Кайн Дасс (третья повесть)

Кайн Дасс. Явное и тайное

*

- Ого, кто к нам заглянул! – раздался от стойки насмешливый женский голос. Нет, это был определенно не голос Аннеты. Этот голос был куда спокойней, и в нем не было той наигранной торжественности, которая присутствовала в голосе знакомой мне сотрудницы гильдии. Я приветственно кивнул молодому наемнику и перевел взгляд на незнакомую девушку. Под мягким зеленым беретом виднелись две рыжие косы, заплетенные в волосы. Умный, не кокетливый взгляд, а нос - такой милый, картошкой. Впереди – ничего впечатляющего. А вот внизу, по бокам - м-м-м…
- И нечего туда пялиться, - строго сказала мне девушка. Сказала, как отсекла, без шанса на вторую попытку. – Ты же у нас Кайн Дасс, да? - спросила рыжеволосая.
- Да, - ответил я, делая недостающие три шага до стойки и оказываясь перед девушкой на расстоянии вытянутой руки. – А вы у нас кто? – спросил я ее, натягивая улыбку.
Не люблю, честно признаться, сюрпризов. Если кто-то или что-то застает меня врасплох, то я сразу же начинаю улыбаться. Почему? Иногда собеседник теряется от улыбки, чем дает мне некое преимущество в разговоре, а иногда принимает меня не за того, кто я есть, чем я только буду рад воспользоваться. Поэтому улыбка у меня – это, скорее, оружие, а не проявление вежливости или знак хороших манер.
- Меня зовут Зарина. Я такая же работница гильдии, как и твоя Аннет. – Она указала рукой на форменное бело-зеленое платье, которое носили все работницы гильдии.
- А…. Понятно-понятно. А Аннета где? - спросил я, напряженно оглядываясь по сторонам в надежде увидеть знакомые светлые волосы.
- За Аннет не волнуйся – у нее выходной, - с ноткой насмешливости пояснила Зарина. – Вместо нее сейчас я. Выходной, понимаешь? Мы же, как-никак, девочки – нам иногда нужно отвлечься от дел. Что-то купить, где-то побывать, с кем-нибудь да встретиться. – Рыжая снова прыснула, глядя на мое обеспокоенное лицо.
- А… - Как-то об этом я и не подумал. Аннета встречала меня каждый раз, когда я заходил в гильдию. Это происходило с самого первого дня и до дня вчерашнего, поэтому я отчего-то решил, что так будет всегда. Ошибся малость, бывает. Итак, у нее выходной? Что ж, я за нее только рад.
- А тебя, Кайн, почти не узнать. – Зарина прищурилась и сделал шаг назад, как бы оценивая меня критическим женским взором. – Если бы не красная лента, удерживающая твои волосы, то я бы тебя, признаться, не распознала.
- Это с чего бы? А… - Мгновение замешательства, и вот уже я хлопаю себя по лбу, ругая за собственную забывчивость. Одежда! Конечно же, одежда! Встречают ведь по одежке, а у меня она совершенно новая.
Благодаря успешному завершению последнего задания и удачной продаже трофеев со странных черных монстров, я накопил немало серебра и, не теряя времени, тут же пустил их в дело. Теперь на мне добротная, теплая и уютная куртка, защищающая от пронизывающего ветра словно вторая кожа. Как для весны так как раз в самый раз. А вот под ней – новенький доспех: куда более длинный, доходящий мне аж до самих бедер, и куда более плотный, изготовленный из большего количества слоев промасленной воловьей кожи. Хороший и надежный доспех, внушающий спокойствие мне, и говорящий другим, что у меня все идет хорошо.
В какой-то момент я хотел прикупить к нему кожаные наручи с поножами, для более лучшей защиты, но жизнь, как всегда, распорядилась по-своему. Обзаведясь новым жильем, я понял, что оставшееся серебро придется срочно вложить в его обустройство. Пусть это и не сверкающие доспехи, а всего лишь посуда, запасы еды и прочие бытовые мелочи, но без них нормальная жизнь просто немыслима.
- Ну так растем, растем, - улыбнулся я, добавляя к новым доспехам прежнюю уверенность. - Задания берутся, задания выполняются. Награда получается и, оп, воплощается. - Я красивым движением провел рукой по куртке.
- Кстати о росте. – Девушка вежливо улыбнулась, оценив мой энтузиазм, но на мои чары нисколечко не поддалась. – Сегодня тебе присвоен третий уровень «красного» наемника. Ты здесь за этим?
- Да. - Третий уровень. Еще недавно я только зарегистрировался, и получил первый уровень. А сейчас гляди, у меня уже третий. Быстро. Хорошо. Останавливаться на этом я не собирался.
- Давай обменяем твой медальон, - предложила Зарина. – Аннета уже все подготовила.
Спасибо славной Аннет. Я послушно снял с шеи красный жетон с выбитой цифрой «два» и протянул работнице гильдии. Та взяла его, положила куда-то под стойку, а взамен вынула оттуда такой же, но с цифрой «три» и передала мне. Я надел его под куртку, поверх доспеха. Все, теперь я «третий».
- А теперь поговорим о задании, - продолжала девушка.
- Задание? Оу! – Я сразу взбодрился. Обычно я брал себе задания сам, срывая их с общей доски объявлений. А теперь, похоже, задание мне предоставит гильдия? – Гильдия хочет дать мне задание? - напрямик спросил я ее.
- Верно. Но не обольщайся, в нем ничего такого, - сразу предупредила она. - Глава гильдии хочет, чтобы ты описал тех монстров, что ты повстречал у развалин башни. Само собой гильдия заплатит тебе за это. Не щедро, но заплатит - работа ведь не сложная.
Вот же забавно – таких заданий у меня еще не было. Просто описать монстров. Но почему бы и нет? Тем более, что мне за это заплатят. Хорошо, берусь.
Взяв выставленные для меня чернильницу перо и бумагу, я уселся за ближайший стол и принялся писать. С одной стороны, вспоминать те события оказалось легко – нюансы того боя были свежи в моей памяти. С другой стороны, я чувствовал, что описать увиденное мне не хватает слов - как перенести то, что ты видел, понятным языком на бумагу? Поэтому, чтобы лучше отработать обещанные деньги, я принялся дополнять строки своими рисунками. Рисую я, честно признаться, не очень. Но это оказалось гораздо удобней, чем подбирать слова.
Само собой, это творчество заняло у меня время, и пока я сидел, в зал гильдии вошел молодой человек. Скорее, даже подросток. Волосы коричневые, кудрявые. Лицо светлое, чистое. Одежда новая и добротная. Явно не наемник, а очередной податель объявлений.
Ну и шиш с ним – мне и так есть чем заняться.
Краем уха я слышал, что прошение гостя приняла Зарина. Пришедший юноша принялся объяснять ей суть своего прошения, а когда он закончил, девушка принялась говорить в ответ. Но парень ее не слушал и продолжал стоять на своем. Затем пришла очередь девушки убеждать просителя. Работница и гость постоянно менялись местами, но общего понимания достигнуть никак не могли.
Это меня слегка заинтересовало. Что же такого хочет этот парнишка? Я оторвался от написания текста и немного прислушался. Хотя чего там прислушиваться – их спор происходил всего в десятке шагов от меня.
- Это же гильдия наёмников, ведь так? - заявил паренек ей уверенно, но в его голосе я уже слышал нотки того, что он уже готов сдаться.
- Да, это она. - Зарина ответила четко, но уже немного устало.
- А наемники живут тем, что берут задания. Ведь так?
- Да.
- Я принес задание. Почему вы отказываетесь принимать его? - прозвучал звонкий голос.
- Потому что то, что ты принес, не задание, - ответила ему девушка.
- Как не задание? – паренек удивился. – Вот есть просьба. А вот награда. Чем это не задание?
- Потому что задания такими не бывают, - уверенно провозгласила она.
- Задания бывают разными, - объявил паренек. - На то они и задания. Я принес его вам. А вы его брать не хотите. Или я не туда пришел? Это же гильдия наемников, ведь так?
Я чувствовал, как Зарина ужа готова взорваться, но через силу сдерживается. Отчасти из-за того, что любой клиент - это деньги. Не сейчас, так потом. А отчасти из-за того, что этот паренек выглядел небедным. Он больше походил или на сына крепкого ремесленника, или на сына знатного горожанина. А, кто знает, что будет, если такого обидеть.
Интересно, что же такого особенно у его задания?
- Зарина! – Я положил перо и обернулся к девушке. - Давай-как я поговорю с этим парнем. Может мне удастся как-то ему помочь? – предложил я ей.
- Благодарю, - ровным голосом ответила девушка, но в ее взгляде на меня обрушилась такая волна благодарности, что я чуть не захлебнулся.
Значит, договорились.
- Эй, паренек! – Я махнул рукой, привлекая к себе внимание. - Присаживайся ко мне! – предложил я ему.
Парень обернулся ко мне с явным недоуменьем – видно, он не ожидал, что кто-то еще им заинтересуется.
- А зачем? Я же не к вам пришел! – заявил он уверенно, не горя желанием отходить от стойки. Но тут его взгляд упал на мой медальон и его отношение разом переменилось. – Вы ведь наемник, ведь так? – произнес он с нескрываемым восторгом.
- Самый настоящий. – Я поддел жетон большим пальцем и слегка приподнял для лучшего обозрения. – Третий уровень. Красный ранг. Настоящий наемник, - повторил ему я.
Все так и есть – я наемник. Об этом говорит данный жетон. А то, что я наемник «красного» ранга, ранга, присваиваемого новичкам, этому парню знать не обязательно. А что уровень маленький… Так может этот подросток вообще считать не умеет.
Однако тут я не угадал – парень считать умел.
- Третий уровень? Выше первого! Значит, кое-что вы уже совершили! – радостно заявил он, решительно отходя от стойки и приближаясь ко мне. – Я как раз ищу умелого наемника, который помог бы мне решить одну проблему.
Не успел я оглянуться, как он уже сидел напротив, и его глаза буквально впились в меня. Он смотрел так, словно пытался впитать каждую деталь, не упустить ничего. При всем при этом он старался откровенно не пялится на меня, но получалось это у него из рук вон как плохо. Было понятно, что я ему интересен. Интересен не как личность, как Кайн, а просто как наемник. В то же время он старался держаться манер или воспитания, которые не позволяли так прямо рассматривать незнакомцев. Но меня правила не останавливали, поэтому я просто пристально его изучал. Паренек выглядел несколько утонченно - стало понятно, что тяжелой работой его не нагружали. Все вымытое и чистое – точно не из бедных. Но и не из богатых – вещи хоть и чистые, но ткани недорогие, обычные. В больших голубых глазах читалась детская наивность и некая знакомая скованность. Наивность — это понятно, парню явно не больше шестнадцати. То есть он на четыре года младше меня. А эта скованность… Она обычно присуща младшим детям в семье, с самого детства привыкших всех во всем слушать.
Странно, странно. Обычно те, кто ищет наемника, излучают либо отчаяние, либо холодную решимость. В нем же была какая-то нерешительность, почти робость, которая казалась неуместной в этой ситуации. Он был похож на птенца, выпавшего из гнезда, но пытающегося наравне разговаривать с хищником.
- Давай знакомиться, - первым начал я и протянул ему руку. - Меня зовут Кайн Дасс. А тебя? – спросил я у своего юного собеседника.
- Гил. Гил Гилло, - добавил он фамилию.
- И что ты хочешь от гильдии, Гил Гилло? - спросил я у него, сразу переходя к делу.
- Как что? Поручить ей задание! – ответил он чуть ли не растерянно. – Это же гильдия наемников, так? Сюда люди приносят задания и поручения. И я свое принес. И обещаю награду. А девушка за стойкой не хочет его принимать. – Он повернулся и указал на Зарину, которая что-то решала с двумя другими наемниками.
Я мало знаком с Зариной, но как я понял работник она ответственный, поэтому просто так отказывать бы не стало. Значит, дело в самом задании. Или в его оплате.
- А что это за задание? Может, все дело в нем? Расскажи мне о том, с чем ты к нам пришел, и я, так и быть, чем смогу, помогу. Но расскажи в деталях, чтобы я все понял, и чтобы мне не пришлось расспрашивать еще раз, - попросил я его.
В ответ на мою просьбу парень слегка растерялся.
- Подробно? – смущаясь переспросил он меня.
- Ага.
- Вот прямо во всех деталях? – снова спросил он еще больше смущаясь.
- Детали всегда важны, - дал знать я ему.
- Ну, я не знаю. А я могу тебе доверять? – вдруг спросил он, и стрельнул по мне подозрительным взглядом.
Я, Кайн, привык к подобным взглядам. Моя профессия, наемник, не располагает к долгим и задушевным беседам. Чаще всего меня видят, как инструмент, как средство для достижения цели. И этот юнец не был исключением. Его интерес был чисто прагматичным, лишенным всякой личной привязанности. Он видел во мне не человека, а набор навыков, потенциальную силу, которую можно использовать. И это было нормально. В моем мире, где выживание – это искусство, а доверие – роскошь, подобные отношения всегда были обыденностью.
- Мне - можно, - ответил я, и в моем голосе звучала та самая отеческая уверенность, которая, как я знал, способна сломить нерешительность почти любого подростка. – Иначе бы ты слышал обо мне нехорошие сплетни. А ты же не слышал?
- Я? Нет, не слышал. – Гил - мотнул головою.
- Вот и хорошо. Это значит, что мне можно доверять
Глупый трюк. Но он иногда срабатывал. Но я так и так не собирался выдавать его секретов. Я – не из таких. Потому что я сам прекрасно знаю, как важны секреты. Например, такие секреты, как тот, что храню я.
- Ладно, - протянул паренек, и, наконец, расслабился. – С чего бы начать, чтобы все стало понятно? Давай я начну с самого начала. Я - Гил. Гил Гилло. Младший сын Говарда и Коханы Гилло.
Признание звучало громко и торжественно, но я в городе Эндинге человек новый, и об этих людях ничего не знал.
В чем сразу же ему и признался.
- Говарда и Коханы Гилло, которые знамениты тем, что… - проговорил я и многозначительно замолчал.
Паренек понял намек.
- Мой отец был знаменитым наемником. Правда, он добыл славу не в этом городе. Но все-равно, люди здесь про него многое знают. А моя мать держала в городе большую скорняжную лавку, поэтому она в этом городе хорошо известна.
Ага. Получается, что Гил и правда из семьи торгашей. Теперь понятно, откуда эта холеность. А если отец его воспитал на своих рассказах, то я понимаю, почему он пошел искать ответы именно в эту гильдию.
- Несколько лет назад мои родители погибли в дальнем путешествии, поэтому теперь нашей семьей занимается наша бабушка.
Погибли в путешествии? Что сказать? Соболезную. Но детям повезло, что в этом городе у них оказался хотя бы кто-то из родственников.
- Даже после того, как мы потеряли родителей, - продолжал излагать историю парень, - наша семья не осталась без средств к существованию. После маминой смерти лавка снова перешла в руки нашей бабушки. Она, конечно, уже в возрасте, но именно она когда-то открыла это дело имея в голове лишь идею. И сейчас, несмотря ни на что, она спокойно и уверенно продолжает им заниматься.
Вполне охотно верю.
- Семья у нас большая - кроме бабушки и меня, там еще есть целых четыре сестры.
Вот прям как? Поздравляю. Или же, ха-ха, соболезную.
- Бабушка занята работой в скорняжной лавке и почти не занимается воспитаньем моих старших сестёр.
Старшие сестры. Значит, ты там самый младший. Выходит, я оказался прав в своем предположении.
- Старшая сестра, Юрия, учится помогать бабушке в управлении лавкой.
Хорошее решение, ведь бабушка не вечна.
- Вторая сестра, Ларана, служит помощницей лекаря.
Сложная работёнка, что еще сказать.
- Третья сестра, Нарвара, нашла свое место в храме.
Очень интересно. Про храмы я знаю мало, поэтому, что это значит, я даже не догадываюсь.
- Четвертая сестра, Сола… - Гил тяжело вздохнул и прекратил равнодушное перечисление. – Она всегда была у мамы любимицей, та всегда ей все разрешала. Как могла, баловала, и часто покупала игрушки. А после смерти матери Сола совсем… испортилась, - сказал он, словно вырвал это признание из сердца. Видимо так сказать в слух он себе не позволял. – Ей уже семнадцать, и разные парни начали к ней, ну как это, женихаться. -едва нашел слово он.
Вполне себе понимаю. Семнадцать лет хорошее время, чтобы делать что-то подобное.
- Только вот Сола… Она женихов не ищет. Она крутится между всеми ухажерами и кавалерами, берет у них подарки, и дает обещания. Дает обещания, которые всегда… нарушает. - Гил замолчал и гневно сжал кулаки. – Для своей привлекательности она даже покрасила себе волосы в светлый цвет! Будь отец жив, он бы ей такое никогда не позволил. Так предать память о своих темноволосых родителях… - Паренек замолчал, раздираемый эмоциями.
- И что же она обещает, что тебя так раздражает? – полюбопытствовал я.
- Как что? Одно и то же. Всем им – одно и то же. Всем своим ухажерам. Что она будет только его. Что он у нее самый любимый. Что только с ним будет с свадьба и что только с ним под венец.
- А на самом деле…
- Я же говорю - говорит это всем ухажером. Утром принимает подарки от одного ухажёра, а вечером - шасть к другому.
Вот оно как? Серьезное обвинение.
- Ты в этом точно уверен? - спросил я его с самым серьезным видом.
- Я все это видел сам! – заявил парень уверенно. – Сола думает, что я еще ребенок, что я ничего в этом не понимаю, и от меня даже не таится. А я все слышу и все хорошо понимаю. И я точно знаю, что отец этого бы не одобрил.
Благородные мысли. За это я его уважаю.
- Но дело не только в этом, - добавил паренек с неохотой. – Те, кто раскрыли обман… Они угрожают мне. Говорят, что в отместку за это они меня изобьют. – Его голос сорвался, и парень потупился в стол.
- Ухажеры Солы? Поколотят тебя? А за что? - удивился я искренне.
- Как за что? Чтобы отомстить ей. Я же ее брат, как никак.
Замечательный выход. Ну не бить же им Солу. А вот Гила можно. Он же ее брат как-никак.
Грустно. Печально. И несправедливо. Парень тут совсем не причем, и он очень даже против всех этих задумок сестры. Но обманутым женихам лишь бы отомстить. Голова горит от оскорбления и обиды, а руки ищут мести, кого бы за то наказать. Прекрасно их понимаю – сам таким был когда-то.
- Поэтому я и пришел к вам, сюда, в гильдию, за помощью, - собравшись с волей и силами, продолжил юнец разговор. – Я хочу дать задание, чтобы кто-то, ну, кто может, убрал этот позор. Чтобы кто-то убедил мою сестру прекратить безобразия. Побьют меня – ну и ладно. А если это все получит огласку? Если об этом узнают, то какой позор падет на нашу семью!
Позор. Он волновался не о том, что его могут избить, а о том, что на его семью может пасть позор. Сильно. Очень сильно. Особенно для такого юнца.
Хорошо, теперь все понятно. И что же тут можно сделать? Как я вижу – ничего.
Будь причиной бед парень, то кто-то из наших и мог бы поговорить. К мужчине мои соратники, носители щита и меча, могли бы найти подход. Объяснить, вразумить, а при необходимости и припугнуть. В их арсенале всегда были слова, которые могли изменить ход событий, и кулаки, которые могли заставить задуматься.
Но здесь проблема в девушке. Что можно сделать с девушкой в такой ситуации? Обвинить? Но в чем именно? Ее действия, какими бы разрушительными они ни были, не поддавались ни одному четкому определению. Не было явного преступления, которое можно было бы предъявить. Ну пообещала, ну солгала. Ложь же не преступление. А если и преступление, его надо еще доказать. Но, бьюсь об заклад, ни один ее брошенный ухажер не признается в том, что девушка его бросила. Таковы уж парни.
Теперь я понимаю, почему Зарина не захотела брать задание в гильдию – разве в таком деле могут помочь наемники? В таком деле, где замешаны женская судьба и семейная честь, где правда так легко тонет в море подозрений и сомнений, наемники бессильны. Поможет тут только тот, кто способен видеть дальше очевидного, кто ценит хрупкость человеческих отношений. Тот, кого не смутит ни сложность задания, ни затраченное на него время.
Я? Ну, возможно. Если я захочу.
А я захочу?
Я вынырнул из своих мыслей и опустил взгляд на сидящего передо мной паренька, все еще не отрывающего свой нос от стола. Гил, Гил. Вот встретишь такого на улице и просто пройдешь мимо. Обычный городской паренек, глазу не за что зацепиться. А он в душе вот какой – бьется за честь семьи.
Хорошо, так и быть - я возьмусь за это задание. Отчасти - из-за самого Гила, который мне понравился, а отчасти из-за того, что это - что-то новое. До сих пор я брал задания лишь за чертой города и никогда не решал подобные задачи. Думаю, это будет не трудно. А раз так, то мне не придётся прибегать к своему тайному козырю - к силе некромантии. Ведь тем реже я ею пользуюсь, тем меньше шансов, что люди узнают, что я некромант.
- Хорошо, я попробую взяться за это твое задание, - заявил я ему широко улыбаясь. - Только для этого мне нужно взглянуть на Солу, - поставил я условие.
- Взглянуть на нее? А зачем? - насупился парнишка.
- Как зачем? Чтобы понять, что она за человек, а уже из этого то, как с ней бороться, - объяснил ему я.
Я думал, что Гил не сразу что-то придумает.
Но я ошибся.
- А давай-ка ты завтра придёшь к нам домой, на обед? - предложил паренек.
- На обед?
- Да.
- Вот так вот просто?
- А почему нет? Ты придёшь в гости, как мой новый приятель. Ты лишь немного старше меня по возрасту, а это значит, что мы можем дружить. Вот ты и придёшь к нам, как мой новый друг.
Красиво. Красиво и просто. Значит, на том мы и сойдемся.

