Демоны вересковых пустошей ( "Агенты Яломиште" часть 109,1)

Причина же неприязни оказалась до тошноты банальна. До определенного момента мадам Стригунова держала вооруженный нейтралитет. Вращаясь в кругах «истиной творческой интеллигенции» ( сами придумали, сами поверили), она угодила в водоворот страстей вокруг так и не вышедшего на местные голубые экраны сериала «Бега майора Волка». Режиссер – дочь приятельницы Аллы Стригуновой Валерия Родянская – живописала деятельность чекистов, не щадя вентиляторов, не считая цистерн помоев. Городок Скарабрей на Шелони в сем творении производил впечатление убогого и унылого местечка. Творческий коллектив, в лице Валерии Каземировны, а так же сценариста Анжеллы Степановны, решили, что протащить фильмец через комсомольскую ячейку легче, чем через художественный совет:
- Как мне надоели эти замшелые комиссары в пыльных шлемах.
Но прием молодежной аудитории дамочек разочаровал. Михаил Буслаев, как дипломированный историк, взял слово первым:
- Что вам сказать, дамы. Я даже придаться к вашему произведению не в состоянии.
Авторицы просияли:
- Значит, Михаил Алексеевич, Вы одобряете?
- Милые дамы! Придирки – это поиск ошибок на общем верном фоне. А тут одна похабщина, даже без намека на верный фон.
- Господин-товарищ Михаил Буслаев-Нокнари, Вы таки придираетесь…
- Девчата, как я могу придраться к самосвалу фекалий. Что могу сказать? Это фекалии, их много. Куча смердит, выглядит отвратительно. Тут нечистот по колено, тут по пояс, тут по уши, а там по ноздри – все, чем разичаются кадры и сцены этого, с позволения сказать, фильма. Лично я рекомендовал товарищу Костомарову завернуть сию отвратительную киноподелку еще на этапе сценария. Потому как ни таким людям, ни на такие произведения деньги, тем более государственные, давать нельзя.
- Так это из-за Вас мне пришлось ехать в Москву…
- А я и в Москве порекомендовал выяснить, кто разрешил и на каком основании снимать этот унылый пасквиль на мой родной город….
- Как Вы не поймете! Это же артхаусное высказывание, авторское видение..
- Да понимаю я, что Вы, как и любой творческий работник, снимаете про то, что у Вас в голове. Раньше только маменьки да узкий круг ограниченных лиц были в курсе, что вы – дурочки. Теперь мы еще будем знать ( я и без этого знания не пропал бы). Вы понимаете, что смачно нахаркали в душу каждого, кто помнит тот Скарабрей, и тех, кто отстраивал новый городок?
- Я художник, я так вижу.
- Сударыни, вы не художники. Вы – порнографы. Только, если порнография классическая предполагает возбуждение похоти. То Ваша отвратительная киноподелка пробуждает только рвотные позывы. Которые я сдерживаю исключительно из уважении к Марии Ивановне. Ей завтра убирать помещение.
-Вы хотите запретить творческому человеку творчески самовыражаться?
- Как говорит товарищ Хадзиме Сайто Кондович, всяк волен самоиспражняться в меру своей испорченности. В тихих, укромных местах, в кругу близких друзей. За свой счет. Выносить содержимое ночного горшка на публику неприлично.
- Да что бы Вы понимали! Это же фантазия, размышление автора….
- А как Вы лично отнесетесь к моей фантазии. Я могу написать пьесу (зря, что ли, в институте посещал литературный кружок), Катя, моя супруга, сделает из нее киносценарий, Оля Линова срежиссирует. Фабула такова. Мамы и папы наших режиссрицы и сценаристки…
- Молодой типа человек! Я не узнаю Вас в гриме… С каких это пор научные работники употребляют в публичной речи такие нелепые феминитивы. Я – режиссёр, Анжела Степановна – сценарист!
- Мадам! Ольга Преображенская, Надежда Кошеверова, – это режиссёры. Лия Неодетова – сценарист. Это те, которые навскидку вспомнились.
- Кто это сказал?
