скрыты мы в обыденной реальности
овальности всех лиц
печальностью потомственными птицами
поёшь и веришь что взлетишь
смеешься падаешь в ее объятья
и молчишь
а я сползаю верю тишине
напутственно изрезанной
мотивами бессонницы
из сгусток обнадеживающей тьмы
и мы
врастаем в кожу коридорных бабочек
из точек
нагнетающих беспутство от простых
карандашей и шариковых ручек
горючих вспомогательных веществ
выдавливаю и давлю