Первый раз я удивился, когда оказалось, что дом семьи Гила оказался буквально в двух шагах от того дома, где я снимаю комнату. Ну, то есть, не прямо соседний, но через пару дворов. Мир тесен, что тут еще сказать!
А второй раз я удивился, когда над главным входом дома увидел два амулета: один, в форме подковы, с пятками вверх – на достаток, другой, в форме подковы, с пятками вниз – против всяких злых чар. Такую защиту я заприметил впервые. Увидев второй амулет, вначале я сбавил ход, а потом снова пошел прежним шагом. Как я себе представил, тако амулет должен был реагировать на различные злые чары, что пересекали порог. Например – на заклинание личины. Но на самих магов он не реагировал – тут принимали всякого, у кого были деньги. И я не ошибся – когда я прошел под ним, амулет даже не пискнул. Вот и хорошо – незачем хозяевам знать, что к ним пришел в гости маг, иначе у них будут к Гилу лишние вопросы.
Дом был большим, солидным, в целых три этажа, и мог прекрасно свидетельствовать о высоком ранге хозяев. Но едва я переступил порог, как понял, что богатством тут и не пахнет. Достатком, да. Но никак не роскошью. Здесь не было ни дорогого паркета, отражающего свет тысячами бликов, ни блестящих доспехов, застывших в воинственной позе, ни картин, чьи рамы могли бы соперничать с золотом, ни диковинных люстр, способных ослепить своим блеском. Но тут и без этого было хорошо. Камины, расположенные, казалось, в каждом уголке, давали ровно столько жара, чтобы в доме чувствовалось и тепло, и уют. Не обжигающий зной, не духота, а мягкое, обволакивающее тепло, которое прогоняло осеннюю сырость и зимнюю стужу, оставляя лишь ощущение защищенности. Свечей было ровно столько, чтобы морок не прятался по углам, а хозяева чувствовали покой и умиротворение. Их мягкий, мерцающий свет не был ярким, но он был достаточным, чтобы очертить контуры предметов, создать игру теней, которая не пугала, а, наоборот, приглашала к размышлениям, к тишине. Мебель была не вычурной, не претенциозной, но просторной, добротной, приятных нераздражающих оттенков. Кресла, в которые хотелось уснуть, диваны, зовущие к долгим беседам, столы, способные вместить любую большую семью. Здесь не было ничего лишнего, ничего показного. Все было на своем месте, служило своей цели, создавая гармоничное пространство.
Словом, этот дом мне понравился. Этот дом не кричал о богатстве, он шептал о счастье. Он не ослеплял блеском, он согревал душу. Он был воплощением того, что истинная ценность не в золоте и драгоценностях, а в тепле, уюте, покое и любви, которые наполняют его стены. Это был приют для души, место, где можно было отдохнуть от суеты мира, почувствовать себя защищенным и по-настоящему счастливым. Чувствовалось, что это дом, созданный для жизни и любви, где каждый предмет не случаен, а несет тепло рук своих хозяев. Или же хозяйки, если я все верно запомнил.
Встретивший меня слуга сразу отвел меня в светлую столовую, где за накрытым столом меня уже ждали жители этого дома.
В дальнем углу стола на самом почетном месте сидела сухонькая седая женщина в строгом коричневом платье. Судя по многочисленным морщинам на ее лице, возраст потихоньку начинал брать свое, но ясный взгляд женщины говорил о том, что возраст еще не скоро сможет одержать окончательную победу.
- Госпожа Квинке Гилло, - представил меня слуга хозяйке этого дома.
- Очень приятно. Процветание вашему дому и здоровья всем его жителям. – Я изобразил гостеприимный поклон.
- Благодарю, - ответила женщина сильным, но чуть надтреснутым голосом.
По правую руку от женщины сидела старшая из сестер. На вид ей было около двадцати, Длинные, темно-каштановые волосы, словно струящийся шелк, были аккуратно собраны сзади в скромный, тугой пучок. Взгляд ее был умным, проницательным, способным уловить мельчайшие детали и нюансы. Казалось, она видит не только то, что находится перед ней, но и то, что скрыто за поверхностью. Однако в этом взгляде присутствовала и легкая, едва уловимая отстраненность, словно часть ее мыслей витала где-то далеко, в мире собственных размышлений и образов.
Одета девушка была в просторное коричневое платье, сшитое из плотной, добротной ткани, без лишних украшений и изысков. Это платье, свободное и комфортное, идеально сочеталось с цветом ее волос, создавая гармоничный, цельный образ. Коричневый цвет, глубокий и спокойный, подчеркивал ее красоту, не отвлекая внимания на себя, а лишь дополняя ее. В этом выборе одежды чувствовалась практичность, нежелание следовать веяньям моды, а скорее стремление к удобству и элегантности, не подвластной времени.
- Юрия Гилло, старшая внучка госпожи Квинке, – важным голосом представил ее слуга.
- Очень приятно. - Я слегка поклонился.
- Благодарю, - донеслось рассеянно.
Я перевел взгляд на вторую сестру. Тоже симпатичная, владелица таких же темно-каштановых волос, которые свободно свисали почти что до самого пояса. Её волосы казались живыми, словно струились под легким ветерком, придавая образу особую нежность и естественность.
Однако, в отличии от сестры, девушка обладала очень светлой, молочно-белой кожей, которая словно светилась изнутри, создавая впечатление хрупкости и утончённости.
Разнилась и их одежда. Если на старшей было удобное домашнее платье, на второй из сестёр была надета какая-то мягкая зелёная роба – было похоже, что она явилась за стол прямиком с работы. Эта роба, свободно облегающая фигуру, придавала ей вид спокойствия и уверенности, словно она была полностью погружена в свои мысли и дела. В её взгляде читалась лёгкая усталость, но вместе с тем и внутренняя сила, которая не позволяла ей опускать руки ни при каких обстоятельствах.
- Ларана Гилло, – представили меня ей.
- Очень приятно. - Я снова поклонился.
- Благодарю, - искренне поблагодарили меня.
В то время как Юрия и Ларана старались придерживаться этикета и старались выказывать сдержанное равнодушие, третья сестра приковала к себе мое внимание. Ее рыже-огненная шевелюра, заплетенная в две тугие косы, казалось, излучала собственный свет. Ее кожа, загорелая до оттенка меди, говорила о времени, проведенном под открытым небом. А ее взгляд – бойкий, задорный, веселый, не женский, а как бы мальчишеский бегал по мне, как яркий луч солнца бегает средь деревьев.
Все так и есть – эта сестра бесстыдно меня рассматривала. Ее взгляд, прямой и открытый, не знал ни тени смущения или притворства. Она не просто смотрела, она изучала, словно пытаясь разгадать какую-то загадку. Это было не просто любопытство, а скорее смелое, почти дерзкое исследование. Ее глаза, цвета лесного ореха, блестели с какой-то внутренней искрой, которая отличала ее от всей остальной семьи. Я чувствовал в нем интерес, возможно, даже вызов. Она не пыталась скрыть свое внимание, наоборот, казалось, наслаждалась им.
- Нарвара Гилло. – Слуга улыбнулся, глядя на третью сестру.
Я отвесил сестре гостеприимный поклон.
- Благодарю. - Девушка кивнула в ответ и бойко улыбнулась.
Я перевел взгляд дальше. М-да… Сола Гилло. Осветленные то ли магией то ли каким-то снадобьем волосы, собранные в замысловатую, словно вылепленную из драгоценного металла прическу, напоминали произведение искусства. Это было не просто плетение прядей, а целая композиция, где каждый локон, каждая завитушка были уложены с такой филигранной точностью, что казалось, будто они живут своей собственной, независимой жизнью. На щеках, в отличии от остальных – яркие дорогие румяна. В ушах – сережки. В отличие от скромных, почти неприметных сережек, которые, вероятно, носили ее сестры, сережки Солы были заметны, даже кричащи. Они словно маленькие звезды, мерцали в ее ушах, притягивая взгляд и заставляя задуматься о той, кто их носит. Это были не просто блестящие камушки, а символы ее индивидуальности, ее желания выделиться из сонма городских девушек. Завершало этот яркий образ платье. Оно было не просто красивым, а кричащим, смелым, с большим боковым разрезом.
Девушка вышла за стол, как солдат на парад. Хм - выходит, что Гил про нее мне не лгал.
- Сола Гилло, - сдержанным тоном представил ее слуга.
- Очень приятно, - сказал я ей, как и всем.
В ответ на это девушка просто кивнула, даже не удосужившись раскрыть ради гостя рта.
- Ну и ваш друг Гил Гилло. – Я перевел взгляд на единственного представителя противоположного пола, сидящего за этим столом. Гил сидел словно птенец, в окруженье сорок – растерянный, смущенный, с опущенной вниз головою.
- Кайн Дасс, - представился им и я.
Слуга показал мне на единственный пустующий стул. Я понял намек и сел. Раздался звук колокольчика, и в помещенье столовой появилась прислуга – две юные девушки в скромных платьях горничных.
Еда мне очень понравилась. На первое был такой ароматный супчик, а на второе – сытная каша с такой вкусной требухой, просто пальчики оближешь. Если тут каждый день так прекрасно кормят, то я искренне удивлен, что девушки до сих пор не поправились!
Само собой, что все внимание на этом обеде было обращено на меня, оттого я то и дело отвечал на разные вопросы. Задавала вопросы, само собою, хозяйка этого дома. Она расспрашивала меня так, как будто я был диковинкой, которую она собиралась купить, а потому должна была выведать о ней как можно больше подробностей. Самых разных подробностей. Она поинтересовалась кто я и откуда, сколько мне лет, и чем я занимаюсь. Спросила меня о моих родителях, откуда они и чем зарабатывают на жизнь. Узнала, где я живу, мои увлечения и что я думаю делать. Какие у меня планы на целый год вперед. Все это время я чувствовал себя словно горный камень, освещаемый пытливым взглядом опытного ювелира перед его продажей. Я чувствовал себя значимым, но вместе с тем понимал, что это ненадолго.
На все ее вопросы я старался отвечать как можно честнее, и пытался не ерничать, когда мне было сложно. А отшутится хотелось, потому что госпожа Квинке иногда забиралась очень глубоко. Не со зла, конечно. И не из праздного любопытства – она просто хотела понять, что за гость сидит за ее столом и не будет ли он плохо влиять на ее младшего внука. Я это понимал и держал себя в рамках, показывая своими ответами глубочайшее уважение. Почему? Причин на это у меня было как минимум две. Если подумать, это женщина тянет на себе пятерых ребят. Уже одно это достойно уважения. А во-вторых, я понимал, что ради здания посещу этот дом не раз, потому мне не хотелось портить с ней отношения.
Все прошло хорошо. Меня осмотрели, взвесили, и сочли достойным. Как только хозяйка дома сложила обо мне свое мнение, она тут же закончила есть и, сославшись на важные дела, быстро покинула стол, оставив меня наедине с остальными.
Тут-то и началось главное знакомство.
- Сын лавочника и молодой наемник. Вот так парочка, - со смехом нарушила молчание рыжая сестра - Нарвара.
- Наш Гил что, нанял тебя защищать его от тех ребят из соседней улица, да? – степенно поинтересовалась белокожая Ларана.
- Малыш Гил сказал тебе, что он из богатой семьи, и тем привлек твой взор? – ввинтилась в беседу младшая Сола.
- Если да, то это не так. Наша семья не такая богатая, чтобы искать у нее покровительства, - вынырнула из своих мыслей старшая сестра Юрия.
Четыре пары глаз. Четыре красивых лица, обрамленных разными оттенками волос, с разными изгибами губ, но объединенных одним – пристальным, изучающим, почти осязаемым вниманием, устремленным прямо на меня. Сразу четыре девушки. Несколько лет назад я бы от такого напора, от этой концентрированного женского внимания, сидел бы, как на иголках. Смутился бы до корней волос, покраснел бы, как рак, и, скорее всего, нашел бы любой предлог, чтобы поскорее покинуть комнату, спасаясь от этого невыносимого давления.
Тогда. Но не сейчас. Хотя… Хотя даже сейчас, признаюсь честно, мне было крайне неловко. Я чувствовал, как взволнованно стучит мое сердце, отбивая какой-то дикий ритм. И как потеют до того сухие ладони, предательски выдавая внутреннее смятение. Женское внимание, да. Выдержать его юношам, особенно тем, кто еще не познал всех хитросплетений жизни, далеко непросто.
Но все же, но все же, я уже не тот, каким я был раньше. Не тот, кто прятался за стенами своей неуверенности. Я уже пережил измену и предательство, и ничего больше не в состоянии меня смутить или выбить из седла. Я все еще молод, но далеко не глуп, я знаю, чего бояться, а чему отдавать предпочтение. И я знаю множество масок, способные скрыть свои собственные чувства и слабости, а также могущие ввести в заблуждение соперников разного пола.
А потому я уверенно сам перешел в нападение. Чтобы обескуражить этих четырех бойких особ, чтобы сбить их с толку, чтобы перехватить инициативу. Я поднял взгляд, встретившись по очереди с каждой из них, и на моих губах появилась легкая, простодушная улыбка, присущая почти всем наемникам.
- Нарвара, поверь мне, ты не права, - обернулся я вначале к бойкой рыжеволосой. - Сын лавочника и молодой наемник могут быть очень хорошей компанией.
- Правда? И почему же? Вы же такие разные! – Судя по тону, девушка была явно заинтересована получить ответ.
- Именно, потому что мы разные, - честно ответил я ей. - Я могу рассказать Гилу то, что он, как сын лавочника, никогда не познает на своей собственной шкуре – опасности, приключения, сражения с людьми и животными. Все о той шумной жизни, о которой ему остается только мечтать.
- Вот оно как… Девушка призадумалась.
- Он же в свою очередь расскажет мне о мире торговли, о котором я ничего не знаю. И немного о том, какого это – жить себе без особого напряга. Жить жизнью, о которой я, как наемник, могу только мечтать, - закончил я свою мысль.
- О! – Глаза Нарвары радостно заблестели - видимо, она тоже не прочь послушать чего-нибудь эдакого. Выходит, ее слабость - разные истории.
- И вы, Ларана, - перевел я взгляд на пристально глядящую на меня молочнокожую сестру. – Мне кажется, что в своих мыслях вы совсем неправы.
- Это почему же? – спокойно спросила девушка. Чересчур спокойно – казалось, что Ларана больше хотела казаться спокойной, чем была таковой
- Гил не искал у меня никакой защиты, - вновь поделился я правдой.
- Правда? - Левая бровь девушки малость приподнялась – маска спокойствия треснула.
- Да. Мы с ним просто дружим и ничего более. И я уверен, что ваш младший брат может хорошо сам за себя постоять. – Я этого не знал. Но, почему бы и нет?
- Наш малыш Гил? – Ларана мне явно не верила.
- Вы его плохо знаете, - поддразнил ее я.
- О! – Теперь уже обе брови слегка затрепетали. Интересно. Ей интересно. И мне интересно, для чего ей это наносное спокойствие.
- И вы не правы, Сола, - обратился я к светловолосой сестре. – Гил вовсе не говорил о достатке своей семьи, и даже не пытался привлечь меня богатством.
- А чем же он привлек? – поразилась Сола. Искренне так поразилась. Просто на удивление. Как будто в Гиле не могло быть ничего такого.
- Тем, какой он внутри, - прямо ответил я ей.
- Наш малыш Гил интересный? – И эта сестра тоже мне не верила. Но, в отличии от Лараны, интереса к талантам своего брата не проявляла.
- Конечно. У него в характере есть очень ценные качества.
Сола в ответ бросила на меня обжигающий взгляд и повернулась к окну. Обиделась? Похоже на то – кто-то из присутствующих посмел с ней не согласится. Ах, какая наглость.
- А на счет вашей семьи, - я повернулся к старшей из сестёр, - то дело тут не в деньгах. Это значимые наемники ищут у семей покровительства, наемники «голубого», «синего» или «фиолетового» рангов. Я же – наемник «красного» ранга. Искать покровительства для меня то же самое, что... что для Гила пытаться открыть свою скорняжную лавку, - быстро пришло мне в голову верное сравнение. - Имя для начала у парнишки есть – он, как ни как, из семьи торговцев. Но вот опыт, и деньги... Так же и у меня. – Я пожал плечами и улыбнулся еще как можно шире.
- О! А я и не подумала, - честно призналась старшая. Необычная девушка – она с легкостью готова признаться, что не знает всего.
Я на мгновенье замолк, чтобы выждать паузу и посмотреть, как сестры отреагируют на мои слова. Мое бодрое начало немного мне не понравилось – я заявил всем сестрам, что они не правы. Всем без исключения. Ну разве ж так можно делать? Разве так начинают знакомство? Но я хотел играть роль простодушного правдоруба - такого человека очень редко считают опасным. Чего опасаться того, кто не скрывает мыслей? А еще я хотел вступиться за паренька и отвести от него все эти наклепы. Ведь мне для выполнения задания нужен смелый помощник.
Смелый, а не…
Я повернулся, чтоб посмотреть на парня. Тот еще больше сгорбился и чуть ли не уперся носом в розовую скатерть. Сразу четыре сестры, и таких говорливых. Даже мне неуютно сидеть за одним столом с ними, а этот парень живет с ними день ото дня. Заклевали его, как видно. И продыху не дают. На их фоне бойких сестер сломленный Гил смотрится, словно мокрый воробей в стае ярких сорок.
И у меня бы все получилось, все бы прошло как по маслу, если бы светловолосая не открыла рот.
- А ты кто вообще такой? Чего нам всем указываешь? - оживилась Сола, снова повернув к нам свое недовольное личико.
Всего одно замечание, и потухший костер вновь разгорелся пламенем.
- Да! Чего раскомандовался? – укорила Юрия. - Пришел в чужой дом и командуешь? Это так себя нынче гости ведут?
- Сидит и всех попрекает! – нахмурила брови Ларана. – Может ты нам сейчас женихов советовать нам начнешь?
- Ага! Строишь из себя невесть что! - вздернула нос Нарвара.
Эх, еще бы чуть-чуть, и... Ладно - искренность не прошла, если не сказать больше. Теперь все сестры ополчились против меня, словно кошки на мышь. Надо переходить в оборону. А какая оборона самая лучшая? Правильно – делать вид, что ты совсем не опасен.
- Так я же уже все рассказал вашей бабушке. - Моя улыбка стала еще более широкой и беззащитной. - Я - наемник. Наемник гильдии наемников Эндинга, - представился я по полной, внимательно наблюдая за выражением их лиц.
- Наемник? А ведешь себя словно главный бухгалтер гильдии! – недовольным тоном заявила старшая из сестер.
- Наемник? П-ф-ф, - недовольно скривилась Ларана. – Наемники – благородные люди. Откуда нам знать, что и ты таков?
- Да! –встрепенулась Нарвара. – Откуда нам знать, что ты нас не обманываешь?
- Откуда нам знать, что ты не волк в овечьей штуке? – напала на меня бледнокожая сестра.
- И можно ли тебе доверять, оставляя двери в наши покои открытыми? – озаботилась Юрия.
- Может ты втерся в доверие к Гилу, чтобы добраться до нас? – разжигалась Нарвара.
Я растянул улыбку до самых ушей – пришла пора разыграться на полную.
- Девочки! Милые мои! – Я театрально заломил руки перед собой. – Ну какой из меня порицатель? – Я глуповато улыбнулся негодующей Юрии. – Чтобы кого-то порицать, нужно быть умней порицаемого. А разве я могу быть умнее вас? – Улыбка из глуповатой перетекла в почтительную. – Уважаемая Ларана. – Я повернулся к ее младшей сестре. - Я не благородный. И я этого не скрываю. Откуда мне, несчастному, знать что-то о благородстве? – Улыбка сменилась с почтительной на извиняющуюся. - Уважаемая Нарвара. – Я повернулся к рыжеволосой сестре. – Может быть Гил и самый юный из вас, но поверь мне – он первым перегрызет мне глотку, если заподозрит во мне хоть намек на то, что я причиню вам вред. – Я улыбнулся так ярко, насколько это возможно. – И вот еще что – недавно за этим столом сидела ваша бабушка. После знакомства со мной она без всяких проблем оставила меня с вами. Если бы у нее были хоть малейшие подозрения, что этот наемник, - я осторожно указал на себя, – может принесли вред ее любимым крошкам, разве сидел бы я здесь и разговаривал с вами?
Я обвел взглядом три напряжённых лица и одно безразличное. Что-то подсказывает, что мне нужно добавить еще.
- Ваша бабушка – надежный форпост вашей обороны, и, если уж она решила, что я не представляю опасности, то и вам не стоит искать во мне заклятого врага.
Хорошо, хорошо - Юрия расслабилась. Надо еще что-то сказать, чтоб угомонить остальных.
- Я даже думаю, что перед встречей со мной, ваша бабушка отправила запрос в гильдию, чтобы узнать, что я за человек. А если нет… Если же нет, то ничего не мешает вам сделать что-то подобное.
Хорошо, хорошо – Ларана уже не злиться. Осталась убедить только рыжеволосую.
- Если вы хотите узнать больше обо мне, то я расскажу вам, как получил третий уровень. Уверен мои историю за меня все скажут.
Есть! Я правильно понял, что Нарвара очень падка на подобные вещи – ее лицо размякло и на нем появилась улыбка.
- Я тут как новый друг Гила, – еще раз напомнил я им, и аккуратно хлопая паренька по плечу. – Мы с ним будем встречаться, а иногда – в этом доме. Поверьте, - я улыбнулся как можно обаятельнее, - меньшее всего я хочу создать своим появлением неудобства его сестрам. Тем более – таким замечательным сестрам, как вы. – Я распростёр руки в стороны, охватывая всех четверых.
Отлично, отлично. Я сыграл, как по нотам. Пусть в их глазах я буду балаболом, простачком, подхалимом - кем угодно. Лишь бы не быть тем, кто приносит опасность. Пусть меня недооценивают, пусть смеются, но главное - чтобы никто не видел во мне угрозу. Иногда лучше казаться слабым и безобидным, чем становиться мишенью для жутких подозрений. Пусть я буду не самым лучшим наемником, чем все узнают, что я некромант.
Пусть будет так, и в том, и в этом деле.
И снова я бы выиграл. У меня бы все получилось. Если бы зловредная Сола вновь не подлила масла в огонь.
- Бабушка, гильдия! Тьфу. Вы сами его проверьте. Зачем вам чужие слова? Свои всяко ближе будет! – заявила она и снова отвернулась к окну, словно бы происходящее за столом ее нисколько не волновало.
И тут же, словно по мановению заклинания, миролюбивые лица стали напряженными.
- И-то верно! Чужие слова хорошо, но свои значат больше, - враз нахмурилась Ларана.
- Чужие мозги серебро, а свои всегда золото, - вспомнила местную поговорку Юрия.
- Думать надо своею головой, - поддержала сестер Нарвара.
- Кто же мы такие, если все время будем полагаться на бабушку? – спросила сестер белокожая.
- Да и что нам слово гильдии? Они что, знают все о всех своих подопечных? – высказалась Юрия.
- Да все люди лгут! И Кайн тоже может лгать! Даже своей гильдии! - бушевала Нарвара.
- Мы сами себе на уме!
- Зачем нам кому-то верить!
- Сами сейчас все узнаем!
- Сами про него тут все выведаем!
Я скосил взгляд на Солу – девушка снова сидела, отвернувшись к окну, всем своим видом показывая, что ей это неинтересно. Ловкая манипуляция. В пылу эмоций никто не обратил на это свое внимание. Никто. Кроме меня. Ведь я, находясь за столом, был напряжен, словно струна на лютне.
- А что мы ему предложим? – перешла к сути дела Юрия. – Огород вскопать? За садом поухаживать? Посуду помыть?
- Нет, не пойдет. Это слишком просто, – отказала Ларана.
- Я знаю, что просто, – согласилась Юрия. – Но не могу же я поручить ему сложное и ответственное задание?
- Это еще почему? - не догадалась Нарвара.
- Потому что я ему не доверяю. Я не могу доверить кому попало что-то сложное и ответственное, - гневно пояснила она, явно не понимая, как до сестры не дошло.
- А, поняла … - с грустью сказала девушка.
- Тогда что же?
- Не знаю.
- И я не приложу ума.
На миг девушки замолчали, утонув в раздумьях.
- Мне помнится, у Лараны было какое-то… затруднение, - произнесла Сола, не поворачивая головы в нашу сторону.
- Ты об этом? О-о-о! – Светлокожая сестра сразу же потеряла все свое внутреннее спокойствие. Хм, интересно, что у нее там случилось? Интересно – да. Но пока не настолько чтоб спрашивать об этом.
- А почему нет? Может быть, он поможет! Он, как-никак, наемник! - оживилась Юрия.
Вот оно -как? Интересно, интересно – что же там за дело такое? Теперь мой интерес стал немного больше.
- Да! Кому, как не ему помочь тебе в этом деле? – обрадовалась таким подходом рыжеволосая. – А раз он хочет заслужить наше доверие…
- Он-то может и хочет. Но я… Я не хочу. Да и кто он такой вообще? – На щеках Лараны проступил румянец. Ого, как она волнуется! Теперь я уже хочу все про это дело узнать!
- Он – наемник. А это значит, что его можно нанять, – серьезным тоном заявила Юрия.
- Он – наемник. А это значит, что он будет молчать, – с тем же тоном уверила Нарвара сестру.
- Он – наемник. Он будет не против помочь.
- Он – наемник. Ему такое раз плюнуть.
- А если что, то, что ты тогда теряешь?
- А если не он, то кто тебе в этом поможет?
- А может не надо? – Ларана держалась за себя до последнего.
- Надо!
- А может не стоит…
- Стоит!
- Ну, если вы так в этом уверенны…
С этими словами три девушки в один миг уставились на меня. А я что? Я отчаянно думал, как же мне поступить. С одной стороны, я не нанимался быть у них на посылках. Я пришел сюда чтобы увидеть Солу. Пусть сами решают свои собственные проблемы – нечего втягивать в их решение меня. Но с другой стороны… С другой стороны, мне уе было очень интересно. Да и вообще, если мне вдруг понадобится помощь в борьбе против Солы, мне будет лучше, чтобы ее сестры оказались на моей стороне. А ради этого придётся для них что-то сделать.
- Ладно, пойдет. Итак - что у вас там за такое дело, что требуются помощь наемника?