- Об этом говорят их работы. А вы, дамочки, на данный момент режиссрица и сценаристка – две недалекого ума особы женского полу, которые решили поиграть в искусство. Одна накропала на коленке типа сценарий (глубина образов, уровень владения материалом, степень проработанности персонажей, качество диалогов – на уровне первого класса коррекционной школы для детей с умственной отсталостью). Другая решила, что работа режиссера – это красиво сидеть на стуле и время от времени что-то покрикивать в матюгальник. Я в сем эпичном труде не нашел даже признаков режиссуры. Уровень постановки – ниже уровня дна Васюганского болота . Для чего нужны были живые актеры, которые откровенно скучают в кадре? Они не понимают ни своей задачи, ни режиссерского замысла (ввиду полного отсутствия режиссуры). Кто с каменным лицом старого пономаря зачитывает бестолковый текст. Кто неуместно кривляется, чтобы хоть как-то развлечь себя и коллег. Живых артистов можно было бы заменить фигурами, вырезанными из картона. Не поменялось бы ровным счетом ничего.
- Опять издеваетесь?
- Наоборот, сударыни! Я предельно серьезен. Проложим о фабуле. Мама и папа наших режиссрицы и сценаристки заманивают детей, их насилуют всеми возможными и невозможными способами, после чего убивают. Сама режессрица разделывает их на котлеты, а сценаристка подает их в дорогом ресторане. Наша киноподелка обойдется дешевле, эффект тот же. Мы же знаем, что это все неправда. Но это моя фантазия…. Я так вижу.
- Да как Вы смеете! А еще кандидат наук! Шляпу надел!
- То есть на ваших родителей и на вас, девчата, так фантазировать нельзя. Глумиться подобным образом нельзя. Потому что вам обидно смотреть такое про себя и своих близких.
- Такого хамства я от Вас, Миша, не ожидала!
- Сударыня, Валерия свет Казимировна! Мы с Вами в интимных отношениях, а так же в родственниках по материнской линии, не состоим. Миша я для Катеньки, для друзей и близких родных. Вы в их число не входите. Поэтому для Вас я – Михаил Алексеевич!
- Вы тут придумали всякой дряни!
- Значит, про Вас нельзя такое сочинять. Ясновельможные пани обидеться изволили. Не сочтите за труд, милы дамы, объяснить, почему тогда наших, в частности моих, родителей, а так же дедушек и бабушек, поливать помоями можно и должно. Вы, сударыни, у нас кто? С какого числа на особом положении?
- Издеваетесь?
- А ваша отвратительная киноподелка не издевательство? Не плевок в лицо людям?
- Если бы людям! Вы, в частности, потомок эльфийского короля Оберона. И такое же хамло хитровыдуманное!
- Допустим. Только что это меняет? Вы же не лично меня оплевали. Вы оболгали и окатили помоями всех, и стариков, и людей среднего возраста, и молодежь. И даже детей. Все скоты и быдло. Одни вы тут стоите красивые в белых пальто. Вы и ваша компания стиляг-штатников! Самим не стыдно?
- Я думала, Вы, как истинный европеец, представитель высшей расы, поймете….
- Что я должен понять? Я понимаю. Вы, две курицы с креветочным мозгом, обгадили город моего детства.
- Оно и видно!
- Ничего, что враги уничтожили его на моих глазах! Вы, с особым цинизмом обгадили всех, с кем я вырос, всех, кто дал мне такую возможность: вырасти и заниматься любимым делом. И пришли у меня же выпрашивать одобрения? И не просто же так, чтобы было. А чтобы протащить это уродство, минуя художественный совет, на телевидение. То есть меня за мои же деньги обгадили с головы до ног. И я же должен этим восхититься? И тащить, в обход художественного совета, эти помои на всеобщее обозрение? Сударыни, у меня в мозгу больше, чем полторы извилины. К несчастью для вас.
- Деньги, Михаил Алексеевич, не Ваши, а государственные.
- Стесняюсь спросить, а пани в курсе, откуда берутся государственные деньги?
- Из банка!
- А как они туда попадают?
- Да вот не надо умничать!