К сожалению, никаких объяснений за этим не последовало, но мне сказали прийти сюда ранним утром.
Что ж – легче легкого. Рано проснувшись и быстро позавтракав, я тут же отправился по знакомой улице и через некоторое время оказался у ворот трехэтажного дома.
Ларана уже ждала меня, нервно переступая с ноги на ногу. Нервно? Да! От пущей уверенности у темноволосой сестры не осталось и следа, и она дрожала, как осенний лист на ветру. Бегущий по камням дороги весенний ветер не был таким холодным, чтобы ее заморозить. Тем более что девушка была одета в теплое темное платье и такой же жакет. Но она дрожала. Едва заметно для первого взгляда, но для меня, кто успел пройти множество боев, это было весьма очевидно.
- Пришел? – спросила она, поднимая голову.
- Пришел. Не мог не прийти, – согласился я. – Ну, и куда мы идем? – полюбопытствовал я. Моя голова так и полнилась всякими предположениями. Но то, что я услышал, перечеркнуло их все.
- В главную городскую больницу. – дав мне долгожданный ответ, девушка сделала первый шаг вперед.
- В главную городскую больницу? – переспросил ее я, делая шаг вслед за ней.
- Да. – Девушка кивнула, не сбавляя хода. – Дело в том, что я работаю в той городской больнице, – призналась мне она.
- А кем работаешь?
- Младшим помощником лекаря.
Младший помощник лекаря. Не ахти какая должность. Но главная городская больница… За эти дни я уже немного знал про нее, и понимал, что берут туда не каждого. Далеко не каждого. Пусть там и много самой разной работы, и иногда тяжелой работы, зато какой почет и уважение от людей!
Хм, может быть, именно поэтому Ларана всегда старается казаться сдержанной и спокойной? Может эти качество ценятся у нее на работе?
- Я знаю, о чем ты думаешь, - сказала она, бросив на мое мечтательное лицо пронизывающий взгляд. – Главная городская больница. Хлебное место, где любого ждет почёт и уважение. Но это не так. Далеко не так. – Ларана печально покачала головой из стороны в сторону, и собранные в хост волосы ударили ее по щекам. – Главная городская больница - это то место, что привлекает внимание всей городской верхушки. Местные богачи и знать желают лечиться именно в нашей больнице.
- Но разве это плохо? – Я не понимал.
- Конечно! Как ты это не понимаешь? – Девушка печально вздохнула, словно пораженная моим слабоумием. – Привилегия местной знати состоит в том, что… - Проходя мимо дома, где я снимал себе комнату, девушка немного смутилась, словно хозяин дома мог как-то ее подслушать. – Знать, это всегда знать, - произнесла она через силу. - Когда беда и болезни приходят в их дома, они обращаются к лучшим докторам, и обещают озолотить их, если врачи их от недугов избавят. Но они… Они не хотят понимать, что не все болезни подлежат исцелению. Существуют пределы человеческим возможностям, и даже в медицине есть болезни, которые не поддаются воле врача. Да, уменья врачей улучшаются год от году. Да, иногда врачи делают открытия, что облегчает то или иное лечение. Да, у них есть сильные зелья, которое могут многое. Но они до сих пор мало знают и о самом человеке, и о его болезнях. Поэтому ошибки… Ошибки… Они бывают. Врачи могут то, что могут. Только это, не более.
Это я понимал. Поэтому у наемников и существовала градация по рангам. «Красные», «оранжевые», «желтые». Как бы наемник не был в себе уверен, но выше своего ранга он прыгнуть не сможет. Как не сможет и ошибиться, взяв дело не по плечу.
- Поэтому, когда у врачей все заканчивается хорошо, то им хорошо вдвойне – их больной выживает и местная знать осыпает их золотом. Но если они проштрафятся, сделают что-то не то, и больной не выздоровеет, то…
- То на врачей обрушится вся ненависть больного? – окончил я за нее.
- Да. – Ларана кивнула. – И на врача, и на тех лекарей, что не смогли помочь. Иногда невылеченные пациенты мстили даже помощникам врачей.
- Зачем?
- Зачем? – Бледнокожая девушка грустно ухмыльнулась. – Страх. Боязнь. Чувство мести. Выбирай, что хочешь, - предложила она. - Вот поэтому быть врачом в нашей больнице далеко не сахар. Леченье больных - это всегда лотерея. Получилось вылечить – честь тебе и хвала, и мешок денег сверху. А не получилось – печаль и унижение. И еще кое-что сверху, как пожелает больной.
Мы пошли до одного из перекрёстов и Ларана уверенно повернула налево – туда, где, как я знал, и находилась больница.
- Ты, наверное, после всех моих объяснений, мучаешься в догадках, чего это я взяла тебя с собой? - спросила она у меня, не глядя мне в глаза.
- Честно говоря, да, - прямо ответил я ей.
Ларана в ответ улыбнулась, но так неуверено, робко, будто на искреннюю улыбку у нее не хватало сил.
– Сего дня в нашей больнице очень особый случай – недавно к нам попал племянник первого городского судьи. Он скакал на лошади у себя во дворе. Но его лошадь чего-то испугалась, взбрыкнула, и седок упал. Упал вниз животом, отчего что-то там себе повредил. Его привезли к нам в больницу со вздутым животом и мокрого от лихорадки.
Представляю эту картину, то еще ужасное зрелище.
- Его дядя приехал с ним и обещал врачам горы и горы золота, чтобы они спасли единственного племянника. Но, как ты уже знаешь, там, где обещают горы золота при исцелении болезни, там жди и море розг при ухудшении недуга.
Неприятненько. Я бы даже сказал - крайне неприятненько.
- Время не терпит – живосечение юноши назначено на сегодня. Неволить врачей и помощников главный врач не стал – резать его будут лишь врачи-самохоты. Никто не хочет кары за неудачную операцию. Но и отказывать в лечении врачи не имеют права.
«Неприятненько»? Я сказал «неприятнентько»? Да это не неприятненько – это ужас какой-то! Наёмников никто не неволит брать или не брать задание. Хочешь его брать – бери. Не хочешь – не бери.
- В операции будут учувствовать три врача, один старший помощник врача и один младший помощник, - продолжала она.
Тут я и сам все понял.
- Младший помощник врача, доброхот, это ты? – спросил я ее, пытаясь взглянуть темноволосой в глаза.
Та отвела свой взгляд. Но все же ответила.
- Да. Дело очень опасное. Как и очень ответственное. Поэтому мне нужен кто-то, чтобы он был рядом. Хотя бы не на операции, а за соседней стеной. Кто-то, кто бы переживал за меня. Кто-то, кто бы поддерживал. Бабушку я о таком просить не могу - старая она слишком. Вдруг переволнуется. Сестры не пойдут – они сами ужасно бояться. Мои ухажеры… - Она мотнула длинным хвостом. – Нет, ухажеры не то. Вот и получается, что остаешься лишь ты.
Мы остановились перед входом в ничем непримечательное двухэтажное здание, но каждый в этом городе знал, что это главная больница славного города Эндинга.
- Ну так что, ты пойдешь? – Гордая Ларана все еще не решалась смотреть мне прямо в глаза. – Я… Я тебя не неволю. Выбор за тобой.
Я смотрел на девушку с искренним восхищением и в груди разливалось тепло, смешанное с легкой тревогой. Ее просьба была… смешной? Наивной? Детской? Да. А может и все это вместе.
Я мог бы отказать. Легко. Я, тот, кто знает цену предательства. Тот, чье сердце было растоптано, чья вера в людей подорвана горьким опытом измены. Яд недоверия, как змея, вполз в мою душу, и его холодное дыхание часто заставляло меня отворачиваться от протянутых рук, от искренних слов. Я научился видеть скрытые мотивы, подозревать подвох там, где его, возможно, и не было. Мое недоверие стало моей второй кожей.
Однако…
Однако яд недоверия не полностью отравил меня. Он оставил крошечный, но живой уголок, где еще теплится надежда. Надежда на то, что не все люди одинаковы в мыслях и побуждениях. Надежда на то, что есть те, чьи намерения чисты, чьи сердца открыты. Он научил меня быть осторожным, но не лишил способности видеть добро. Он заставил меня ценить истинную ценность доверия, но не уничтожил мое желание его дарить. И если кто-то достойный попросит меня о помощи, то я ему отвечу…
- А почему бы и нет?

Редкие люди в зеленых туниках встречали Ларану уважительными кивками, а на меня бросали вопросительные взгляды, смешанные с непониманием – кто это, мол, с ней идет, и чего ему нужно в больнице в такую рань. Видно же, что человек не ранен. Значит, он не больной. Тогда кто же он?
- Все, мы пришли. – Ларана Гилло остановилась у прямоугольной двери. – Там я переоденусь и пойду в другую комнату, где будет происходить то самое живосечение. Ты оставайся здесь, и... Просто будь здесь. Хорошо?
Я видел с каким трудом она старается держать хладнокровие. Как хочет казаться спокойной и неуязвимой в этот тяжелый час. Сложная операция. Опасная операция. А ее последствия могут быть настолько ужасны, что и представить нельзя. Казалось бы, что может сделать первый судья города младшей помощнице лекаря? Человеку, о существовании которого до сего дня он даже не знал? Что может сделать? А многое. До битвы с тем страшным монстром я даже не подозревал, что могут сделать со мной мои бывшие согильдийцы. Но, когда страх пришел, все это и открылось. Может кому-то покажется, что сбросить человека в овраг - это не очень страшно. Но если человек сломал себе при падении и руки, и ноги, то такое падение равно отсроченной смерти.
Двери открылись и из комнаты появилась небольшая процессия – трое седых мужчин, одна взрослая женщина, а за ней девица. Все были хмуры и сосредоточенны. На всех пятерых были надеты зеленые робы, стянутые поясами, а на женских головах завязаны большие платки. Лекари шли спасать жизни и делать великий подвиг.
Внезапно первый лекарь резко остановился, и обернувшись ко мне, вперил в меня недоверчивый взгляд. Я так же присмотрелся: сухонькая фигура, вместо волос - куцый пушок над ушами, сдвинутые брови, прищуренный пристальные взгляд. Великие боги! Вот же ж какая встреча!
- Господин Даас? - не веря своим глазам, поприветствовал я хозяина своей комнаты.
- Кайн Дасс? – Главный лекарь больницы был удивлен не меньше. - Что ты тут делаешь, молодой наемник? - спросил он у меня.
Видя его интерес, остальные лекари тоже остановились и пытались понять, с чего тут этот сыр-бор. Но больше всех были глаза удивленной Лараны – она даже не думала, что я тут кого-то знаю. Тем более – главного врача первой больницы города.
- Да я, вот… - Я быстро взглянул на девушку, не зная, что и сказать. - Я тут вместе с Лараной. Пришел ее поддержать.
- Ларана? - главный лекарь больницы бросил на девушку вопрошающий взгляд. – А вы что, знакомы? – спросил он меня с каким-то смешанным любопытством.
- Знакомы? Не то чтоб… Знакомлюсь. Они ведь наши соседи, - ответил я обтекаемо.
- Знакомитесь? Это хорошо. Знакомства - это полезно, – ответил старик, явно думая о чем-то своем. И тут же вдруг заявил: - Слушай, Кайн. Я задам тебе вопрос - ты, случаем, не хочешь побыть на одной операции? – вдруг предложил он мне.
Хочу ли я побыть на операции? Да я о таком никогда не думал. Что это за странная мысль? Самая странная мысль, что приходила мне в голову, чтобы я делал с сотней золотых монет. Очень странная мысль, учитывая то, что таких денег мне не в жизнь никогда не увидеть. Но мысль стать свидетелем операции была бы еще страннее.
- А зачем это нужно? - спросил я его с привычной мне осторожностью. Нет, от господина Дааса я подвоха не ожидал – не тот он человек, чтобы делать гадости. Но услышав такое странное предложение, я не мог не спросить о его мотивах.
- Да, господин Даас - зачем нам этот юный наёмник? – с почтением поинтересовался один из его лекарей.
- Как бы вам на это ответить… - Старик вздохнул и вперил в помощника проницающий взгляд. – Недавно этот юноша привез сюда женщину с сильным кровотечением. Муж вез ее на телеге, а этот парень перевязывал ее раны. По всем законам женщина должна была оказаться мертва, но осталась живой. Тогда я назвал этого парня везунчиком, ибо, кроме как на везение там не на что было рассчитывать. А взирая на то, что нам сей час предстоит… - Снова тяжелый вздох. – Словом, Жорж, немножечко лишней удачи нам точно не помешает. Ну что, Кайн? Будешь просто стоять в сторонке и ничего не делать. Говори, ты согласен? – Пожилой лекарь перевел взгляд на меня.
Просто стоять и ничего не делать, и этим произвести впечатление на владельца дома? А почему бы и нет? Глядишь он за это оплату мне скостит. К тому же, благодаря его предложению, я окажусь настолько близко к девушке, как она даже не смела мечтать.
Я подмигнул Ларане.
- А почему бы и нет?
Пара коротких приказов, и я вместе с остальными в знакомой зеленой робе отправился в просторную комнату, залитую светом. Господин Даас сделал знак и действие началось.
Через другие, противоположные от входных, двери, на какой-то тележке в комнату вкатили несчастного. Тело больного было до половины прикрыто холщевой тканью, и все что я смог разглядеть, так это его возраст – парню явно было не больше двадцати. Но когда сняли ткань, я увидел это – огромный желто-синий живот непомерных размеров. Такой большой, что стало понятно, что с таким не живут.
- С волей всех великих богов - начнем. Жорж! Иди к голове больного и следи за дыханием. – Спокойный голос Дааса словно заполонил комнату, вытеснив оттуда неуверенность и волнение.
- Да, господин главный лекарь. - Один из врачей кивнул и занял нужное место.
- Орана! Разрез будет здесь! - Даас указал на место на вздутом теле. – Мажь место чистотелом.
- Да, господин главный лекарь. - Взрослая женщина принялась мазать тело какай-то мазью.
- Демьян, мне нужны ножи. - Новое распоряжение.
- Да, господин главный лекарь. - Третий лекарь отошел к кучке лежащих недалеко инструментов и принялся выбирать.
- Ларана. На тебе, как всегда, бинты. Будешь подносит их по первому моему требованию.
- Да, господин главный лекарь. - Девушка кивнула.
- Кайн. Просто стой в углу и наблюдай за процессом, - досталось руководство и мне.
- Да, господин главный лекарь. – Я не возражал.
Лезвие касается плоти. Первый разрез. Полилась струйка крови – тонкая робкая нить, предвестница дикой бури. Большее усилие и рана стала глубже и шире. Кровь полилась в несколько ручьёв, окрашивая тележку в тревожный красный цвет. Затем красный цвет сменился на ярко-желтый. Воздух наполнился ядучим смрадом того, что по всем законам не должно было быть в теле человека.
Каждое слово Дааса было точным, выверенным, лишенным тени сомнения. Он не видел в ране ужаса, он видел задачу, которую нужно решить. Он видел поле битвы, где его оружием были инструменты, а его противником – болезнь или травма. В его голосе не было страха, только сосредоточенность и знание.
- Демьян, неси щипцы, - четко командовал он. – Орана – мне нужны два ножа-бритвы. Держите края раны - буду заглядывать внутрь. Ларана! Будь наготове с бинтами - крови будет много.
В воздухе витала напряженная атмосфера. Слышался звук ударов метала о металл, шарканье ног по полу и тяжелые вздохи. Я думал, что буду просто стоять и наблюдать за всем этим. Кровь? Экая невидаль. Раны? Чего я не видел! Кишки наружу? Бывало и не такое. Я думал, что справлюсь с этим. Думал, что справлюсь легко. Ведь кто, как не наемник, убивает животных, и кто, как не он, добывает трофеи. Кто как не я, резал волчьи пасти, чтобы добыть из них острые клыки? Кто как не я, резал медвежьи лапы, чтобы добыть из них огромные мощные когти? Кто как не я, добывал по заказу звериные сердце и печень?
Однако я не учел того, что до сих пор я сталкивался лишь со здоровыми телами. Вонь. Какая же в воздухе царила вонь! Вонь от телесного гноя. Это был запах разложения, гниения, смерти. Но не просто смерти, а смерти, которая медленно и мучительно пожирала живое. Запах болезни, которая разъедала плоть, превращая ее в нечто отвратительное и нечеловеческое. Он проникал в каждую пору, оседал на языке, обволакивал легкие, заставляя их сжиматься в спазме. Он втискивался в мой рот и дойдя до желудка, старательно готовился исторгнуть наружу все его содержимое. Меня мутило, тошнило. Я чувствовал, что мое тело вот-вот начнет непроизвольно дергаться, словно танцевать в диком и безумном танце. Я чувствовал, что еще самую малость, и меня схватит судорога. Или, что еще хуже, то я упаду в обморок.
И я ничего, решительно ничего не мог этому противопоставить.
Решительно ничего.
Разве что…
Разве что…
Разве что использовать заклинания «черного пиршества».
«Черное пиршество». Это заклинание темного исцеление. Не самое эффективное заклинание, потому как при его использовании некромант получает лишь малую долю от поглощенной им чужой жизненной силы. А если точнее - всего одну от десяти крупиц жизни, что он сумеет забрать. И это не увеудительно: некромантия - магия смерти. Какое уж тут эффективное исцеление. Однако у этого заклинания есть интересный эффект – если при использовании этого заклинания некромант не ранен, то полученная таким путем жизненная сила даст другой эффект. Очень своеобразный эффект.
И на этот эффект я как раз и рассчитывал.
Само собой, колдовать некромантскую магию, да еще, где, в больнице, да еще, когда, во время операции, это, как не гляди, не самое лучшее дело. Но если я промедлю, протяну пару мгновений, то тогда я рухну лицом прямо в пол. А это, что ни скажи, перечеркнет все, на что я так надеялся.
Ладно, выбора нет – придется рисковать.
Решившись на это, я стал осторожно шептать слова темного заклинания. Тихо, почти невнятно, чтобы меня не услышал кто-нибудь из врачей. А если кто и услышит, и спросит, что я бормочу, то и леший с ним – я просто скажу, что читаю укрепляющую молитву, что вполне нормально в такой-то ситуации. Но я сомневался, что кто-то меня услышат - находящиеся в комнате люди были так сильно сосредоточены, что я мог перед ними даже раздеться и этого бы никто не заметил.
Продолжая шептать темные слова, я потихоньку увеличивал круг влияния силы. Еще, еще. Вот круг дошел до самого пола. Я остановился, чтобы узнать результат. Несколько мелких искр. Почти ничего, пустяк. Нет, так не пойдет – мне надо куда больше. Расширяю еще. Круг дошел до стены. Снова несколько искр – пауки или мухи, не знаю. Обычная мелкая живность – этого мне не хватало. Я снова расширил круг, на этот раз охватывая столик с бинтами и стол и инструментами. Снова несколько вспышек – и там зацепился за кого-то. Но мне этого мало. Значит нужно что-то еще. Людей цеплять нельзя – этого еще не хватало. Надо что-то другое. Кровь на полу? Попробуем.
Невидимый круг добрался до границы пятна и жадно полез оценить полученное. Вспышка иск! Много искр. А за ними – экстаз. Тело охватил приятный огненный жар, конечности начали подрагивать, спина выгибалась, а перед глазами плясали разноцветные пятна.
Нет, много, слишком много. Мне надо лишь перебить запах гноя и ничего более. Я уменьшил круг силы. Ощущения спали. Вот так, вот так, хорошо. Теперь можно и потерпеть.
Когда аромат мерзкого гноя стал снова биться в нос, вызывая слезы и рвоту, я снова расширил круг. Чувства смешались и яркий свет стал слепить изнутри, вызвав вспышку искр и последующий экстаз. Тело охватило жаркое, приятное покалывание, конечности задергались, спина выгнулась, а зрение заполнилось пляшущими пятнами.
Вот так, хорошо. Я снова отдалился, и принялся ждать новой волны обострения.
Так мне пришлось делать где-то дюжину раз, и только когда солнце на небе объявило полдень, господин Даас объявил об окончанье работы.
- Жорж! Как дыхание парня? – раздался в помещении крайне уставший голос.
- Понемножечку восстанавливается, господин Даас, - ответил ему такой же обессиленный голос.
- Орана! Нанеси на швы мазь из кровохлебки и на этом все!
- Да, господин Даас, - ослабленным голосом произнесла помощница.
- Ларана. Собери все использованные инструменты и отнеси их на промывку. Потом позови человека чтобы он все убрал.
- Да, господин Даас, - приняла указания девушка. Я слышал, как она старалась говорить ровно, но все в комнате слышали, как тяжело ей это дается.
- А ты, Кайн. – Старик повернулся ко мне, и я увидел его совершенно пустое лицо. - Через несколько дней мы увидим, не ошибся ли я в тебе.
- Да, господин Даас, - ответил я бодрее всех остальных.
Едва все взрослые вышли, Ларана вдруг покачнулась и стала валиться на бок. На счастье, я оказался рядом и сумел подхватить девушку за ее хупкие плечи. Слабость была мимолетной, и через пару ударов сердца девушка очнулась.
- Бла… Благодарю тебя, Кайн, - тихо прошелестела она.
- Да не за что, – бодро ответил я ей. - Для этого я и здесь.

По окончанию дня я любезно согласился провести уставшую Ларану домой. Не то чтобы она просила меня об этом, и не то, чтобы я настаивал – все как-то сложилось само собой.
Возвращение прошло в молчаливом согласии – я видел, что девушка переживает события этого утра, а также то, к чему ее участие может привести. Виданное ли дело – потерять работу не из-за лени или какой-то ошибки, а из-за того, что тебя выжил первый судья города. Я все еще сомневался, что в случае Лараны первый судья опустится до такого - кто она такая, чтобы начать ей мстить. А вот в случае господина Дааса и остальных лекарей…Тех врачей я не знал, а вот неприятности моего арендодателя меня тоже касаются. Или коснутся… если с ним все же что-нибудь станется.
Но не будем забегать наперед.
- А ты молодец, - заговорила Ларана, когда увидела ограду двора и уразумела, что проводы подходят к концу.
- Молодец? – переспросил я, резко выныривая из своих размышлений.
- Да. Молодец. Хорошо держался, – похвалила меня белокожая. – Не каждый может даже просто смотреть на такое. А ты не просто смотрел, а и досмотрел до конца. - Ларана улыбнулась, и я заметил, что не смотря на усталость, в ее улыбке искрились радость и надежда.
- Так тут нет ничего удивительного. Я, как-никак, наемник. Битвы со зверями, кровь и кости. Изымание трофеев, потрошение жертв. И не такое увидишь, – пояснил я то, что было на виду.
- Ты уверен, что дело только в этом? – удивилась она.
- А-то! -заявил я со всей уверенностью.
А что я еще мог сказать? Правда была в том, что я выдержал весь этот ужас лишь благодаря одному из своих заклинаний. Если бы не оно, если б я про него не подумал, то я стал бы сейчас для всех для них посмешищем. Переоценил я свои силы, ох переоценил. За что и поплатился, и был вынужден рисковать.
Что ж - впредь буду умнее.
Мы дошли до дома семьи Гилло, и нас там уже ждали. От дверей отделилась женская фигура с рыжей шевелюрой и, завидев нас, тут стремительно побежала на встречу.
- Сестренка! Сестренка! – громко разлетелось по улице. Миг и бледнокожая сестра была поймана в крепкие объятья. - Ну как? Ну как все прошло? У вас все получилось? Тебя не вырвало? Ты не упала в обморок? Ты все сделала правильно? Господин Даас остался тобой доволен? И самое главное - Кайн тебя не подвел?
Уставшей Ларане пришлось потратить немало сил, чтобы выбраться из сильных объятий сестренки, затем отдышаться, а уже потом отвечать на ее многочисленные вопросы.
- Успокойся, Нарвара – все прошло хорошо. Как только девушка смогла отдышаться и хоть немного прийти в себя, она тут же надела привычную маску спокойствия.
- Хорошо! Точно хорошо? – Рыжеволосая вглядывалась в ее глаза, словно ей не верила.
- Да, хорошо. Точно тебе говорю, - защищалась Ларана.
- Как я за тебя рада! У вас все получилось? – последовал новый вопрос, а вместе с ним – новые игры в гляделки.
- У нас все получилось – господин Даас говорит, что пациент должен выжить, если не будет инфекции.
- Он так и сказал?
- Да.
- Как я за тебя рада. – Радость, и правда, била с Нарвары ключом. – А как ты сама? Тебя там не вырвало?
- Нет не вырвало.
- Точно? Ты мне не врешь? – спросила она с заботой.
- Точно, я не вру, - отмахнулась она.
- И ты не упала в обморок?
- Нет, я не падала.
- А если бы упала, то ты мне бы сказала?
- Я бы сказала. Но говорю, я не падала. - Хладнокровию Лараны можно было лишь позавидовать.
- Ты все сделала правильно? Господин Даас остался тобой доволен? - сыпанула рыжая новыми вопросами.
- Да. Он остался доволен. - На этот раз в голосе старшей послышалось искреннее облегчение. – Он сказал, если я и дальше так буду себя показывать, то меня, возможно, будет ждать повышение.
- Ого! Ого-го! – в радости воскликнула девушка. Воспользовавшись ее замешательством, темноволосая обошла ее сбоку и продолжила путь. Но не тут-то было.
- А Кайн? Кайн тебя не подвел? Он тебе пригодился?
- Да, он пригодился, - спокойно сказала он. - Как оказалось, Кайн знаком с господином Даасом, и он у него на настолько хорошем счету, что тот разрешил ему присутствовать на живосечении. Получается, Кайн стоял лишь в паре шагов меня, поэтому его присутствие очень придало мне сил.
Ого, что я слышу? Это слова благодарности? Я даже не ожидал, а вот они, поди ж ты.
- Ого! Огогошенк-и-и-и! - Нарвара радостно пискнула, изваливая эмоции. – Оказывается этот Кайн непростой человек.
Еще один комплимент? Я сейчас не выдержу.
- Тогда, м-м-м, может быть, и я его попрошу? – прозвучало сзади.
Услышав эти слова, мы сразу вдвоем обернулись.
- Ты? Попросишь? О чем? – Брови Лараны недовольно съехались. – Я о чем-то не знаю? Что у тебя за беда?
- О чем ты меня попросишь? – встрепенулся я. Ии о каком деле, я признаться не думал. А тут вторая сестра просит меня о помощи.
- Да есть там одно малюсенькое дельце. Как раз для наемника, – проворковала она. - Ну так как, Кайн, поможешь? Поможешь мне, как Ларане?
Помочь ей? Ну… если я уже помог одной из трех сестер, по почему не помочь и другой? Ведь две сестры-должницы лучше, чем одна. Тем более дело, как я понял, совершенно несложное.
- Ладно, ладно, уговорила. Так и быть, помогу. Итак - что у тебя там за дело, что требуются помощь наемника?

Как и в прошлый раз, в детали задания меня никто посвящать не стал – Нарвара лишь сказала, что утром она ждем меня у одного из храмов, и. забрав сестру, она скрылась за дверью дома.
Вот тебе и раз.
Ладно, бывает.
На следующие утро, когда город еще только просыпался, мы, как и договорились, встретились у задней стены городского храма.
- Привет, - поздоровался я, как только увидел рыжую.
- Привет. – Я сразу заметил, что Нарвара пыталась казаться серьезной и строгой, но в ее глазах плескались задорные огоньки.
- Я рада, что ты нашел этот храм по моему описанию, – похвалила она меня.
- Шутишь? – Я ухмыльнулся. – Еще бы я не нашел. Ты мне все подробненько описала.
- Благодарю. - Нарвара шутливо сделала реверанс. Вот и конец всей серьезности.
- Хорошо. Куда мы теперь идем? – спросил я у девушки, искренне полагая, что этот пункт служил лишь местом встречи.
- А никуда. Мы уже пришли, – улыбнулась мне девушка.
- Пришли?
- Пришли.
Неужели?
- Не хочешь же ты сказать… - произнес я, наконец вспоминая слова юного Гила о месте работы его рыжей сестры, - что мы сейчас зайдем в этот храм? – Я повернулся и указал рукой на чуть влажные камни стены, за которыми слышался непонятный шум.
- Да. Нам туда. И помни - веди себя прилично. Во внутреннем дворе храма не жалуют посторонних. Но если ты будешь паинькой, то можешь побыть там со мной какое-то время, – предупредила девушка, и достав с пояса ключ, отперла трехстворчатую дверь.
Я никогда не видел ни один храм с тыльной стороны, поэтому мне стало жутко интересно. Сам храм я узнал сразу – это был храм трем летним богам: богу процветания Авхаку, богине охоты Аюме и богине скотоводства Зихте. Когда мы вошли вовнутрь, то увидели множество молодых прислужников, одетых в свободные зеленые туники – цвет, который, как всем известно, почитался этими богами. Одни прислужники усиленно подметали двор, другие носились с разными предметами. Третьи что-то мыли, четвертые что-то там обсуждали, а некоторые слушали поучения от самих жрецов.
Попав во двор, Нарвара тут же облачилась в подобное одеяние, выглядевшее на ней, как по мне, несколько инородно. Дело было в ее прическе – местный люд имел в основном светлые, русые и каштановые волосы. Нарвара же со своей рыжиной выглядела среди них, как бельмо на глазу. Рыжий цвет волос не сочетался и с зеленой туникой, делая ее цвет несколько неестественным.
- Знаю, знаю, - недовольно прошипела Нарвара. - Не ты мне об этом первый говоришь.
- Но я же еще ничего не сказал! – слегка возмутился я.
- Зато подумал. Это по лицу видно, - хмыкнула рыжеволосая.
Тут я спорить не стал.
- Подожди меня здесь. И чтоб никаких неприятностей, – повторила она.
Ну вот. За что мне такое.
- Хорошо, хорошо. Клянусь твоими богами, - пообещал я ей.
Нарвара в ответ недовольно зыркнула на меня и побежала прочь. Я же остался стоять и наблюдать за тайной жизнью храма.
Храмы у нас в королевстве строились по одному подобию. Есть двор, окружённый стеной. Посреди двора - храм. И есть еще стена, перегораживающая всю композицию надвое. Половина двора и половина храма доступны для прихожан, а вторая часть храма и двора доступны лишь прислужникам и жрецам. В первой части пришедшие люди молятся, приносят богам всесожжения и получают у жрецов важные советы. Во второй же части…. Что происходит во второй части храма, я, увы, не знал, как и не знают этого большинство прихожан, поэтому я стал глазеть во все глаза и слушать во все уши.
Что бросалось в глаза, так это то, что здесь царила настоящая беготня. Куча людей в зеленых робах что-то делали, куда-то бегали, и чем-то занимались. В основном - убирали. Убирали сам двор, выносили из храма что-то на проветривание, выносили пепел после сожженья даров и чистили медные емкости. Время от времени во двор приезжали телеги: одни с углем и дровами, вторые со свечами, третьи – с мясом для жертв. Когда наставал черед платить за привезенный товар, появлялась Нарвара и отсчитывала возничем нужные сумы денег. Несмотря на молодость, Нарвару уже допустили к храмовой казне, и она рассчитывалась хоть и за небольшие, но такие важные для храма покупки. Выходит, она тут на хорошем счету!
Где-то через час во дворе началась суета – метлы стали мести быстрее, мусор выносится шустрее, и люди чуть не летали, словно у них были крылья. Причина таких изменений вскоре стала понятна - тяжёлые двери нехотя раскрылись, и во двор храма въехала дорогая повозка, привезшая дорого гостя. Им оказался седой дородный старик в дорогих зеленых одеждах.
- Главный жрец храма! – пояснила мне пролетающая мимо Нарвара. - Его-то мы с тобою и ждем.
- А… - протянул я, но рыжеволосая уже растворилась в толпе однообразных зеленых туник. Тем временем старый жрец медленно выполз з повозки и медленно пошел к массивным стенам храма.
Как только за ним закрылись полукруглые двери, все во дворе вернулась в свое прежнее русло – прислужники мыли, бегали и подметали с обычной людской прытью. Немного понаблюдав, я сделал смелый вывод, что работа прислужников ничем не отличается от службы челяди в каком-нибудь большом дома. Все интересное происходит в стенах самого храма, в который мне увы, хода не было.
Наконец из храма вышла Нарвара и с печальным видом отправилась ко мне.
- Что-то случилось? – быстро спросил я, пытаясь сам догадаться, что могло быть не так.
- Не то, чтобы случилось…. Точнее, еще не случилось, но… - Девушка вздохнула, выказывая обеспокоенность. Значит, произошло что-то действительно нехорошее. – Тут такое дело. В каждой деревне есть храмы богам лета, и в каждый из них люди приносят жертвы – деньги, дары и всесожжения.
- Так. – Это я понимал. Деньги - это деньги. Тут уже все понятно. Дары - это дары. Подарки на нужды храма – еда, ткань, древесина. А всесожжения - это жертвы для алтаря.
- Часть этих денег остаются в деревне, чтобы покрыть нужны храма, все тем же опечаленным голосом продолжила рыжеволосая.
- Понятно, - ответил ей я, все так же внимательно слушая.
- А часть этих денег мы забираем в город, во славу трех богов лета.
- Ясно.
- Забираем мы их каждые двадцать дней. Всегда в одно время, чтобы местные были готовы.
- Разумно.
- За пожертвованиями выезжает телега. В ней едет один прислужник и пара наемных солдат.
- Наемники? – оживился я, думая, что наконец понимаю.
- Стража храма.
Вот оно как? Понятно. Наёмникам не доверяют. Охрана там только своя.
- Вроде все разумно. С чего вдруг тебе огорчаться? - не выдержал напряжения я.
Нарвара снова вздохнула – глубоко и тягостно.
- Дело в том… - Снова глубокий вздох. – Дело в том, что на две предыдущие телеги напали.
- Напали? – От ее слов у меня перехватило дыхание.
- Да.
- Кто напал?
- Какие-то разбойники, - ответила она крайне неопределенно.
- Но там же была храмовая стража!
- Их было больше. Разбойники предложили «деньги или смерть». Пожертвований было немного, и храмовая стража решила отступить.
- Ну, и? – Я требовал продолжений.
- Потом, по дороге, произошло второе нападение на телегу.
- И чем оно закончилось? – Я жаждал подробностей.
- Да все тем же. Сейчас весна, а потому пожертвование с деревень небольшие. Стража отступила.
Да что же это такое! Хотя по уму все понятно – зачем стараться ради мизерной подати.
- И что потом? – не унимался я, понимая, что не все рассказано.
- Завтра поедет телега за пожертвованиями в третью деревню.
- И ты считаешь… - Я понял куда клонит Нарвара.
- Да. Я считаю, что и на нее нападут.
А почему нет? Это вполне разумно. За малую подать стражники биться не станут. Если ты это понял, по почему бы не воспользоваться таким подарком еще раз и еще? Это же легкие деньги – пришел, потребовал, получил. От такого дара тяжело отказаться.
- А что говорит ваш верховный? Ты же его ждала, чтобы рассказать ему про свои опасения?
- Он говорит, чтобы я не выдумывала. – Нарвара шмыгнула носом. – «Один раз напали - это случайность. Два раза напали – это совпадение. Вот нападут три раза, тогда я и задумаюсь…». Так он мне ответил и закрыл разговор.
Я вспомнил седую фигуру, одетую в дорогие одежды. Вряд ли тот жрец снизойдет до таких мелких вопросов. Ему до таких мелких средств все равно. А Нарвара переживает.
- Пропажа невелика, я согласна, - кивнула головой девушка. – Но это не просто деньги. Это же пожертвования. То, что люди давали с верой. Обидно, если это достанется каким-то несчастным ворюгам.
Обидно, согласен. Как наемник и некромант я хожу в храм одного из богов зимы и приношу жертвы для его покровительства. И мне очень бы не хотелось, чтобы они ушли в чьи-то грязные руки.
Хорошо – печаль печалью, но ведь одними слезами горю не поможешь.
- И… Что ты можешь сделать? - серьезно спросил я ее. Да, грустно, печально, обидно. Но если беду нельзя ни отсрочить, ни отменить, например, как смерть, то какой смысл о такой беде сокрушаться?
И Нарвара ответила.
- В на этот раз честь поехать за пожертвованиями в деревню выпала именно мне. И, как старшая, я могу нанять для сопровождения телеги дополнительную охрану, - тихо сказала она, оглядываясь на снующую рядом прислугу.
- А поскольку денег на дополнительное сопровождение тебе никто не даст… - проявил я смышленость.
- То мне остается лишь попросить о помощи… - сказала она и бросила на меня долгий просящий взгляд.
- И сколько людей тебе нужно для надежной охраны? – Поскольку я уже понял, о чем меня просит Нарвара, я тут же окунулся в идею с головой.
- В общем-то немного – один-два человека, - тут же поспешила заверить меня она.
- Один-два человека?
- Да, верно. Я расспросила про первых два нападения – в обоих случаях бандитов было человек десять-двенадцать, не больше. Один храмовый стражник стоит четырех таких лесных бродяг. Вот я и подумала, что один, а еще лучше двое наемников, могут повернуть шансы в нашу пользу.
Один-двое наёмников? Что ж, такое дело точно мне по плечу. Я знаю одного увесистого громилу, который, я уверен, согласится составить мне компанию. Что до меня самого…Просьба Нарвары оказалось не такой легкой и безопасной, как просьба Лараны, но думаю, что такое задание то же мне по плечу. Четыре воителя против кучки бандитов? Для нас раз плюнуть! Да и вообще – проявить себя в бою вместе с храмовой стражей… Это должно быть до безумия интересно!
- Ну, так что ты решил? – с волнением спросила Нарвара.
- Что я решил? Да я с радостью, - тут же ответил я.

Поскольку для этого дела мне нужен был верный спутник, я отправился в трактир «Пивная кружка».
Этот трактир мне никогда не нравился. Во-первых, он не нравился мне своими ароматами – там постоянно пахло чем-то кислым и прогорклым. И местный люд, приходящий сюда прополоскать своё горло, то же мне не нравился. Не то чтобы я сильно к нему присматривался. Просто так получилось. Несколько раз я тут останавливался во время проливного дождя, и в первый раз мне пообещали сломать правую руку, во второй - правую ногу, а в третий – выбить глаз. Причем в третий раз я пришел сюда вооруженный мечом и щитом, и никого это не остановило. Но в этот раз я шел туда по надобности – там сидел единственный человек кто мог мне помочь.
Гомела я увидел почти что сразу. В этом трактире было несколько высоких и крупных фигур, но ни у кого из них бы было большого одутловатого лица с красными губами-варениками. Здоровяк сидел в компании непонятных личностей и усиленно опустошал небольшой пивной бочонок. Увидев меня, увалень поднял кружку, давая знак присоединиться к компании. Первую кружку я опустошил с лёгким сердцем, но я пришел сюда чтобы поговорить. Выждав момент, я намекнул о этом Гомелу, и тот попросил собутыльников оставить нас одних. Люди согласились, но напоследок окинули меня недовольными взглядами, словно собирались запомнить меня, чтобы ни с кем ни спутать в темной подворотне.
- Что хотел, Кайн Дасс? – пробасил напарник, тщательно стараясь говорит понятно - как я понял, это был его далеко не первый бочонок с пивом. Затратное это дело - пить хмельное бочонками. Но наши с ним походы, а точнее, оплата выполненных заданий, позволяли Гомелу пить столько, сколько он хочет.
- Я хочу пригласить тебя на одно задание, - сообщил я ему ровно таким голосом, чтобы мое предложение мог слышат только он. Поскольку посетители этого места доверия мне не внушали, я полагал, что они могут нас и подслушать.
- И что это за задание? – спросил у меня здоровяк. Спросил с ленцой, без всякого интереса – видимо хмель совсем его расслабил.
Я рассказал ему, и он надолго задумался.
- Гомелу не нравится, - откровенно ответил он, глядя на меня туманными глазами.
- Почему не нравится? – напрямик спросил я его.
- Потому что… Ик! – Верзила икнул, щедро разбрызгивая содержимое доверху налитой кружки. Часть пенного напитка попала на его довольно странную куртку, сшитую из шкур нескольких видов животных. Гомел не церемонясь вытер ее об стол. Я же со своей новенькой курткой так обходится не стал, и вынув платок, принялся аккуратно стирать с нее лишнюю влагу. – Потому что за это задание нам не заплатят денег – вот почему, - окончил он свою мысль.
Ага. Поскольку с Нарвары не было денег чтобы нанять дополнительную охрану, она нам не заплатит. А Гомел просто так никого защищать не будет. Гомел любит деньги, потому что на деньги он может купить себе все, чего ему не хватает. Кроме репутации важных людей этого города.
Поэтому я попробовал зайти к нему с этой стороны.
- Послушай, Гомел. Тут такое дело. Сундук с деньгами будет охранять храмовая стража… - напомнил я ему. – поэтому наша помощь…
- Вот. – Он стукнул кулаком по столу. – Храмовая стража. А я не хочу иметь каких-либо дел с проклятой храмовой стражей. Мне с ними не по пути. И мои друзья могут на это обидеться, - заявил он уж как-то через чур громко.
- Какие друзья? - не понял я его возгласа.
- Какие друзья? Ну эти. – Здоровяк слегка откинулся и стал водить кружкой от одной толпы пьяных посетителей до другой. – Вон там, за дальним столом, сидят Грок, Морт и Аларик. Это ребята из банды «Гнилого пальца». – Там, - он повел кружку в сторону проема окна, - там сидят Майл и Кайн из банды «Правой руки». У самого выхода спорят трое парней – Дин, Гик и Освальд из банды «Череп и кости». – Он показал на их покосившийся стол. - А вон там, у прилавка, - Гомел показал, где именно, - спит Сонный Дин из «Мясницкого ножа». Его парни уже давно ушли отсюда. А он остался, так сказать, досыпать. – Здоровяк повернулся ко мне и широко улыбнулся. – Все это – городские бандиты. Парни из главных банд, что заполняют город. И им не понравится то, что меня могут увидеть рядом с храмовой стражей.
Да, конечно. Как я мог забыть! Гомел же раньше за деньги сражался в боях между бандами! И надо же его угораздить решить выпить именно здесь. Здесь, в самом злачном и темном месте города, где сам воздух был пропитан беспросветной тоской и несбывшимися надеждами.
- Но ты же уже не с ними! У тебя достаточно денег, чтобы ты больше не рисковал собой в этих глупых боях, - напомнил я ему, начиная чувствовать, как мой план проваливается. - Или ты меня обманул? – вмиг насупился я.
- Гомел не обманывать. Гомел не сражается, – клятвенно заверил меня здоровяк и снова резко дернул рукой, обляпав свою куртку. – Но тут у Гомела остались его друзья. Друзья – это важно. Гомел друзей не предавать.
- То есть нет? – Я попробовал надавить.
- Нет. – Гомел был тверд как скала.
Оставляя за собой пропитанное духом дешевого хмеля пространство, я был вне себя. Нет, на Гомела я нисколько не обижался - какой смыл обижаться на того, кто считает бандитов своими друзьями? Пусть даже его голова забита хмельными парами и пусть он не вполне понимает, что он говорит. Я понимал, и понимал прекрасно, что он провел в компании бандитов целых три года, и что просто так такая «дурь» из него не выйдет. Такая "дурь", как я ее теперь называл, въелась в него, как въедается стойкий запах табака в старую одежду. И он, в своем полубессознательном состоянии, видел в этих людях друзей, союзников, и тех, кто понимает его.
Я был зол вовсе не на него. Я был зол на себя. Зол за то, что не предвидел такой поворот, за то, что так и не узнал подноготную этого места, и что не подумал о том, как сильны порой бывают старые корни из прошлого.