- И в мыслях не было. Проще говоря государственные деньги берутся из налогов и сборов. Проще говорят, все работающие граждане скидываются. И потом собранные средства распределяются: на армию и флот, на зарплату бюджетникам, на пенсию старикам, на искусство и науку. Так что в тех средствах, что Вы разбазарили, часть моих денег. А раз я плачу, то имею полное право спрашивать.
- В этот фильм душу вкладывали…
- Оно и видно! Такие мразотные сущности не надо никуда вкладывать. А лучшее, что может случиться с этой киноподелкой – положить ее на полку. И использовать исключительно в учебных целях – как снимать не надо. И вам, девчата, лучше профессию сменить, пока не поздно. Кино – это не ваше.
-Я, поняла, что эльфы не видят женщин в искусстве.
- Сударыни, я привык рассматривать любое произведение искусства вне связи с половой и национальной принадлежности автора. Будь Вы обе две мужеского полу, эти кинофекалии в конфеты все одно не превратятся. И розами благоухать не начнут.
- Понятно, сразу видно, что Вы – женоненавистник.
- Поймите, креветки копченые! Здесь имеет значение не строение органов размножения (это сугубо личное дело), а талант, усердие и профессионализм. И первое, и второе, и третье отсутствует полностью. Такое можно простить экзальтированным курсисткам (над ними есть и старшие товарищи (в частности, педагоги и наставники), и время, чтобы поумнеть), но не дамам, разменявшим четвертый десяток и имеющим на руках диплом ВГИКа.
- Михаил Алексеевич, может дадите нам шанс?
- Шанс остаться в профессии у вас, девчата есть. Сначала навести порядок в своей голове.
-Михаил Алексеевич, Вы не находите, что это не Ваша печаль моя голова?
- Отнюдь, сударыня. Искусство – это тот язык, на котором душа говорит с душой. А если в душе бродят прокисшие помои, то ими всех и окатывает. Так что пока в голове порядок не наведете, браться за творчество не стоит. А потом осваивайте техническую сторону профессии.
- Как будто я не знаю!
- Не знаете. А знать надо, раз беретесь. Достаньте свои (или чужие, если своих нет) студенческие конспекты и проштудируйте. Пойдите в научную библиотеку и прочитайте все имеющиеся монографии. Прежде, чем приступить к съемкам, тщательно изучить материал. Пропустите через сердце и душу. И потом уже пишите сценарий и беритесь за съемку: вдумчиво, продумывая каждую мелочь. Шедевров, естественно, не обещаю. Но просто хороший фильм, который смотреть будет хотя бы не противно, получиться может.
- А почему это ,Михаил Алексеевич, вы тут один выступаете. Может кому-то понравилось?
- Товарищи, может, кто-то хочет высказаться в защиту этого шедевра?
- Михаил Алексеевич, Вы думаете, что эта похабщина может кому-то нравится?
- А что, у нас инженер Савченко теперь и специалист по культуре?
- Если нож ломается и тупится, то не обязательно быть металлургом-литейщиком, чтобы понимать, что металл – дрянь, и пускать его в массовое производство нельзя. Даже если я ночей не спал ради его создания. Так и ваш, девчата, фильмец. Не надо быть кинокритиком, чтобы увидеть, что он дрянной. Да вы и сами это прекрасно понимаете. Только тщеславие мешает это принять.
- Это не честно, Михаил Алекссевич! Вы специально собрали тут рабочую молодежь, чтобы нас унизить. Вы бы еще Валерия Кумихова с папашей привели!
- Дамы! В-первых, если дискуссия перешла на личности, то обсуждать уже нечего. Мы не затем тут собрались, чтобы обсуждать отца и сына Кумиховых. Во-вторых, никакого разрешение на прокат, по крайней мере, в Хабаровске и области, вы не получите.
- Вы обиделись и из-за этого…
- Из соображений сохранения ваших драгоценных жизней и вашего же здоровья. Побьют вас за такое, с позволения сказать, «творчество» милые барышни. Резолюцию можете получить у секретаря в среду.
- Оставьте себе! Техническая интеллигенция!
- Сударыни, если вы решили этим оскорбить, то мимо. Вся интеллигенция России, начиная с Михаила Васильевича Ломоносова, техническая.*