Однако мои встречи на сегодня не кончились.
Не успел я открыть двери дома господина Дааса, как меня встретила полноватая женщина небольшого росточка.
- Господин наемник? Рада что вы вернулись. – Из-под небольшого чепца на меня взглянули добрые глаза.
- Доброго вечера, – поздоровался я. - Обычно вы меня не встречаете. Что-то произошло? – попытался я догадаться.
- Ничего такого. – Женщина уверенным движением пригладила седые волосы. – Просто вас ждёт в комнате гость, и я вышла вас об этом предупредить.
Гость? У меня? Я в этой комнате поселился недавно, и пока мало кто в городе знает, что я тут живу. И мне бы хотелось, чтобы так и было. А тут на тебе - гость. Кто бы это мог быть?
Поблагодарив женщину, я прошел по коридору, не сбавляя шага. У двери я остановился лишь на мгновение, чтобы распахнуть ее, готовый к любой неожиданности. Но реальность превзошла все мои ожидания. Человек, стоявший там, был самым невероятным гостем, которого я мог себе представить.
Меня ждал Гил Гилло.
- Гил? Ты что ли? – От удивления я так и остался стоять у входа в комнату.
- Я, - улыбнулся парень, смущенно опуская свой взгляд.
- Но как ты меня нашел? Я же не говорил тебе, где проживаю.
- Мне, да - не говорил.
- Тогда как?
Я терялся в догадках.
Но правда открылась быстро.
- Об этом как-то узнала моя сестра Ларана и за обедом рассказала об этом всем, - улыбнулся парнишка.
Так вот как оно получилось. Ларана всем разболтала. Что ж, не удивительно – девушки любят сплетничать.
- А найти дом господина Дааса не составило мне труда – мы же почти соседи. Поэтому госпожа Даас легко меня впустила к тебе.
Вот теперь все понятно. Я успокоился, снял с себя куртку и плюхнулся на кровать, радуясь тому, что недавно улучшил свое обиталище. Комната, что мне досталась, была чистой и светлой, и я старался почаще убирать ее, чтобы она такой и оставалось. Из мебели тут находились кровать, стол, стул и небольшой сундук. За эти несколько дней я уже успел прикупить вторую подушку на кровать, новую скатерть на стол, занавески на окна и небольшой половик.
Что делать - обживаюсь.
- Я рад твоему приходу, - сказал я, проявляя остатки вежливости. - Но у меня сегодня выдался непростой день, поэтому долго говорить с тобой у меня нет времени. Говори за чем пришел, и говори быстро. – попросил я его.
Гил кивнул и уселся напротив меня на единственном стуле. На лице его были смешанные чувства – он явно пришел, чтобы что-то у меня попросить, но не был уверен в том, что я ему это дам, или его послушаю.
Интересно, о чем сейчас пойдет речь?
- Я, это, м-м-м, вот за чем пришел, - начал говорить он несколько неуверенно. - Сегодня у нас на обеде была Нарвара.
- И? – протянул я с некоторым любопытством.
- Так вот – она сказала, что ты согласился помочь ей выполнить одну маленькую просьбу.
- И что?
- Потом она рассказала, в чем заключается ее просьба, и твоя, скажем, маленькая помощь.
И эта все разболтала. Похоже, это семейное.
- И что? – Разболтала так разболтала. Это же ничего не меняет.
- А то, что… - Гил на короткое время запнулся и вдруг заговорил с жарким придыханием. – Господин Кайн. Господин Кайн Дасс. Возьмите меня с собой! – вдруг попросил он чуть ли не с мольбою.
- Чего? – услышав его просьбу я аж присел на постели. - Взять тебя? – Я чуть ли не поперхнулся.
- Возьмите. Возьмите, прошу. - Гил чуть ли не плакал.
- Зачем тебе это надо. - Когда первый шок прошел, я мог уже думать уверенно. - Здесь речь идет о защите деревенских пожертвований. И. если ты слушал внимательно, есть большой шанс на то, что на нас нападут.
Я сказал ему это в надежде на то, что он мог просто что-то недослышать. Ну да -может он думал, что он просится в обычную поездку в деревню и обратно. Да еще -под прикрытием храмовой стражи, своей сестры и наемников. Но тут дело другое – нас наверняка будут ждать и попытаются отобрать драгоценный груз. А это… А это чревато разными неприятностями, от которых Гилу нужно было держаться как можно дальше.
- Понимаете я… - Паренек смутился, и привычным движением стал клевать носом пол. Но на этот раз его замешательство оказалось чрезвычайно коротким. Гил вдруг поднял голову, и на его лице больше не было ни малейшего следа замешательства. Наоборот – там была та же решимость, с которой я видел его при первом нашем знакомстве. - Господин Кайн. Мой отец очень любил меня. И, поскольку я был единственный мужчина в семье, обучал воинским искусствам.
О как? Если это правда, то это весьма занятно.
- Например, каким? - прямо спросил я его.
- Поскольку я был мал, то мог только стрелять из лука.
Что ж, это выглядит честно.
- Я хорошо стреляю. Очень хорошо, - искренне пытался меня заверить Гил. – После смерти отца я тренировался почти каждый день. Только вот… Только вот бабушка и сестры… Они никогда не хотели меня никуда отдавать. Они только посмеивались над моими желаниями показать свои умения людям, и говорили, что у меня нос еще… не дорос.
Гил обижено шмыгнул и снова заговорил.
- А я умею стрелять из лука. Хорошо умею. Я помню все, чему отец меня научил. Я набил руку и натренировал свой глаз. И мне бы… Мне бы попасть на какое-то дело, чтоб проявить себя. Я не желаю славы, - гордо добавил он. -.
О как оно! «Не желаю славы». Скажи мне это кто-то другой, я бы ему не поверил. Но помня наш первый разговор в гильдии наемников, и зная, какая именно причина толкнула его туда, я склонен был верить, что дело вовсе не в славе. «Я просто хочу показать, что уменья моего отца не пропали вместе с его смертью». Верю. Вот ему - верю. Единственный сын в семье после четырех девочек. Единственный сын, и какой долгожданный. Ясное дело. Что его отец видел в нем преемника своих талантов наемника. Видел и обучал достойно. Только вот не дожил до того, чтобы вырастить из птенца боевого сокола.
Да уж, и так бывает.
И что мне ему на это все ответить? Ответ выходит простым – два храмовых стража вполне могут одолеть восьмерых разбойников – с их-то умениями, да и с их браней. Я могу стать противником двум или трем разбойникам. Так что один лучник… Один лучник нам точно не будет лишним. Пусть даже не отличный, а просто хороший. Две-три удачно пущенный стрелы в таком бою много значит.
Видя, что я не спешу с ответом, Гил решил зайти с другой стороны.
- Если дело в деньгах, то я заплачу. Немного, но заплачу, - стал обещать он мне.
Увидев блеск в глазах, и такие потуги, я в ответ лишь уверенно рассмеялся.
- Нет, Гил прости – денег я с тебя не возьму, - ответил я, когда мой смех перестал прыгать по углам комнаты. - Ты лучше скажи мне вот что - твоя же сестра будет против этой затеи? – полюбопытствовал я.
- Конечно же будет, – согласился он.
- Тогда как же ты хочешь отправиться вместе с нами? – укорил я его.
- У меня есть плащ с капюшоном. Хороший, просторный плащ. Никто меня в нем не узнает, – заверил меня юный Гил.
- Хорошо, с этим понятно. Но наше путешествие может занять целый день. Как это ты объяснишь дома?
- У меня есть друзья. Скажу, что я с ними играл. – Парень продумал и это.
- А твой лук и стрелы, ты их хорошо хранил? Если дело дойдет до боя, лук у тебя не порвется? Оперенье не выпадет?
- Да что ты, Кайл! Как можно! - Гил от возмущенья аж подскочил на сиденье, отчего стул обиженно заскрипел.
- Хорошо, хорошо. – Что ж, если боги забрали у меня одного напарника, то почему я буду отказываться от второго? – Раз ты все продумал, то почему бы и нет?
В ответ глаза Гила засверкали, как два больших бриллианта.
И правда, почему нет? Гил не лгал, не изворачивался, а просто пришел и выложил свою просьбу. Так почему бы ему не помочь, если его планы совпадают с моими желаниями?

Представления меня и Гила стражникам храма прошло как по маслу. Нарвара заявила двум дюжим молодцам, одетым в металл и кожу, что наняла еще дополнительную охрану. Охрана взглянула на мой медальон и добродушно кивнула – верно, порадовались, что девушка наняла не обычных головорезов, а представителей гильдии. Своего напарника мне тоже особо представлять не пришлось – я сказал рыжеволосой, что взял с собой своего друга. Девушка лишь глянула на лук и колчан за спиной, и удовлетворенно кивнула, даже не став меня ни о чем расспрашивать, что за воин скрывается за опущенным капюшоном. И верно – раз она доверяет мне, то должна доверять и моему выбору.
Наша встреча прошла у западных ворот города. Нарвара и воины, одетые в зеленые храмовые туники с изображением дерева, уже забрались на телегу – девушка сидела на козлах, изображая возничего, а оба храмовых воина на тыльной части телеги. Мы же решили усесться на одном из бортов – я поближе к Нарваре, а Гил, само собой, дальше. В центре телеги стоял пустой деревянный сундук – для будущих податей. Его нам и предстоит охранять.
Поскольку мы отправились в путешествие утром, я рассчитывал прибыть в деревню где-то во время обеда. Поэтому я не нашел лучшего способа, чтобы скоротать наш путь, кроме как за разговорами. Разговор с храмовой стражей не клеился – эти воины хоть и признавали нас за своих, но не считали нас равными - мы, мол, наемники за деньги, а они - воины веры. Сказалась и разница в оружии и доспехах: мои простые кожаные доспехи не шли ни в какое сравнение с кожаными доспехами рыцарей храма, усиленных сверху прямоугольными металлическими вставками, и защищенных снизу качественной кольчугой. И металл мечей у них были гораздо лучше, чем у моего, и щиты овальной формы куда добротнее моего треугольного. А уж с их опытностью и сноровкой я даже не пытался сравниться.
Зато они очень даже пытались.
- Между нами и тобой, «красный» наемник Кайн, такая же разница, как между обычной дворнягой и породистым псом, - выдал сравнение один из бородачей.
- Между нами и тобой, юный Кайн, такая же разница, как между родным и приемным сыном, - хохотнул другой.
- Как между дворовой девахой и барыней.
- Как между панталонами и плащом.
- Как между уличной девкой и ее мамкой.
- Как между бароном и королем.
Воины продолжали выдумывать обидный сравнения и скалиться. Но я не обижался. Это было обычный мужской гонор. Да и все сказанное ими - сущая правда. Я в своем деле был еще новичок, и мне только предстояло расти и расти.
Зато мне удалось о многом поговорить с Нарварой.
- Мы оказались очень разными сёстрами. Даже несмотря на то, что нас вырастили один отец и мать, - сказала она, когда я попытался больше узнать о семье Гилло. Как я и думал, рыжеволосая оказалась отличной собеседницей. Она была охоча как до чужих историй, как и до того, чтобы рассказать о себе. Юрия – вся в мать и в бабушку. Она видит этот мир несколько, ну, иначе. Несколько по-другому, чем обычные женщины. Поэтому, когда бабушка спросила у нас четверых, кто хочет после нее унаследовать лавку, добро дала только Юрия. Не то, чтобы она этого так уж сильно хотела. Но если не она, тогда кто? А ведь бабушка не вечна. Если ее не станет и у нее не будет приемника, то управленье лавкой придется передавать стороннему человеку. А сторонний - это всегда сторонний, как объясняла нам Юрия. Уж лучше плохонький хозяин лавки, да своя кровинушка, чем чужой человек, для которого управление лавкой - это будет просто ремесло. Ты тоже так думаешь, да? – спросила она, глядя на меня с такой детской непосредственностью и верой, что я прям-таки умилился.
Я ответил ей, что о таких вещах никогда не думал, а потому об этом мнения своего не имею. Нарвара в ответ вздохнула и сказала в отчет что-то вроде того, что ей мне их проблем не понять.
А я даже и не пытался.
- Ларана она… она другая. Хорошая как сестра. Очень и очень хорошая. Всегда выслушает, всегда подскажет. Одежду хорошую поможет подобрать. Не как Юрия, для которой «сидит хорошо и ладно». Ларана твое платье и сзади и спереди обойдет, заставит поднять руки, чтобы посмотреть складки, и иногда попросит даже сесть, чтобы увидеть, не сильно задирается ли подол. Ты знаешь, как она получила свое местов больнице? Очень даже быстро. Там было столько претендентов на место, а ее взяли сразу. Есть в Ларане что-то такое эдакое. Она возьмет в руки ледяной снежок и даже не пикнет. И от капли упавшего воска даже и не поморщится. Пока ее взяли младшей помощницей лекаря, через десять лет она дорастет до старшей. А потом, может быть, женщинам разрешат становиться врачами, и тогда она точно станет лекарем. Очень умелым лекарем. И мы ей будем гордится.
Я кивнул и сказал, что тоже в это верю. А почему нет? Год назад, поступая в гильдию наемников Ондинга, я мог только верить, что у меня получится. А через полгода у нас был крепкий клан, и мы шли вперёд к цели так быстро, как быстро летит стрела к своей цели. Или - как летит заклинание.
- А ты не похожа ни на одну из сестер, – честно сказал я ей, имея ввиду именно ее непосредственность.
Но рыжеволосая поняла это по-своему.
- Ты на счет волос, да? – улыбнулась она. - Все вокруг только и думают – как это у темноволосых родителей могли родиться две темноволосые дочери и одна такая как я? Ха-ха! Многие меня даже спрашивали, не подкидыш ли я. Я и подкидыш? Ты это себе представляешь? – Она улыбнулась с привычной ей непосредственностью. – Когда я это слышала в детстве,то сильно обижалась. Когда мне стало за десять, я просто стала давать своим обидчикам в нос. Чтобы ни совали его куда не надо – понимаешь, да? Она улыбнулась, но заметив, что лошадь сбавила ход, резко взметнулась и ударила ее поводом. Лошадь снова пошла, как и прежде. - Это потом бабушка мне рассказала, что у меня волосы как у одной дальней родственницы. И кожа как у нее – медного оттенка. И это поэтому я подалась в храм – быть лавочницей или работать в больнице такое не по мне. Мне простор подавай и разные приключения.
На дорогу перед нами выскочил серый заяц, и девушка тут же переключилась на разговор о природе: скоро, мол, зайцы начнут делать зайчат, кролики - крольчат, лисы - лисят, и весь лес заживет по иным законам, кроме как по закону сильнейшего и жертвы.
Деревня приняла телегу нашу с радушием. Тройка в зеленых туниках была встречена радостными возгласами, признанием того, что их-де очень ждали, а кое-кто из местных даже угостил их квасом. Затем телега заехала внутрь деревни и остановилась на главной площади. Там нас встретил жрец летних богов, который тоже выказал радость от нашего приезда. После этого Нарвара и два храмовых стража оставили нас в телеге и вместо со жрецом отправились к деревенскому храму, чтобы забрать пожертвования.
Улучив момент, когда мы остались наедине, я повернулся к Гилу.
- Ну как? Ты доволен? – спросил я, и в глубине души уже готовился к кислому ответу. А чему тут, собственно, радоваться? Ты трясешься в обычной телеге, без намека на комфорт, да еще и вынужден молчать, чтобы не выдать себя.
Но, к моему полному удивлению, парень просто сиял от счастья. Рука в перчатке поднялась к пологу капюшона, слегка приоткрывая лицо, и на меня глянули два сияющих глаза.
- Господин Кайн! Я так счастлив, так счастлив, что и не передать, - раздался в ответ всем довольный шепот.
- Счастлив? Вот прямо-таки счастлив? – искренне удивился я столь радостному ответу.
- Счастлив? Да, конечно, - продолжал убеждать меня опущенный капюшон. – Я еду с вами. Я выполняю задание. А еще еду вместе с храмовой стражей. Как я могу быть чем-то недоволен?
- А то, что ты едешь в самой обычной телеге? А то, что ты вынужден прятаться? То, что ты из-за этого не можешь обмолвиться словом? – перечислил я недостатки его положения. – Как по мне, все это делает твое путешествие… ну, не самым приятным, - честно заметил я.
- Да? Что ж, может быть, может быть. Зато даже это намного больше того, на что я мог рассчитывать, оставаясь дома, – столь же честно ответил он.
Тут он, конечно, прав. Я уже забыл. Каково это - первый раз пускаться в путь. Первый раз пробовать свои заклинание не на шишках или мишенях, а на живом враге. Первый страх встречи с возможным противником, первое тревожное ожидание, первая дрожь в руках от первого заклинания. Первые сомнения, перва паника, и первый вкус победы. Все это у меня уже было и, как мне сейчас кажется, уже давным-давно. С тех пор я больше тяготею к комфортности задания и достойной оплаты. Мне уже мало просто заданий и приключений. Теперь я ищу большего. Ищу возможности занять место, соответствующее моим талантам.
Когда мы выехали из деревенских ворот и отправились обратно в город, настроение в телеге резко поменялось. Все в телеге знали о возможном нападении бандитов, поэтому сидели и напряженно глядели по сторонам, тяжело дыша и крепко сжимая в руках спасительное оружие.
Какое-то время ничего не происходило, и кое-кто из нас наверняка стал думать о том, что, может быть, ничего и не будет. Но наши надежды оказались тщетны – едва мы заехали за один из многочисленный поворотов, что вел нас вдоль зеленого леса, как мы увидали, что дорогу вперед перегородила упавшая береза. Небольшая, не очень толстая, до достаточная для того, чтобы наша телега не могла дальше проехать. А перед ней стоял один человек - высокий рослый, в проржавевшем нагрудном доспехе, с дубиной через плечо. Стоял один, но улыбался так, как будто за ним стояла целая рать. И от этой улыбки нам стало так зябко и холодно, как будто само солнце отстранилось от нас и затаило дыхание в ожидании развязки.
- Эй! Храмовные крысы! Не будете ли вы столь любезны, чтобы отдать нам ваше серебро? – спросил мужчина таким веселым тоном, словно он предлагал нам место у ночного костра.
Пока я спешно думал, что мне ему ответить, и стоит ли мне вообще отвечать, в бой устремилась Нарвара.
- Эй, ты, грязь подколодная! А ну-ка уйди с дороги! - Ты что, не видишь, что стоишь на пути у прислужников летних богов.
Глаза рыжей девушки метали гром и молчании. Но на лесного верзилу это не произвело ни малейшего впечатления.
- Да я знаю кто вы, - ответил он ей с той же улыбкой бесконечного превосходства. – Ваши зеленые туники выдают вас с головой. И эта телега, и эти две дылды на заднем борту. Я прекрасно вижу, кого я остановил, поэтому и требую отдать мне серебро. Считайте, что это такой налог за ваш проезд, - заявил он, на этот раз откровенно глумливо.
Выглядело весьма угрожающе. Но только не для Нарвары.
- Отдать? Отдать тебе пожертвования этих сельчан? Да ни за что! – Нарвара вскочила на козлы и ткнула в грабителя пальцем. Ткнула с такой суровостью, словно ее рука была мощным арбалетом, и ее палец, как болт, мог бы того убить. – Каждый отданный кем-то медяк, каждая сбереженная серебряная монета, это чьи-то мечты, чьи-то чаяния, чья-то просьба летним богам и чья-то надежда на то, что их молитвы исполнятся! Сколько охотников отдали свои деньги во имя Аюмы, во имя богини охоты, в надежде на то, что их охота принесет не только синяки и ссадины, а и добычу в семью? Сколько свиноводов, овцеводов и коневодов отдали свои кровные деньги во имя богини животноводства Зихты, в надежде на то, что их старания умножат их стада? Сколько торговцев и просто хороших людей пожертвовали своими деньгами во имя бога процветания Авхака, в надежде на то, что их дела приумножат их богатства? И ты что, хочешь это забрать себе? Спрошу иначе. - Указательный палец глядел на бандита словно роковое копье. – Ты хочешь забрать это все у богов и присвоить себе? А не много ли ты о себе возомнил? – прокричала она.
- Нет, не много. - Ответ грабителя последовал незамедлительно. – Во-первых, я не один. - Он щелкнул пальцами, из-за ближайших деревьев на дорогу шагнули еще два здоровяка. Оба в куртках-стёганках, в руках крепкие удлинённые топоры, приспособленные явно не для рубки дров. На лицах - шарфы, не дающие их хорошо рассмотреть, а поверх шарфов злобные взгляды, не обещают нам ничего хорошего.
Воздух вокруг нас, казалось, еще больше густился, точно предвещая беду.
– Нас много. Очень много. – Новый щелчок пальцев, и из-за деревьев вышло уже четверо: в потертых кожаных куртках, с небольшими щитами, сколоченными из бочковых крышек, и у каждого в руках – легкое копье. – А, как известно, толпой и бароново войско легче бить. – Еще щелчок и из леса вышли еще четыре молодца. Хотя тела этих разбойников не были укрыты крепкими одеждами, зато в их руках были острые вилы. – И вот еще что – мы ваших богов не боимся. А знаете почему? Потому что мы проворачивает это уже в третий раз, и до сих пор, гляди, целы!
Главарь развел руки в стороны и громко захохотал, показывая этим как презрение к богам, так и презрение к нам. А люди из-за деревьев все выходили и выходили, и в конце концов я насчитал целых двадцать человек, четверо который держали в руках луки.
Два десятка разбойников! Целых два, леший их забери, два десятка разбойников. Гораздо больше того количества, что напали на первую и на вторую храмовую телегу, и гораздо больше того, что мы могли победить. Да, одежда и вооружение этих лесных грабителей далеко не самые лучшие. Но их число...
Стражи храма при лучшем раскладе могли убить восьмерых - с их острыми мечами, крепкими щитами и улучшенными доспехами это было вполне возможно. Мой собственный вклад был бы куда как скромнее - я мог убить двоих или даже троих, это как повезет. Мой меч, хоть и верный, не мог сравниться с их отточенными клинками, а мои доспехи, хоть и прочные, не давали такой защиты, как у стражей. Гил же… Если честно, то я даже не знаю. Для первого боя будет отлично, если он хотя бы не попадет в своих. Он был еще слишком молод, слишком зелен для такой мясорубки. Может он и хороший лучник, но первый бой - это всегда первый бой. Тут чудес не жди.
Итак – врагов много. Не много, а слишком много. И четверо из них умели стрелять из лука. А это… Да - расклад явно не в нашу пользу. Явно не в нашу, да.
Но все одно – врагов было слишком много. Их одежда и вооружение, хоть и далеко не самые лучшие, не имели значения перед лицом их подавляющего числа. Потертые охотничьи куртки, зазубренные топоры, самодельные дубины – все это смертоносно, когда врагов не два, а двадцать.
И четверо из них умели стрелять из лука. А это… Это меняло все. Стрелы, летящие из-за деревьев, могли пробить наши доспехи, ранить нас издалека, прежде чем мы успеем приблизиться. Они могли посеять панику, нарушить наш строй, превратить нашу оборону в хаотичное отступление.
Да, расклад явно не в нашу пользу. Явно не в нашу, да.
Я понимал это. Оглянувшись на зад, я по лицам бородачей увидел, что и они это понимают. Понимают и не станут драться за пару каких-то монет. Они не будут защищать деньги до последнего вздоха, до последней капли крови.
Но этого не понимала Нарвара. Не понимала либо просто потому, что не видела эту разницу, либо потому, что просто об этом не думала. Она защищала пожертвования храма. Защищала так рьяно, словно заступалась за них перед своими богами. И ничего в этом мире для не больше не было.
- Не получите вы этих денег, – громко вещала она, не опуская руку. – Не получите, потому что я вас прокляну. - Прокляну именем великой богини Аюмы, и в ваших деревнях больше не будет прибытка от охоты. Я прокляну именем великой богини Зихты, и деревнях, откуда вы родом, все стада падут от ужасных болезней. И я прокляну именем великого бога Авхака, и все, что вы не будете делать, все, чтобы вы не задумали. Ни за что, никогда, никогда и ни за что не принесет вам и крохотного прибытка! Прокляну, потому что я служительница их храма, и кто, как не я,
В ответ на это раздался дружный, но крайне враждебный смех – бандитов не пугали ни искренние возмущения девушки, ни ее проклятья. Их интересовало только наше добро, которое, они уже считали своей законной добычей.
Что же делать, что же делать? Нападать на такую толпу разбойников нет никакого смысла – их чересчур много. Можно, конечно, понадеяться на то, что разбойники дрогнут перед нашим напором и дадут стрекоча. Но, во-первых, я не был в этом уверен – уж слишком уверенно они себя вели. А во-вторых, я не был уверен и в нашей храмовой страже – как уже показал опыт, за мелкую горсть монет они рисковать не станут.
Я понимал, что на победу у нас нет ни единого шанса. Ни единой возможности, начни мы сражаться луком и мечом. Поэтому я машинально стал искать выход в своем темном ремесле. Заклинание поднятия нежити? Так тут трупов-то нет. Заклинание «черного пиршества», что я применил в больнице? Так оно будет вытягивать из них жизнь слишком долго. Да и далеко бандиты стоят – всех им не обхватишь. Далеко, далеко. Хм… Самое мое дальнее заклинание - это «петля Ашеры»: им некроманты могут лишать противников дыхания. Произнес заклинание, протянул руку вперед, набросил врагу на шею невидимую петлю, и продолжай так стоять, пока враг не посинеет. Можно попробовать это заклинание на главаре разбойников.
Можно, конечно. Но…
Но как я смогу произнести заклинание и не привлечь внимания? Хорошо - допустим, что я это смогу. Но если я выпростаю свою руку вперед и буду так стоять, то я уж точно привлеку к себе внимание бандитов. А когда главарь умрет, и умрет без видимой на то причины, все сразу поймут, что это дело магии. Поймут как враги, так хм, и мои союзники. Начнутся выяснения, и плакал тогда мой секрет некроманта горючими слезами.
Слишком опасный план. Но сам-то план хорош – если я сражу главаря, то банда вмиг разбежится. Но как же мне это сделать? Как это все провернуть? Как мне колдовать, чтобы никто не понял?
Есть только один выход – если…
Я набрался смелости и начал негромко нашептывать слова темного заклинания. Вряд ли мои слова кто-то смог разобрать - громкие проклятья Нарвары перебивали все. Все, заклятье сказано - осталось самое сложное.
- Все верно! - воскликнул я, уверенно протягивая свою руку вперед, и указывая указательным пальцем на надменного главаря. – Прокляни его, прокляни!
- И прокляну! Прокляну! – пылающие от гнева девичьи щеки почти сравнились по красноте с ярко-рыжими волосами. Её палец с новой силой указывал на злодея.
- Пусть у него руки отсохнут! – стал желать ему я.
- Да, да - пусть, - соглашалась Нарвара.
Теперь в его сторону было направленно уже две указующие руки. Однако здоровяк в ответ лишь презрительно захохотал, показывая всем свою браваду и удаль.
- Пусть у него его корешок отсохнет! – пожелал ему я.
- Да, да – пусть отсохнет, - пожелала Нарвара, продолжая с отчаянным упорством тыкать на разбойника.
Новый смех главаря.
Насмеялся? Крепись - сейчас кому-то будет совсем не до смеха.
- Пусть у него его еще горло отсохнет! – высказал я свои темные пожелания, подначивая Нарвару на нужное проклятие.
- Да, да – пусть отсохнет, - в третий раз повторила разгневанная служительница, гневно сверля главаря уничижающим взглядом.
Я с трепетом ждал наступающего мгновения. Сердце билось в груди, как пойманная птица, предвкушая триумф. Еще, еще. Да! Мой замысел, что был лишь идеей, начал обретать свою плоть. И, когда напряжение достигло своего апогея, все и произошло.
Неожиданно для всех присутствующих, некогда уверенный в себе здоровяк вдруг резко поднял руки к шее и громко закашлял. На первый взгляд, это могло показаться обычным недоразумением – ну, закашлялся, с кем не бывает. Но уже тогда, в этом первом, судорожном звуке, слышалась нездоровая нотка. Затем кашель стал настойчивее, глубже, как будто выпивка, которую он так бравадно глотал, пошла не в то горло. И он все не унимался – бандит все кашлял и кашлял, кашлял и кашлял. И так – без малейшего перерыва, словно его легкие отказывались останавливаться.
А это уже было чревато. Я видел, как его лицо, еще недавно пышущее здоровьем, начало приобретать пунцово-красный оттенок. Из его глаз брызнули первые слезы, не от боли, а от удушья, от отчаяния. И вот, наконец, он согнулся, словно каким-то неведомым образом получил удар под дых, его тело исказилось в немом крике.
Само собой, эти странные, пугающие действия не остались незамеченными. Увидев, что что-то неладное происходит с их главарем, бандюки растерялись. Их грозное оружие, еще минуту назад казавшееся воплощением силы, теперь выглядело неуместно и даже нелепо. Опасные топоры уже не так угрожающе блестели в полуденном солнце, копья уже не так уверенно упирались в небо своими наконечниками. Вилы в руках напряженно подрагивали, и даже лучники, обычно столь решительные, ослабили свои луки, не будучи уверенными, что им делать дальше. Их уверенность, их бравада – все это испарилось в одно мгновение, оставив лишь страх и замешательство.
Вновь зашелестели зеленые деревья, но на этот раз они просто скрывали улепётывающих в даль разбойников, чьи спины, еще недавно полные вызова, теперь были согнуты под тяжестью страха, и наша дорога вновь была преграждена лишь упавшим деревом.
Отлично! Отлично! Мой план сработал. Осталось их только добить!
– Вот так! Вот так! – с победоносной радостью крикнул я в растерявшуюся толпу. Мой голос, усиленный эхом леса, звучал как гром среди ясного неба. – Вот вам проклятие великих летних богов! Вот вам наказание за непослушание! Как же вы осмелились отнять у них их пожертвование! Как вы осмелились разъярить их истинную служительницу! Вот за это и получайте! – обрисовал я им то, до чего они, в своей грубой силе, никогда бы не додумались. – Ну, кто хочет еще? Кто хочет получить проклятие от истинного ревнителя веры?
Я видел, как в глазах некоторых разбойников мелькнула искра веры, вызванная увиденным. Другие же, более скептичные, пытались сохранить хладнокровие. Но никто не мог игнорировать уже бьющегося в конвульсиях главаря, который все еще бессмысленно держался за шею, в отчаянных попытках глотнуть хоть один глоток свежего воздуха. Страх, порожденный неизвестностью и очевидным проявлением божественного гнева, оказался сильнее их бандитской доблести. Кто верил, кто не верил, но никто не желал повторения на себе подобной ужасной участи.
Какое-то время Нарвара стояла, разинув рот, и все еще продолжала держать руку навесу.
Наконец ее отпустило.
- Это что, и правда, я? – спросила она у нас ошалевшим голосом. - Это я его прокляла?
Я переглянулся с двумя воинами храма, которые обалдели не меньше самой служительницы.
- Конечно, ты. Ну не я же? - с усмешкой ответил я, мысленно потешаясь над ее растерянностью.
- Вы, барышня, - рискнул ответить один из храмовников. - Точнее не вы, а кто-то из наших богов.
- Вы, барышня, - подтвердил слова напарника и второй воин храма. – Кто как не вы. Вы же их проклинали.
Я кивнул в подтверждение, легко спрыгнул с телеги и вразвалку пошел к срубленному дереву. У меня получилось. Могло и не получиться, но все-таки получилось. И пусть я не пожал лавры, а слава досталась другому, но я об этом нисколечко не жалел, потому что иногда лучше побыть в тени, чем светить ярче солнца. Вот как этот главарь, к которому приближался один из храмовых стражей, с явным намерением отрубить его буйную голову. Сидел бы себе в лесу и грабил бы беззащитных одиноких прохожих. Нет же, полез за деньгами храма. За что и, вот, поплатился.

Следующие два дня я был занят заданием гильдии. Безвозмездная помощь - это хорошо, но на нее ни мяса, ни кваса на базаре не купишь. Но одним утром ко мне снова явился Гил, и радостно сообщил, что старшая сестра, Юрия, просит меня зайти.
- Юрия? – искренне удивился я.
- Да, – ответил Гил, весь лучась от счастья.
- А знаешь, зачем я ей мог понадобиться?
- По-моему она хочет дать тебе задание, - Теперь сиянием Гила вполне можно было осветить мою комнату.
- Юрия? - снова повторил я, потому что от кого от кого, а от нее я задание получить не рассчитывал. Почему? Потому что, ну, не такой она человек, чтобы доверять решения своих проблем посторонним. Ларана и Нарвара это один тип людей, а Юрия – другой.
Но, раз просят меня, чего бы не выслушать?
Время завтрака уже прошло, поэтому девушка приняла меня за пустующим столом. Изо всей утвари на нем – небольшая вазочка с красными тюльпанами – первыми, самыми ранними.
- Благодарю что пришел, - медленно и степенно произнесла хозяйка столовой. На этот раз на девушке было не привычное коричневое, а серое платье – свободное и ничем не примечательное. Волосы, как всегда, были собраны в аккуратный пучок. Юрия сидела за дальнем концом стола, где обычно сидела бабушка, как бы подчеркивая, что сейчас разговор пойдёт о серьезных вещах.
- Как я мог не прийти, - отвесил я галантный поклон перед тем, как сесть на стул у ближнего ко входу края стола. – Как я понимаю, просто из любопытства вы бы меня звать не стали. А значит, у вас есть дело, и я готов его выслушать.
Глядя на Юрию, я все больше удивлялся тому, насколько она похожа на свою бабушку. В ее глазах и тоне голоса не было ни намёка ни на нашу разницу в положении, ни разницу в достатке. Ни насмешки, ни кокетства, ни нотки какого-нибудь превосходства. Только уважение к собеседнику. Немного, правда, но гораздо больше, чем я встречал у большинства людей. И это меня очень радовало, поскольку я понимал, что в этом разговоре мне не придётся доставать ни одну из масок, как и в разговоре с ее почтенной бабушкой.
Юрия кивнула, но несколько неуверенно.
- Пока у меня не задание, а что-то вроде просьбы, - уточнила она. - Я постараюсь правильно ее высказать, а там уже посмотрим, будет из нее задание или нет.
- Хорошо. - Я стал весь внимание.
- Тут такое дело… - Девушка чуть подалась вперед, оперлась локтями на стол, а подбородок уютно устроила на сцепленных ладонях, словно готовясь поведать что-то важное. – У моей матери есть скорняжная лавка.
- Так, - кивнул я, делая знак, что помню.
- А раз есть лавка, то есть и свой склад.
- Так, - согласился я. Это вполне разумно.
- Поскольку такая лавка не является местом первостепенной городской важности, она может охраняться стражей города лишь за отдельную плату.
- Та-ак, - протянул я. Таких вещей я не знал. Но узнать такое мне было интересно.
- Кроме городской стражи, на это дело можно подрядить одну из городских банд.
- Та-а-ак. – Мои брови слегка приподнялись вверх. Занятно. Крайне занятно. И требует разъяснений.
- Погодите, погодите, – остановил ее, и для убедительности выставил ладони. – Бандиты? Охранять склад? А разве это нормально? – высказал я сомнения.
- Так банды бандам рознь, - уверенно сказала мне Юрия, чем вызвала у меня еще больше живого интереса. – Есть банды, которые грабят неосторожных прохожих днем. Есть банды, которые грабят опрометчивых гуляк ночью. Есть те, кто вымогают деньги у разного рода лавочников. С такими мало кто связывается. А есть и такие, кто предлагают свои услуги по охране складов.
- И зачем им это? – Я все еще не понимал.
- Ну не всем же быть щипачами, грабителями и вымогателями. Во-первых, тут нужен своего рода талант. Но за такими «талантами» охотится городская стража, поэтому часть злодеев стала промышлять тем, чтобы охранять городские склады.
- И кто-то соглашается?
- Да. Бандиты берут меньшую плату за сохранность складов, чем городская стража, а охраняют их еще старательнее.
- Еще старательнее? - Мои брови снова дернулись, словно крылья стрижа.
- Да.
- Но… Зачем им это? Зачем им вести себе старательно, словно они, ну, как его, хорошие парни? - Я не улавливал смысла
- Ради репутации, – легко пояснила мне Юрия. – Если люди узнаю, что они хорошо исполняют доверенные им поручения, то количество их заказчиков будет только расти.
М-да… Как много есть в этом мире очень странных вещей, о которых я не имею понятия. И Юрия бы не имела, если бы не имела дело со своей деловитой бабушкой.
- Хорошо. Я поверил, - не стал тратить время я на сомнения. – А я в этом всем тут причем?
Юрия усмехнулась, убрала подбородок с ладоней и немного отодвинулась назад.
- Да не был бы ты тут причем. Только вот Ларана и Нарвара…Они все уши мне о тебе прожужжали - какой ты толковый и какой ты везучий.
Толковый и везучий? Так вот как обо мне сейчас говорят?
- Дело вот в чем. – Юрия, наконец, перешла к сути. - До недавних пор наш склад охраняла одна из таких банд. Какая банда - не очень важно. Главное, что они больше не могут предоставлять нам свою защиту.
- Ага.
- Моя бабушка пытается договориться об охране склада с другой такой же бандой.
- Ага.
- Только вот эта банда оказалась не сильно сговорчивой, и хочет, чтобы бабушка платила им больше прежних. Бабушка не согласна и сейчас с ними торгуется.
- Ага.
- Я не сторонница этих бесконечных переговоров. У меня есть идея получше: что, если мы притворимся, будто уже нашли себе охрану? Думаю, когда они увидят, что мы вот-вот ускользнем, их пыл поубавится, и они будут более податливы.
Идея интересна и совершенно понятна.
- И кто эта липовая охрана? – спросил я ее напрямик, внутренне догадываясь, каким будет ответ.
- Ты. – Юрия выпростала руку вперед и указала пальцем на меня.
- Я? Я один? - слегка взбудоражился я.
- Ты и те люди, которых ты наймешь, – поправилась девушка. – Напоминаю о том, что мы пытаемся сэкономить, так что заплатить тебе я могу немного. Поэтому много людей лучше тебе не брать.
- Ясно.
Сказать, что я был ошарашен, значит не сказать ничего. Я много чем занимался: от поисков растений до убийства монстров и сопровождения каравана. Но быть липовой охраной? Что это значит и с чем я могу столкнуться, я даже не представлял.
- Твоя помощь мне нужна на два дня, не более, - видя мое напряжение, успокоила меня Юрия. – Как бандиты узнают, что сделка от них уплыла, они тут же одумаются. Ну как? Согласен? – сразу спросила она.
Согласен? Да я понятие не имею, во что меня сейчас втягивают.
- А я могу дать ответ несколько попозже? – попросил ее я. – Я не отказываюсь, - заверил я ее. - Я просто хочу понять, справлюсь я или нет. Моя репутация мне тоже дорога.
- Хорошо. Но только не тяни, – согласилась она.
- Да что вы, как можно! – Я встал и тут же откланялся.

В делах такого рода я был совершенно несведущ – я же обычный наемник, ведущий дела вдали от людских поселений. Поэтому, покинув дом Гилло, я решил обратиться к единственному человеку, кто мог бы пролить свет на происходящее – к Гомелу.
Здоровяк Гомел тоже снимал комнату, как и я, но в более дешевой части города. Когда я зашел в двор дома, где он обитал, то застал его за колкой дров.
- Хозяева попросили. В счет арендной платы, - объяснил детина вместо приветствия, и выпрямился. Я остановился и принялся с интересом его разглядывать - я впервые увидел Гомела в одной рубахе. Под недорогой беленой тканью я не увидел крепких литых мышц – тело парня оказалось покрыто толстым слоем жира. Но это ничуть не уменьшало силы здоровяка – он уже наколол огромную гору дров и даже не запыхался.
- И ты не против? – улыбнулся я.
- Нет. Гомелу нравится, - объяснил мне детина. продолжая этот довольно нелегкий процесс. Его движения были размеренными, но мощными, каждое движение топора казалось уверенным и точным. – А ты зачем пришел? Хочешь взять меня с собой на задание? - спросил он меня с явным интересом. Я его понимал - любое задание будет интересней обычной колки дров. А на хороших заданиях еще можно обогатиться.
- Да я даже не знаю, - слегка замялся я. - Задание? Это ты мне скажи, с чем я к тебе пришел. Если ты скажешь, что из моих слов можно состряпать задание…
Услышав такой ответ, Гомел растерялся и даже остановился, опустив топор на землю, полную щепок. Я выругался, вспомнив, что с ним лучше говорить немудрёно. Нужно было исправить это упущение.
- Есть задание. Но я не уверен, что за него можно взяться. Поэтому я и пришел к тебе, чтобы ты все пояснил, - сказал я по-простому. - Скажешь «беремся» - беремся. А скажешь «нет», так нет.
- Гомел будет давать советы Кайну Дассу? – ошарашено сказал он.
- На этот раз – да, - ответил я, потешаясь над его забавный гримасой.
- Ладно, - протянул он задумчиво.
Гомел пригласил меня к себе, и я, следуя за ним, оказался в его комнате. Просторная, но обставленная крайне бедно, она была полна отражений его скромного быта. Широкая двойная кровать, идеально подходящая под его габариты, занимала значительную часть пространства. Рядом стоял просторный шкаф для одежды, приземистый стол и один-единственный табурет. И все. Казалось бы, ничего особенного, но в углу комнаты мое внимание привлек стол с бочонком дешевого пива. Почему я решил, что пиво дешевое? Запах. Кисловатый, невыразительный аромат витал в воздухе, пропитывая все вокруг.
Гомел пошел к кровати, поскрипывая досками пола, а я занял табурет и принялся обстоятельно рассказывать ему то, что сам недавно узнал. И, опять же, рассказывал ему самыми простыми словами, потому что знал, что сложностей он не терпит.
- Занятно, занятно. - Гомел задумчиво почесал подбородок. – Такой игры я не понимаю – это все для меня мудрено, - ответил он простодушно. - Но что-то в этом есть.
- То есть, ты думаешь, что ее идея может сработать?
- Может. Это как у наемников – кто первый взял задание, то оно и его, - пояснил мне Гомел.
Хорошо, с этим понятно. Но есть другой вопрос.
- А если эта банда узнает, кто их опередил, то у меня и у тех, кто со мной могут возникнуть проблемы? – спросил я с долей тревоги.
Гомел запрокинул верх свое одутловатое лицо и хорошо призадумался.
- Думаю, что нет, - промолвил он наконец. – Кого брать, кого не брать решает хозяин склада. Если он нанял вас то, в чем тут ваша вина? Не смоги договориться, вот и вся беда. С тебя какой-тогда спрос? – Он развел руками.
- То есть, проблем не будет? – еще раз переспросил я его.
- Точно не будет, нет. Разве что….
- Разве что? – Я снова немного напрягся.
- Разве то ты будешь трепать всем на свете, что тебя наняли для того, чтобы их посрамить, – предположил здоровяк.
- Нет – о таком трепаться я точно не стану, - заявил я ему пряча в губах улыбку.
Однако я и на самом деле чувствовал себя очень хорошо, прямо-таки прекрасно. Мне очень не хотелось бы думать, что и-за такого короткого, двухдневного, мало оплаченного задания, на меня может ополчиться одна из местных банд. Как они, говорил Гомел, там называются? «Череп и кости?» «Красная рука?» «Синяя голова?» Не в названии суть. Просто ходить по городу и постоянно думать о том, что кто-то постоянно следит за тобой и ищет только повод, чтобы тебя… Чтобы тебя что? Только лишь боги знают, что может взбрести в эти необузданные головы. Ограбят? Выбьют зубы? Сломают руку? Нет – мне такое не надобно.
Но когда я решил, что никаких бед не предвидится, Гомел вдруг нервно заерзал, и снова заговорил.
- Но тут может возникнуть одна маленькая, м-м-м, неувязка, - заговорил он немного рассеянным голосом. – Когда у тебя забирают работу, кое-кто может, скажем-так, м-м-м, обидеться.
- Обидеться? - Я перевел на него вопросительный взгляд. Бандиты и обидеться?
- Да.
В моей голове сразу же заворошились мысли.
- Обидеться, да? Но ты только что говорил, что мстить мне никто не станет? – напомнил я ему его недавно произнесённые слова.
- Мстить? Мстить нет. Просто у кого-то может возникнуть идея о том, чтобы показать незадачливому хозяину, что он ошибся в команде. Что его охрана не так уж и хороша. Что она может проворонить товар… чего бы не случилось, найми он тогда других.
- Думаешь?
- Ага. Вот ты сам посуди – хозяин склада пришел, и сказал, что он не согласен на найм. Что он уже нашел себе другую команду. Кто не успел, тот не съел – про то разговоров нет. Но если дело было стоящим, главарь банды может решить показать хозяину склада, что склад можно обворовать. Если он его обворуют и принесут доказательства, то хозяину, волей не волей, придется сменить охрану.
- И какой шанс, что все так и будет? – спросил я у него.
- Про шансы не знаю. - Гомел развел лапы в стороны. – Но знаю, что такое иногда бывает. Мне о таком рассказывал Сонный Дин из «Мясницкого ножа». Есть честный вид борьбы за клиента, а есть и нечестный. Не мытьем, так катанием – так иногда говорят?
Час от часу не легче. Эндинг, Эндинг, Эндинг. Как же многого я не знаю и о твоих обитателях, и об их обычаях. Я думал, что мы сыграем некий спектакль и все – наша песенка спета, извольте готовить оплату. Провести пару дней на каком-нибудь складе, где нет ни москитов, ни комаров, ни хищников, ни монстров, ни враждебных магов. Что может быть проще и что может быть приятней. Так я думал перед походом к Гомелу. Но теперь… Липовая охрана? О, нет - как я понимаю, охранять нам все придётся все по-настоящему. Сколько может быть бандитов в той банде? Десять или двадцать. Какого подвоха от них можно ожидать? Точно самых разных. И знала ли обо всем том Юрия, когда затевала этот спектакль? Думаю, что не знала. Как не знал и я.
Ладно – начнем с подсчета своих собственных средств.
- Гомел, ты со мной? – спросил я его напрямик.
- А за это платят? - ответил он честностью на честность.
- Да.
- Тогда я с тобой. Это будет забавно.
Забавно? Не то слово.
- Кто еще будет с нами? – поинтересовался верзила.
Я колебался недолго.
- Думаю к нашей команде присоединимся один молодой лучник, – ответил я уклончиво.
- Ты его пригласишь? – предположил детина
- Нет, он сам напросится, - пообещал ему я.
- Хорошо, кто еще? – полюбопытствовал он, снимая с себя рубаху и начиная одеваться так как на задание: короткая рубаха, теплые штаны, обувь и нелепая куртка, сшитая из кусков разной кожи. В конце он поднял на плечо колоссальных размеров дубину с металлическим набалдашником.
Кто еще? Кто еще. А больше у меня нет никого, кому бы я мог доверять. Я в Эндинге не больше дюжины дней, и я не из тех, кто легко заводит знакомства. Придется изворачиваться. Я не знаю, как бы это задание мог выполнить кто-то другой, тот, кто не некромант. А вот я… А вот я смогу. Но это все – никаких больше заданий от семьи Гилло. Выполню это и поговорю со всеми троими, чтобы они помогли мне выполнить уже мое задание.

Как я и предполагал, едва я дал согласие Юрии взять на себя это непростое задание, как на выходе меня уже дожидался Гил.
- Господин Кайн Дасс, возьмите меня с собою на ваше задание, - попросил он меня с жалобным лицом.
- Взять на задание?
- Да.
- Но зачем тебе это? – Я усиленно делал вид, что не понимаю его.
- Как зачем? Да все потому же! Я хочу проявить себя! Хочу быть хоть чем-то кому-то полезен! Я хочу приносить пользу, а не быть просто младшим отпрыском семьи Гилло! - заявил он мне с жаром.
- Но ведь ты можешь приносить пользу и где-нибудь еще, или как-нибудь... иначе?
- Нет! - Гил с силой тряхнул руками. – Для бабушки и сестер я просто младший брат, и все, что они мне могут позволить, это чтение книг. А я хочу большего! Я хочу как отец. Я хочу, чтобы все, что он вложил в меня не пропало даром. - Глаза паренька яростно блеснули.
Что ж, я не против. Тем более для меня сейчас каждый человек на счету.
- Хорошо. Только у меня не самое простое задание, – предупредил я его.
- Трудностей я не боюсь. – серьезно ответил парнишка. – Дайте мне мое место, и я покажу все что умею.
На это я и рассчитывал.
- Пойдем я тебя кое с кем познакомлю. А потом мы пойдем осматривать ваш семейный склад. – Я помахал перед ним только что полученными от Юрии железным ключом.
Мне было интересно, какое впечатление Гомел и Гил произведут друг на друга, ведь сегодня они увидятся впервые. Когда они встретились за воротами двора, я увидел два отчаянно непонимающих взгляда. Гомел недоуменно глядел на юного паренька словно не понимая, что у нас с ним может быть общего, и Гил глядел на пропахшего пивом верзилу так, словно он среди нас был лишним. И я их понимал – слишком уж разными были мои помощники – из слишком разных мисок черпали свою кашу и из слишком разных кружек пили свое вино… или что там они потягивали.
Но, к чести обоих, никто из них не стал высказывать сомнения вслух, и поэтому мы молча отправились в сторону склада.
Снаружи склад семьи Гилло показался мне довольно внушительным. Даже не представляю, что там может хранится. Очень интересно, что у него внутри?
- Что ж, посмотрим… - Я торжественно просунул железный ключ сквозь потертое отверстие амбарного замка. Тот легко, не издав ни звука, открылся. Я взялся за засов и потянул тяжелую дверь на себя, пристально всматриваясь в приглашающий полумрак и увидел…
Я увидел мешки и туки. Много разных мешков и тюков. Много мешков и тюков разных цветов и разных размеров, и расставленных в самых разных местах – одни у стен, другие в центре склада, одни навалены аккуратно друг на друга, другие россыпью, горкой.
Я в этой мешанине полностью растерялся. А вот Гил – нет. Глядя на небольшие восковые печати, висящие под узлами, он с увечностью говорил, что лежит в каждом мешке.
- В этом мешке лежат инструменты для пошива шкур, в этом – инструменты для выделки, а в этом - для их ремонта, - тыкал он пальцем туда и сюда лишь по ему одному понятным значкам, нарисованным на туго набитых мешках. - В этом тюку лежат меховые шубы, в этом - меховые жилеты, в этом – меховые шапки, воротники и варежки, - вновь объявил он нам вполне уверенным голосом. -. В тюках с зеленой печатью - новая одежда. В тюках с желтой печатью храниться только основы. - Ага, теперь хоть понятно. - Там лежат кожаные куртки, тут кожаные ремни и чехлы. Вот в таких тюках хранятся заготовки под кожаную обувь. А вон в тех, самых дальних мешках – он махнул рукой, - наверняка лежат просто шкуры и меха.
Верю. Вполне себе верю. Кому, как не Гилу, разбираться в подобных вещах. Хоть он, я ручаюсь, и не был посвящен во все тонкости работы скорняжной лавки, но находясь со старшими за одним столом и слушая их разговоры, он все же научился кое в чем разбираться.
Обдумывая это, я прошелся вдоль внутренней стороны склада туда и сюда, внимательно рассматривая стены и потолок. Стены оказались вполне обычными, сложенными из плотно пригнанных друг к другу бревен, и не имеющих в себе ни одного окна. Это хорошо - для сохранности то, что надо. Над ними расположились перекрытья крыши – одна перекладина вдоль и две поперек. Сама же крыша тоже не представляла ничего особенного - там было лишь одно слуховое окно. Тоже хорошо – меньше дождя и снега сможет попасть внутрь склада. В конце я вернулся к двери и еще раз оценил ее прочность. Дверь оказалась сделанной на совесть, и к тому же была усилена железными полосками. Дверь то, что надо. Дверь – крепкая и мощная.
Другими словами, склад семьи Гилло предстал пред нами как своего рода крепость. Такую даже охранять приятно.
- Как будешь расставлять нас? - поинтересовался Гомел, и видя мое некоторое замешательство, сам предложил идею. – Думаю меня надо поставить снаружи склада, за дверью, - сделал предложение он.
- А почему туда? - спросил я у него.
- А куда еще? – переспросил он меня. – Я буду отваживать от склада разных подозрительных личностей, а если что будет не так, могу пустить в ход дубину. А внутри склада что я буду делать? – Верзила пожал плечами. – Разве что только спать. Да и развернуться мне негде – я своими локтями все тюки на пол посшибаю.
Звучало вполне разумно.
- А ты, малыш Гил, - только начал я, но тот меня перебил.
- А я полезу на слуховое окно, – сразу предложил мне идею паренек.
- А почему туда?
- А куда еще? Слуховое окно - единственное место, откуда я могу видеть часть крыши и половину склада. Это не так уж мало.
Тоже вполне разумно.
- Значит, вторая половина склада на мне? - подытожил я.
- Выходит, что так. – Оба бойца кивнули в унисон. А неплохая из них команда.
Мы разошлись и заняли свои «боевые» места - Гомел занял место за дверями у входа, Гил полез по перекрытиям чтобы занять место под крышей, а я обошел дальнюю часть склада. Обошел раз, другой, третий, и вернулся к не до конца закрытым дверям.
- Волнуешься? - сразу все понял Гомел.
- Есть немного, - не стал скрывать правду я. – Судя по той картине что ты мне нарисовал… - Я передернул плечами, сбрасывая свое напряжение.
Гомел отчаянно вздохнул.
- Ты все не так понял. Если все будет так, как я предполагаю, то сегодня нам нечего беспокоиться, - вновь принялся он мне объяснять свое видение ситуации. – Юрия только что нас наняла. Через какое-то время она скажет об этом тем парням. Будет это, скорее всего, к обеду. Они примут это к сведению и могут согласиться на ее условия, а могут не согласиться.
- Если они согласятся... – сделал я лучшее и желанное предположение из всех возможных.
- Если они согласятся, то уже к вечеру Юрия приведет их нам на смену.
Наша служба закончится, мы получим плату, а Юрия будет передо мной в долгу за оказанную услугу. Идеальный вариант, что и говорить.
- Если они не согласятся с ней... – сделал я другое предположение.
- То они могут с ней спорить аж до самого вечера. А если не сговорятся, то попробуют нас проверить. В первую ночь они будут только присматриваться. И только потом…
- Что потом? - насторожился я в ожидании хоть каких-то полезных сведений.
Но Гомел тут же меня разочаровал.
- Да кто их знает, что они придумают? - Он пожал плечами. – Да и не о том я веду с тобой речь. Я говорю о том, что до заката тебе совершенно не о чем волноваться.
Что ж, хорошо – приму это к сведению, и очень, очень, очень буду на это надеется.
Служба началась. Гомел бодро вышагивал за дверями склада, тихо что-то напевая себе под нос. Я сидел на мешках и изредка наворачивал круги по внутренней части склада. Что делал Гил я не знал – парень сидел тихо, как мышь, словно его и не было
Прошел час, за ним еще и еще. Иногда на склад заходили доверенные люди Гилло – кто за материалами, кто за инструментами. Общение с ними вносило разнообразие в наш скучный дозор. Но Юрия, та, кого мы ждали сильнее всех, так и не появлялась.
- Все еще договаривается! – объяснил мне Гилло.
Когда солнце стало клониться к вечеру, Гомел вдруг спросил, а полагается ли им еда. Я громко выругался. Проклиная себя за забывчивость, дал ему денег и отправил его купить нам чего-нибудь съестного. Сам же, закрыв дверь с внутренней стороны на засов, полез по балкам под крышу, чтобы проверить как дела у Гила.
Я не ошибся – несмотря на скуку, парень сиял, как солнечное отражение на стоячей воде.
- А-ну подвинься, – сказал я ему. Паренек подвинулся, уступая мне место на балке, и я, взглянув в окно, смог увидеть то же, что было видно ему. Хм – как оказалось, паренек видел меньше нашего - часть взора закрывала наша покатая черепичная крыша, а часть крыши соседних складов. Паренек мог увидеть только часть лежащей под ним улицы – угол дома, голову нищего, просящего подаяние, и второй ряд сложенных горкой ветхих бочек.
- Ну и как тебе это задание? – спросил я его, заведомо зная ответ.
- Прекрасно. Просто замечательно, - тут же ответил сидящий рядом лучник.
- Страшно?
- Не страшно.
- Скучно?
- Не скучно.
Ладно, хорошо – спрошу его по-другому.
- Если бы ты заранее знал, что оно будет такое, ты бы на него согласился? – задал я вопрос с подковыркой.
И получил от него тот же бодрый ответ.
- Конечно. Господин Кайн, вы даже не представляете, как много для меня это значит, - вновь заявил донельзя счастливый Гил. – Вы не представляете, какого это – день ото дня быть лишь младшим ребенком, за которого все решают, что он будет делать. А я – не такой. Я сын своего отца. И я должен всем показать, чему он меня научил. А иначе…. А иначе что тогда будет?
В его ответе прозвучало столько живой искренности, что я просто не знал, что ему ответить.
Громкий стук в дверь возвестил о том, что Гомел вернулся с едой. Мы быстро перекусили, и снова принялись наблюдать за тем, как медленно течет время.
Но, медленно не медленно, а солнце уже постепенно клонилось к горизонту. Вот оно коснулось самой высокой крыши, вот опускаясь, чиркнуло по соседней, и в конце исчезло между стен домов, выпустив наружу вечерний полумрак.
- А тут есть что-нибудь для освещения склада? – заметив подступающую тьму спросил я у паренька, задрав голову к едва видимым снизу перекрытиям.
- Конечно же есть. - Он кивнул. – В том углу лежит деревянный ящик. В нем есть несколько факелов для осмотра снаружи, и несколько магических фонарей для освещения внутри.
- Магических фонарей? – Я удивленно присвистнул. – Дорогая, как я слышал штуковина.
- Дорогая, но нужная, – заверил меня Гилл Гилло. – Открытый огонь – это один из двух из главных зол всех складов.
- А кто второй враг?
- Крысы. Но от крыс можно хоть как-нибудь защититься. Теми же мышеловками. А от огня? Никак. Он все сожжет в два счета. Поэтому, хочешь не хочешь, но нужно раскошеливаться.
Я согласился и раздал каждому по предмету: Гомелу – просмолённый факел, а нам с Гилом по широкому стеклянному сосуду, в центре которого катались два «огненных камня». Легкая встряска, искра, и камни стали сиять приятным ярким светом. Гомел же добыл огонь сам, просто проведя камнем по металлической части дубины. Несколько искр – и факел враз загорелся.
Получив огонь, мы снова продолжил сумеречно бдение.
Когда я в очередной раз подошел к полуприкрытой двери, Гомел тихо шикнул, привлекая мое внимание. Я тут же высунул голову наружу.
- Не договорились. – сообщил он мне грустным тоном.
Не договорились? О как?
- А с чего ты взял? – спросил я у него.
- Вон, видишь тех двух парней, что стоят за бочками? – Верзила кивнул головой в нужном направлении. Я пригляделся – за горкой бочек и правда стояли два типа. – Они нет-нет да присматриваются к складу.
- А может их просто теребит любопытство? – предположил я, частью разума понимая, что это не так.
- Нет – этот изучающий взгляд я везде узнаю, - уверил меня детина. – Я же только времени терся с этими бандами.
- И… насколько все… плохо? – спросил я его, опасливо потирая свой щит.
- Как я и сказал, пока ничего с нами не будит. Ну, постоят, ну, посмотрят. Рассмотрят сам склад, увидят, сколько нас и будут строить план. Или планы, смотря насколько у них вожак мозговитый, - важно протянул здоровяк.
Ну разумеется.
- То есть за эту ночь мы можем не переживать? - переспросил я его так, для пущей уверенности, глядя как черные тени хищно тянуться к нам.
- Да. Но и расслабляться нам тоже не стоит, - заявил он на удивление умно. - Если бандиты решат проверить нас, то будь уверен – до завтра они что-то придумают. У них точно будет какой-то план – можешь мне поверить. А есть ли план у нас? - спросил здоровяк и глянул на меня своими маленькими глазами.
- Да, план есть, - заверил я его. Не самый лучший, признаюсь, и довольно рискованный. Но если мои некромантские заклинания помогли мне выполнить первые два задания, то, почему бы мне не использовать их в третий раз, если они мне помогают?

Ночь прошла тихо, но напряженно. Закрыв дверь на засов, мы с Гилом остались внутри, а Гомел снаружи. Спали мы чутко, в полглаза, но до рассвета ничего такого не произошло. Дождавшись, когда солнце поднимется над крышами, мы отворили дверь склада, найдя только бодрствующего и скучающего от безделья верзилу.
И снова - ни следа Юрии. А это несомненно - очень скверный знак.
Хочешь не хочешь, а нужно приступать к выполнению плана. Только вначале нужно было избавиться от нежелательного свидетеля.
- Гилл, а, Гилл, - крикнул я в сторону бодрствующего паренька. – То, что тебя не было дома всю ночь, не станет для нас проблемой?
- Не-а! – весело раздалось с высоты. – Я сказал бабушке, что эти два дня пробуду у своего друга. И друга предупредил, чтоб он меня не выдал.
- Это хорошо, - подивился я такой проницательности. – Но давай сделаем так – пока суд да дело, смотайся как ты домой – отдохни и поешь как следует.
- А зачем? - Парень немного напрягся.
- Гомел говорит, что до обеда ничего не будет. Поэтому это лучшее время чтобы передохнуть.
- А почему не ты, или не Гомел? – прозвучало обиженно.
- Потому что я и Гомел, мы оба опытные бойцы. Для нас провести ночь вприглядку пара пустяков. А вот ты в таком деле неопытный новичок, - правдиво сказал ему я.
- Но я не хочу… Это будет не честно! - Гил не хотел соглашаться со своею неопытностью.
Но я намерен был от него избавиться.
- И тем не менее. Я уважаю твои старания, но к ночи ты должен быть отдохнувшим и выспавшимся. Так ты что не противься, а иди домой, - заявил я ему полуприказным тоном.
Паренек проворчал, но все же спустился, и бросив на меня напоследок недовольный взгляд, протиснулся сквозь ворота.
- Думаешь, вернется? – спросил у меня Гомел, когда мы провожали паренька взглядами. – Ведь этой ночью тут может быть несладко
- Несомненно вернется, - ответил я уверенно. – Ты его просто еще не знаешь. Упорства в этом парне хоть ковшом вычерпывай.
- Хоть ковшом? Ну-ну. - Гомел недоверчиво ухмыльнулся. – А как на счет мастерства?
- Это-то мы и проверим, - пообещал ему я, и, оторвавшись от верного проема, легкой походкой отправился в дальнюю часть склада.
Огонь и крысы – два главных зла для склада. И тот и те, могут тут все сожрать. И если от открытого огня бабушка Гилло защищала склады магическими светильниками, то от крыс она защищалась десятками крысоловок. Это были простые деревянные или металлические конструкции-клетки, которые закрывались при попадании грызуна. Кладешь приманку, ждешь, и через-какое-то время грызун тут как тут. Половина приманок оказались пустыми, половина - с мертвыми и высушенными от времени крысами. А в некоторых ловушках крысы умерли лишь недавно.
Но, что мертво для живых, еще живо для некромантов.
Тщательно прислушиваясь к звукам от ворот, я вынул из-за пояса небольшой черный мешочек с красной окантовкой, медленно положил его на ровные доски пола, и очень аккуратно принялся извлекать все его содержимое. Первым я вынул оттуда несколько черных свечей, затем – освещенный мелок, и напоследок, достал оттуда кривой ритуальный нож. Совсем немного, согласен. Но это все, что нужно для моих ритуалов. Для ритуалов воскресения нежити. Ибо, как сказано в книгах, «вот те четыре, что даруют посмертие – заклинание - поднимает, кровь – создает связь, свечи – дают возможность управлять поднятым, а ритуальный круг дает поднятому долголетие». И вот, передо мной, все три нужных инструмента. А кровь… Кровь для ритуала я всегда ношу с собой. А если точней, то в себе, ха-ха-ха.
Что ж, раз все на месте, то пора приниматься за дело. Вначале берем мелок, освященный богами зимы, и чертим на досках пола ритуальный круг. Немного времени и круг уже нарисован. По краям круга ставим черные свечи. Поджигать их не надо – в нужный момент они загорятся сами. В центр ритуального круга кладем нескольких мертвых крыс, из тех, что лучше сохранились. Затем берем в руки ритуальный нож, делаем на пальце небольшой надрез и окропляем головы тварей некромантской кровью.
Приготовления закончены. Осталось произнести заклинание.
И я произнес - слог за слогом, слово за словом. Странные слова. Страшные слова. Черные слова. Странные слова, которые никогда не услышит ухо непосвященного. Страшные слова, способные делать то, чего делать не след. Черные слова, способные проникнуть за грани возможного – призвать ушедшую душу, вернуть ее в ее тело, и не просто вернуть, а заставить повиноваться хозяину капель крови. Слова, способные вернуть душу. Слова, способные вернуть жизнь. Вернуть жизнь, и поставить ее на служение своему господину.
Я призывал магию вернуть то, что бездарно потеряно. Я велел магии вернуть то, что безнадежно утрачено. Я приказывал магии привести мне моих новых слуг. Я велел телам крыс воскреснуть. Я велел им слушать мои желания. Я велел им подчиняться моим указаниям. И я дал им силу и долголетие, что они служили мне так долго, как это только возможно – хотя б до конца весны.
Заунывное песнопение, сотканное из древних слов и жгучего желания, наконец, оборвалось. Последние отголоски магической энергии растворились в воздухе, оставив после себя лишь напряженную тишину. Черные свечи на миг вспыхнули и погасли, сделав свое дело. Я стоял, тяжело дыша, ощущая пульсацию силы в кончиках пальцев, и ждал. Ждал подтверждения того, что мои слова не были пустым звуком, что моя воля нашла отклик в бездонных глубинах магии.
Когда я закончил, на меня уставились маленькие бусинки глаз. Маленькие, красные, и безмерно преданные. Крысы щерились, радостно приветствуя своего господина и чуть ли не виляли хвостами, словно какие-то кошки. Они были здесь. Мои новые слуги.
Все – магия сработала, как ей и полагается. Осталось дело за мной. Я получил прислужников. Но как ими распорядится?
Я призадумался. Несомненно, крысы — это чуть ли не лучшее, что можно себе пожелать такому молодому некроманту, как я. Мой выбор был не случаен, и теперь, глядя на эти мерцающие глаза, я понимал, насколько он был верен.
Эти грызуны могут хорошо слышать. Их острый слух, усиленный магией, станет моими ушами в самых потаенных местах, улавливая шепот врагов и шорох скрытых опасностей. Они могут высоко прыгать, преодолевая препятствия, которые для человека были бы непреодолимы. Могут хорошо лазить – с их-то точеными когтями, цепляясь за любую неровность, проникая туда, куда не ступала нога человека. Могут больно кусать - с их-то зубами-резцами, способными прогрызть дерево и даже металл. В случае необходимости, они станут моим живым оружием, роем ярости, способным отвлечь или даже ранить противника. Они могут хорошо прятаться – приказал им вернуться в норы и только их и видели. Век ищи – не найдешь. Это их преимущество. Невидимость, способность словно растворяться в окружающей среде, делает их для меня идеальными помощниками.
И самое главное – если их кто-то все ж таки и увидит, то вряд ли подумает, что это – крыса-нежить. Подумает, что это самая обычная крыса, каких тут полно. Никто не заподозрит в обычной крысе, снующей по подвалу или канализации, посланника некроманта. В мире, где магия и ее проявления часто вызывают страх и подозрение, мои крысы-нежить останутся незамеченными, сливаясь с серой массой обыденности. Это дает мне просто огромное преимущество.
Словом, выгоды очевидны. Но всего несколько крыс… Нет, мне нужно больше, гораздо больше, чем несколько серых помощников. Во-первых, чем больше, тем лучше. А во-вторых, поскольку я не знаю, что именно ждем меня этой ночью, мне нужно к ней хорошо подготовиться. А хорошо подготовиться, это заполучить еще больше слуг. Как можно больше слуг!
Поэтому мой первый приказ для них был очевиден – пусть ныряют в норы, пусть ищут свои темные логова, и, возвращаясь, приносят с собой других, новых слуг. Живых или мертвых, целых или раненных – абсолютно не важно. Ведь для моей магии это не имеет ровно никакого значения.
Возвращался к Гомелу в приподнятом настроении духа, которое он, несмотря на свою простоту, в одно мгновенье заметил.
- Что-то случилось? – спросил он меня осторожно.
- Случилось? У меня? Да что у меня такого могло случится? - Я попытался сделать серьезный вид, но это получалось с трудом.
- То есть ничего не случилось? – с неким подозрением переспросил он меня.
- Совершеннейшим образом ничего, - снова ответил я, но улыбку до ушей сложно было упрятать.
- Ничего? А чего у тебя такая рожа, словно ты получил приглашение от главной жрицы любви? – спросил он меня, одаривая едким смешком.
- Я? – Я невинно хлопнул ресницами, как это делают девушки.
- Или как будто ты нашел кошель золотых монет?
- Я? – Ресницы затрепетали, как крылья бабочки на легком ветру.
- Или как будто тебя повысила в ранге с «красного» наемника на «оранжевого»?
- Я? Меня? Да что ты! – Я захлопал ресницами, словно простыня, забытая на веревке перед надвигающимся ураганом. – Ничего не знаю. Ничего не случилось. И я такой же, как и всегда, самый что ни на есть обычный, - сопротивлялся я.
- Ты? Обычный? Ну-ну. – Гомел ухмыльнулся, но больше вопросов задавать не стал. Все верно – если кто-то тебе чего-нибудь не рассказывает, значит, на то есть причина.
Теперь мое время шло куда веселей – делая очередной обход по складу, я каждый раз наталкивался на очередной подарок. Если он был еще жив, я душил его своей «петлей Ашеры» - нежить нежитью, но предпочтительно, чтобы у трупа перед поднятием кости были целы. Затем я относил трупики в ритуальный круг, и когда их набиралось достаточное количество, повторял ритуал.
Когда вернулся Гил, у меня в подчинении была уже целая небольшая армия. Когда скрывать ритуал не было возможности, а приказал своим слугам залезть в норы и ждать приказа.
Чем ниже садилось солнце, тем более хмурым становился Гомел. Юрия все не показывалась. А рядом со складом стали появляться подозрительные на его взгляд типы.
- Скоро что-то будет, - хмуро бросил он.
И не ошибся.
Через какое-то время к нашему складу подошла небольшая пьяная компания. Как только я услышал подозрительный шум, то тут же подошел к двери и стал за ней, тщательно прислушиваясь.
- Эй, а ты кто такой? – раздался громкий, слегка подвыпивший голос, который он неожиданности заставил меня вздрогнуть.
- Верно. Тут Авель должен стоять. А его нет. И тут ты. Ты куда Авеля дел, верзила? – прогремел вслед за ним еще один подвыпивший голос.
- Не стой на пути – дай нам пройти, - громко прокричал третий. Еще несколько голосов стали ему неистово поддакивать.
Шестеро на одного. Самое время исправлять ситуацию.
Я сделал шаг вперед и мягко протиснулся сквозь приоткрытую дверь, окидывая взглядом всех незваных гостей. Шестеро. Как я и думал, шестеро. И все, как на подбор, здоровые и плечистые мужики разной степени неухоженности – от просто давно не мытых и до слегка завонявших. Нестриженные бороды, грязные рожи, немытая и местами порванная одежда. Но ни у кого из них - никакого оружия. Но даже без этого шесть крепких мужиков на двух юношей вроде нас - это чересчур много. Даже Гомел стоял в растерянности, совершенно не зная, хвататься ему за дубину чтобы дать отпор, или же не хвататься. Опасности пока вроде бы не было, но воздух вокруг звенел от напряжения.
Появление молодого человека в кожаной броне, со щитом на плече и мечом у пояса заставило их немного умерить свой гневный пыл. Чем я и воспользовался, попытавшись разрядить обстановку.
- Добрый вечер господа, - начал я крайне вежливо. – С чего такой сыр-бор? С чего крик и такое негодование?
Пятеро забияк как по команде взглянули на одного из своих, самого чистого на вид и самого опрятного – по крайней мере, у него одного его волосы хотя бы выглядели ухоженными, а борода, хоть изредка, но бывала стриженной. Видимо, в этой компании задир и забияк он считался за главного.
- А ты кто такой? И что ты сделал с Авелем? - гневно спросил он меня, сам переходя в наступление.
- Авель? Тут нет никакого Авеля, - спокойно ответил я им.
- А кто же тогда тут есть? - спросил мужчина с, казалось бы, искренним удивлением.
- Я и несколько стражей, - вежливо сообщил я им, не уточняя количества.
- Но тут всегда был только Авель. И он нам был очень рад, - проговорил мужчина.
- Да, да, - поддержал его один из пришедших, с переломанным носом. – Он всегда давал нам бочонок пива в долг.
- Или два! - раздалось из толпы подвыпившие голоса. - Или три! И никогда не отказывал!
- Но это не трактир. Это склад, - заявил я им очевидное.
- Мы знаем, что тут склады, - улыбнулся главарь. – Поэтому мы и шли сюда, потому как Авель продавал нам бочонки по очень низкой цене.
Вон оно как? Очень похоже на правду. Однако к нашему складу дело не имело.
- Но это не тот склад. Это склад госпожи Гилло. И, смею вас заверить, что тут пива не наливают, - снова заметил я, всем своим видом давая понять, что разговор закончен.
- Но мы пришли куда надо, - не отставал заводила. – Я не мог перепутать!
- Это точно то место, – поддакнул ему второй. – Этот тип просто жадный и не хочет нам наливать!
Всего одно мгновение, и толпа вспыхнула яростью.
- Жадный гад, жадный! Скупердяй! Хапуга! Скряга! – поддержали его остальные. - Ату его, ату! Тесни его в сторону! Не хочет налить, так мы сами возьмем! - Глаза мужиков запылали, а пальцы сжались во внушительные кулаки.
- Наподдадим им, наподдадим! – Толпа, как один, сделала шаг вперёд, нестройно наваливаясь всей массой.
При знаюсь, я немножечко растерялся. Я собирался сражаться с вооруженными до зубов бандитами, но поднимать меч на пьяную толпу у меня не было в мыслях. А без оружия… Без оружия нам такую толпу никак не остановить.
Но все решилось быстро. Неожиданно между створок показался острый наконечник стрелы, а за ним прозвучал уверенный юный голос:
- Наподдадим? Наподдадим? Я вам сам сейчас так наподдам, что до дома не унесете. Или вы слов уже не понимаете? Так может мои стрелы научат вас уму разуму?
Один удар сердца – и вся враждебность слетела со злобных рож. Как и пьяное покачивание и корявый язык.
- Все, уходим, уходим, - заявил главарь задир, и даже выставил ладони вперёд, чтобы мы лучше поняли. -Мы ошиблись, промахнулись. С кем не бывает. Мы просто сейчас уйдем и все обо всем забудут, - заверил он нас троих и вся толпа, так и не поворачиваясь, отошла за один из складов и скрылась за углом.
Мы трое дружно выдохнули. Но, увы, ненадолго.
- Это было то, что я думаю? – хмуро спросил я Гомела.
- Да, все так. Гомел думать, что это была разведка. Хотели взять нас нахрапом. По-иному – на дурачка. Но - не получилось.
- Скажем спасибо Гилу. – Я сунул голову за дверь у подмигнул улыбающемуся парнишке. Затем зашел туда весь и позвал Гомела. - Теперь наружу мы не ногой. До самого рассвета будем сидеть здесь.
- Знать бы чего нам ждать… - хмуро проворчал здоровяк, делая Гилу ленивый кивок в благодарность. Оценил его, молодец. И я оценил это тоже.
- Значит, будем готовиться ко всему, - отдал я им приказ.
Запершись внутри склада, мы потеряли последнюю толику вечернего света. Но благо, магических светильников у нас было в избытке, и мы, взяв их по штуке, разошлись по своим местам.
Какое-то время ничего не происходило. Снаружи доносились лишь отголоски ночной жизни: редкий говор запоздалых гуляк, стремительный топот копыт проскакавшего всадника, и отчаянный, полный боли зов женщины, ищущей своего пьяного мужа. Но от тех, кого мы ждали, от наших недоброжелателей, не исходило ни звука, ни слова. Эта звенящая пустота, это полное отсутствие враждебных действий, странным образом, выматывало сильнее любого открытого противостояния. Напряжение нарастало, как туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. И это чрезвычайно выматывало.
Но вот, наконец, что-то начало происходить. Сначала я, а затем и Гомел, уловили едва различимый, тихий шум, доносившийся снаружи. Он был неуловим, словно шепот ветра, но в нем чувствовалась какая-то зловещая целеустремленность. Стремительно, словно ведомые инстинктом, мы бросились к дальней части склада. Прижавшись ухом к прохладным, шершавым бревнам стены, мы замерли, вслушиваясь в источник этого странного, нарастающего звука.
Сначала мы смогли различить крадущиеся шаги. Множество шагов, осторожных, но уверенных, постепенно приближающихся к определенному месту. Изредка доносились тихие шепотки, обрывки злобных переругиваний, но смысл этих слов ускользал от нас, оставаясь за завесой тайны. Затем раздался еще один, более отчетливый и подозрительный звук – аккуратный, тихий, вибрирующий удар. Словно к стене склада прислонили что-то высокое, что-то, что могло послужить кому-то надежной опорой.
Лестница! Они прислонили к стенке склада лестницу! Как пить дать они хотят взобраться на крышу! И если им это удастся, то проблемы у нас сразу удвоятся!
Сердце забилось в бешеном ритме. Нужно было действовать срочно. Я тут же закрыл глаза, и сосредоточившись, отдал своим новым слугам отчаянный приказ – я повелел им вылезти из своих нор и оказавшись за пределами склада напасть на всех людей, которые им попадутся. Да, я понимал, что это звучит не очень продуманно, возможно, даже дико. Но я должен был действовать быстро, без колебаний.
Я снова открыл глаза и принялся внимательно прислуживаться к тем звукам, что звучали за складом. И даже куда более внимательнее, чем я слушал прежде. Вдвое, втрое, в десять раз внимательнее! Вначале, казалось, что снаружи ничего не изменилось – я слышал все те же напряженные шепотки и приглушенную ругань. Но вот, по неизвестной, как казалось, причине, ругани становилось все больше и больше. Вот она уже стала не такой приглушенной – возбужденные чем-то люди забыли о необходимости соблюдать тишину. Вот раздался удар чем-то тяжелым о землю, затем еще и еще. Ко всему этому добавились звуки борьбы, толчеи. Затем ко всему этому добавился громкий крик: «идиоты, держите лестницу», и, как мне показалось. Голос этот был нам очень знакомым. Но приказ запоздал – вслед за приказом главаря последовал громкий скользящий звук, за ним удар и треск ломающейся во многих местах древесины.
- Тупицы! Недоумки! Недоросли криворукие! – выдал главарь без стеснения.
- А вдруг они заразные? – услышал я испуганный голос.
- И вы этого боитесь? Да вам не их - вам меня бояться надо, дылды вы стоеросовые! – рыкнуло в ответ.
Еще немного, и всякий шум за стеной затих.
- Я слышал снаружи шум. Кто знает, что это было? – тут же раздался сверху взволнованный голос Гила.
Пока я размышлял как ответить, ему отозвался Гомел.
- Эти поганцы задумали влезть на крышу нашего склада, - правильно объяснил он причины внешнего шума. – Судя по шуму, их было где-то полдюжины. И они взяли с собой лестницу. Но что-то пошло не так и лестница упала, тем самым сорвав их коварный план. Кайл, нет мыслей, что у них там случилось? – повернул голову вниз спросил Гомел у меня.
- Да откуда мне знать? - Я тут же состряпал на лице растерянное выражение. – Я же все время был тут вместе с вами, и о том, что там произошло, не имею понятия.
Все верно - я был тут вместе с вами. Откуда же мне знать, что случилось снаружи? Однако снаружи была крысиная рать. Моя крысиная рать, состоящая из крыс-нежити. И пусть я в этой стычке потерял пять или шесть своих верных хвостатых слуг, главное, что план врага полетел насмарку.
Однако, как оказалось, обрадовался я преждевременно. Через какое-то время мне стало казаться, что я слышу сверху какой-то подозрительный шум. Не громкий, не навязчивый, а наоборот – нарочито тихий, словно кто-то старался не потревожить мой покой. Это был не стук, не скрип, не шорох. Это было что-то более мягкое, более неопределенное, что заставляло мои мысли метаться в поисках объяснения.
Я замер, прислушиваясь. Шум был настолько тонким, что казалось, он мог быть порождением ветра, играющего с ветвями деревьев за окном, или же просто отголоском моих собственных мыслей. Но что-то в его характере было слишком уж целенаправленным, слишком осторожным. Это не был случайный звук. Это было движение, скрытое, но ощутимое. Не внутри склада, а снаружи, на невидимой изнутри крыше.
Мое сердце начало биться быстрее. Я пытался рационализировать: может быть, это соседи сверху? Но они были тихими, и их обычные звуки были совершенно иными. Может быть, это животное? Но какой зверь мог издавать такой мягкий, такой неопределенный шум?
Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, отсечь все посторонние мысли. Шум продолжался, то затихая, то вновь появляясь, словно кто-то осторожно прощупывал пространство, проверяя, не привлечет ли он моего внимания
А может я накручиваю себя и мне это только кажется?
К счастью, этот шум слышал не я один.
- Слышите? – насторожен крикнул ближе всех находящийся к крыше Гил. – Слышите этот звук?
- Слышим, - ответил я, продолжая настороженно вслушиваться в непонятные шорохи.
- И я тоже слышу… наверное, - неуверенно буркнул Гомел.
- Что это, как по-вашему? – снова спросил паренек, нервно перебирая холеными пальцами по тетиве лука. -Вроде кто-то ходит по крыше, но что или кто – не понятно.
- Вроде похоже на кошку, - ответил я первое что пришло на ум.
- Да нет, вроде как что-то большее. Наверняка что-то размером с собаку, - не согласился Гил.
- Откуда на крыше собака? – искренне возмутился такому ответу детина.
- Я… Я не говорил, что на крыше собака, - несколько раздраженно тут же поправился Гил. - Я говорил, что там что-то размером с собаку. Кошки размером поменьше и от них не может быть столько шума.
Кошки, собаки. В обычный день я с ними бы согласился. Но - не сегодня. И уж точно не после того, что произошло так недавно.
Шум сверху не прекращался, отчего тревога в моей душе начала прорастать, как сорняк. Я чувствовал себя уязвимым, словно невидимый наблюдатель следил за каждым моим движением. Этот мягкий, подозрительный шум стал символом чего-то неизвестного, чего-то, что могло таиться в тени, ожидая своего часа.
Я встал, стараясь двигаться как можно тише. Каждый мой шаг казался оглушительным на фоне этой едва слышимого шуршания сверху. Я нервно ходил с одного места на другое, отчаянно пытаясь понять. Откуда именно он идет. В одном месте мне показалось, что шум стал чуть более отчетливым, но по-прежнему оставался загадкой. Он был похож на прикосновение чего-то мягкого, но с ощутимой тяжестью. Этот подозрительный шум, такой мягкий и неопределенный, стал для меня предвестником чего-то, что еще не раскрылось, но уже ощущалось. И в этой тишине, нарушаемой лишь этим тревожным эхом, я чувствовал, как мое сердце замирает в предвкушении неизвестности.
- Там! – неожиданно крикнул Гил и стремительно развернувшись, указал стрелой лука на что-то полупрозрачное. Вначале я увидел какой-то странный блеск, и мне показалось, что вниз течет тоненький ручеек, как это бывает с прохудившейся крышей. Но нет – мгновение спустя стоящий спокойно Гомел вдруг схватился за шею и стал конвульсивно дергаться, словно в безумной пляске. Но отчего? Почему? Со стороны казалось, что он задыхается, а его крепкие руки пытаются помочь шее сделать хоть еще один вздох. И тут меня озарило - этот блеск вовсе не блеск воды. Это - блеск волос. И это не ручеек, ведь дождя-то нет. Это - леска-удавка. Длинная веревка с петлей, сплетенная из тонких волос. И Гомел случайно оказался под ней и вот-вот может стать ее жертвой.
Вот же сущий кошмар! Надо что-то делать!
Мгновение спустя сверху просвистела стрела – молодой паренек все понял вместе со мной и попытался помочь ему как умел. К несчастью, его стрела не попала в цель, а пролетела рядом. Всего в двух пальцах от цели, но, однако же мимо. Судьба Гомела висела практически на волоске, и я, забыв обо всем, срочно принялся действовать – закрыв глаза, я, мысленно выбрав одну из крыс я приказал ей мчаться ко мне что есть сил. Новый свист стрелы, и, о проклятье, вновь мимо. Ближе, чем в первый раз, но опять-таки мимо. Ладно, была не была – крыса уже взобралась на черный тюк, и, согласно команде, прыгнула на еле видимую леску. Острые крысиные зубы щелкнули всего один раз, и освобожденное тело кулем упало на землю.
- Гил, гляди в оба! – злобно рыкнул я, и быстрее заклятья помчался на помощь верзиле.
На мое удивление детина очухался быстро. Маленькие глазки очень быстро открылись, рот широко глотнул воздух, отчего бледные щеки тут же порозовели.
Но это меня сильно не порадовало.
- Гомел, чтоб тебе пусто было! – выругался я на него. – Ты же сказал, что тут ничего опасного! Ты же говорил, что убийств тут не будет, – набросился я на него, как орел на сойку.
- Так ничего бы, фух, и не было бы, - прохрипел он, как только смог вновь говорить.
- Да? А это что? - Я показал на снятую мной удавку.
- Это просто гаротта, - объявил он так, словно речь шла о куске самой обычной бельевой веревки. - Гомел думать, что его собирались бы только придушить, а потом заставить тебя признать свое поражение.
- Признать свое поражение?
- Ну или как-то так, – ответил он, присаживаясь. – Тебе бы сказали «или моя жизнь, или твое поражение». То есть признавайся, что из тебя плохая охрана и отдавай место нам, тем кто ловчее тебя. Упираться тут смысла нет. Вот такой вот подход.
- И что, такая вещь тебя совсем не смущает? - спросил я верзилу, оглядывая красный рубец.
- А чего возмущаться? Тут все честь по чести - кто сильней тот и владей. Так-то, - вымолвил он с достоинством. Однако, присмотревшись к куску лески-удавки, он вдруг кое-что понял. - Раз я вижу леску, и не вижу открытых дверей, это значит, что у них все пошло не по плану? Что вы не сдались? Как же вы тогда выкрутились? - спросил он у нас обоих.
Пока я лихорадочно думал над ответом, сверху раздался разочарованный голос.
- Увы, я не знаю. Я как раз полез в колчан за новой стрелой. Миг ты еще висишь. А через миг ты просто упал, - ответил ему парнишка.
Так это получается, что Гил ничего не видел? А это значит, что я могу говорить ему что хочу?
- Да просто у них, м-м-м, не выдержала гаротта, - ответил я первое, что пришло мне на ум. – Видимо, эта штука не была рассчитана под твой солидный вес, - заявил я ему, расплываясь в улыбке.
- Уверен? – Гомел явно мне не поверил.
- Уверен.
- Хм... - Здоровяк призадумался. – Насколько я слышал, мастера таких дел очень, м-м-м, мастеровитые. Они не могут допускать таких детских ошибок.
- Могу, не могут. Чего ты ко мне пристал? – заявил я с непорочным лицом младенца. – Я про тех мастеров совсем ничего не знаю. Но вот ты, а вот часть лески. Прими это и согласись.
Простодушный Гомел долго не сопротивлялся.
- Значит я удачливый, - сделал свой вывод он.
- Ну да, ну да – ты у нас точно удачливый, - с еле скрываемой усмешкой ответил я, мысленно приказывая героической крысе убираться подальше.
Теперь нам приходилось быть еще более осмотрительными и во все глаза смотреть за всем подозрительным, пытаясь уловить малейший признак опасности. Но, как ни странно, ничего необычного не происходило. За стенами царила тишина, а шорохи на крыше, которые раньше казались предвестниками беды, почти прекратились.
Можно было подумать, что у наших недоброжелателей закончились идеи, а потому у них больше не осталось никаких планов. Это было разумное предположение, ведь они наверняка собирались вытурить на отсюда если не с первого, то со второго раза. А мы им вот какую свинью-то подложили, спутали все карты и сломали все удочки.
Хоть бы все так и было, хоть бы все так и было… Очень хотелось надеяться, что все худшее уже позади.
Наши ожидания разрушились с внезапностью вспыхнувшей молнии - над нами раздался громкий скрежет отодвинутых черепиц. Миг, и в нас полетело нечто непонятное - то ли какой-то горшочек, толи какой-то бурдюк. Не понимая, что это, мы с Гомелом тут же бросились в рассыпную – он в одну сторону от брошенного на пол предмета, а я – в другую сторону. Странная штука упала на пол, но вместо того, чтобы расколоться на части или, не дай боги, взорваться, она принялась громко шипеть и яростно крутиться, одновременно выпуская из себя густые клубы желто-сизого дыма.
- Дымовая бомба! – громко выкрикнул Гомел, отчаянно отскакивая от упавшего предмета на несколько шагов.
Дымовая бомба. Пока я соображал, что это за штука, и чего именно мне нужно бояться, как первые клубы дыма добрались до моего лица. Это был просто кошмар и ужас - стало казаться, что кто-то каким-то образом насыпал мне в глаза, горло и нос по пригоршне жгучего перца. Под действием дыма мои глаза тут же налились огромными слезами, нос мгновенно брызнул соплями, а горло стало пытаться кашлем вывернуть меня наизнанку.
В какой-то момент мне показалось, что я попал под влияние моего заклинания «петли Ашеры», и именно это даровало мне просветление. Так вот в чем соль сего действа! Вот в чем смысл этой бомбы! Она своим едким дымом не только делало любое сопротивление бессмысленным, а делало бессмысленным само нахождение на складе. Я сразу почувствовал, как мои ноги машинально ведут меня в сторону намертво закрытого засова, а в голове нет ни одной мысли кроме единственной – бежать скорей отсюда, и не важно куда. Лишь бы отсюда! Прочь из объятий дыма! Куда угодно, но прочь! Только бы освободиться из удушливых объятий рвущего на части кашля. Лишь бы глотнуть немного спасительного прохладного воздуха!
Хитро. Страшно хитро. Ни воин, ни лучник, ни даже маг ничего тут не смогут поделать. Всем им надо дышать, ведь никто не может сражаться, не вдыхая воздуха. Магу даже хуже их всех – магу для защиты или нападения пришлось бы читать какое-то заклинание. Но с таким едким дымом об этом даже и не чего мечтать. Он не убивает, не ранит напрямую, но лишает людей самого главного – возможности действовать, мыслить, сопротивляться. Она превращает сильного воина в беспомощного кашляющего ребенка, а могущественного мага – в немого заложника собственного дыхания.
К счастью, я не был беспомощным, ведь, все что нужно, я сделал заранее. Стремительно мчась ко все еще закрытому засову, в надежде на то, что перепуганный Гомел не успел до него первым добраться и еще не смог его открыть, я мысленно дал приказ всей крысиной стае. Мои слова, не произнесенные вслух, но пропитанные силой моего желания, разнеслись по темным углам, по скрытым щелям, по всем тем местам, где они обитали: «делайте, что хотите, а источник дыма должен отсюда исчезнуть! Мне вовсе все рано, что вы с ним будете делать! Рвите его, ешьте его или же унесите! Куда угодно, но – прочь!!!»
У ворот склада стало немного полегче - душные клубы дыма еще не успели сюда добраться, оставив нас в относительном покое. Здоровяк Гомел стоял у крепкого засова, яростно откашливаясь, но его глаза смотрели не на него, а сквозь толстые двери. Он понимал, что будет, если он их откроет. Знал, кто или что будет ждать нас снаружи с от души распростертыми объятьями. Ждал и не осмеливался положить руки на холодное железо и сделать всего одно такое простое движение. Ждал и сомневался, бросая на меня вопрошающий взгляд.
Я замахал руками, приказывая ему подождать. Здоровяк, подчиняясь, еще плотнее прижал руку к лицу, пытаясь защититься от невидимой угрозы. Время тянулось мучительно медленно, каждое мгновение казалась вечностью. Мы ждали, затаив дыхание, наблюдая за настоящим чудом. Опасный дым, который еще недавно грозил поглотить все вокруг, словно потерял свою силу. Он больше не рвался во все стороны, не пытался задушить нас, а оставался на месте, словно уставший зверь. Мы продолжали ждать, и постепенно, с каждым мгновением, приходило осознание: дым начал рассеиваться.
- Это… как? – с удивлением выдавил ничего не понимающий Гомел.
- Понятия не имею. - Я невинно пожал плечами. – Может Гил что-то видел. Гил? - Я поднял голову к верху.
- Я? Видел? Да я и сейчас почти ничего не вижу. Я сижу весь в слезах, словно девица на выданье, - раздалось мне в ответ.
- О как! – я повернулся к Гомелу. – Слышишь? Даже Гил не знает.
- Но как они могли так ошибиться. Еще бы чуть-чуть и… - Он с испугом взглянул на засов и сделал шаг назад.
- Просто мы - везунчики. Все мы, а не только ты, - бросил я ему идею для размышления. Здоровяк озадаченно замолк и погрузившись в мысли, ни о чем больше не спрашивал. А Гил не спрашивал меня и подавно – ушла беда и ладно. Одним подвигом больше, чему он только рад.
И это меня невероятно устраивало – чем меньше будет у моей команды вопросов, тем мне будет лучше.
Когда дым окончательно рассеялся, я смог подумать надо всем случившемся. Что я смог понять? Я понял то, что местные бандиты могут оказаться опаснее даже некоторых чудовищ, и когда Юрия все же придет за нами, я объясню ей, насколько она неправа, заигрывая с такими опасными силами.
Но было и другое прозрение, более глубокое и неожиданное. Я понял, что некромантия, может стать весьма полезным подспорьем для решения проблем, которые стандартными средствами решить либо трудно, либо вовсе невозможно. В пылу схватки, когда все другие пути были отрезаны, именно некромантия давала мне шанс победить – как и в первый, второй, и в этот, третий раз. Я осознал, что некромантия – это не только магия для сражений в глухих лесах. Если подойти к ней с умом, действовать благоразумно и осторожно, эта сила может найти свое место даже в шумном, суетливом городе, помогая справляться с самыми непредсказуемыми вызовами.

Когда дело Юрии подошло к концу, и мы с победной миной покинули склад, я решил, что самое дело позаботиться о себе. Поскольку все три сестры теперь мне были должны, я собирался признаться каждой из них, зачем явился в их дом и попросить их помощи.
Само собой, я решил сделать это по очереди.
Первым делом я поговорил с Лараной.
Я выбрал для этого самое удачное время, когда сестра взяла ножницы и отправилась в сад, чтобы срезать увядшие прошлогодние лозы. Я увязался за ней, а после пригласил ее посидеть в беседке, где и рассказал о причине своего появления в доме.
Вначале эта новость немного ее озадачила.
- То есть Гил пошел в гильдию наемников, чтобы найти кого-то для Солы… - Рот белокожей испуганно приоткрылся, и она тут же закрыла его своими тонкими пальцами. – Он же мог встретить там кого угодно. Просто кого угодно. Хорошо, что ему попался новичок вроде тебя. А если бы он встретил какого-нибудь плута или обманщика? Да он бы мог годами с Гила веревки вить!
Мне было приятно видеть, что Ларана искренне переживает за своего младшего брата.
- Ты ошибаешься, - попробовал я ее успокоить. – Во-первых Гил, хоть немного, но разбирается в людях, поэтому стал говорить со мной, а не с кем-то другим. А во-вторых… Гил не так беззащитен, как тебе может казаться, - попытался я хоть немного поднять его влияние. – Он смел, находчив, имеет твёрдый характер, и хорошо чтить память своего отца. Только при всем при этом он ничего не может поделать с Солой. Вот и придумал, то, что первым пришло на ум.
Мысль о непутевой сестре заставили врачевательницу ненадолго задуматься.
- Сола, да? – протянула она нахмурившись. – До меня доходили подобные слухи о ней. Но мы, если честно, никогда не дружили. Сначала я ей завидовала, потому что она была у мамы любимицей. Потом были похороны, затем новая жизнь, попытки попасть на службу в городскую больницу… Отношения с ней у меня так и не наладились. Да и Сола сама не спешила идти на сближение. Я даже не знаю, как с ней поговорить.
- Не знаешь? – Я немного напрягся.
- Не знаю. Но я… Я попробую. Попробую воззвать к ее чувству долга и к чувству чести. И не ради тебя, хоть ты мне и помог, а ради нашей семьи. Ее любовные похождения это словно болезнь – раньше или позже, но это аукнется на всей нашей семье.
Ларана пообещала поговорить с ней в тот же день, и уже этим же вечером мы снова я ней увиделись у беседки. К несчастью, результат разговоров можно было прочесть по ее осунувшемуся лицу.
- Не получилось? - спросил я у нее, прекрасно понимая, каким будет ответ.
- Нет. - Ларана растерянно мотнула головой, и ее черные волосы хлестнули ее по щекам. - Она… Она меня просто высмеяла. Она сказала… Сказала, что честь и долг для нее ничего не значат. Что мы, ее сестры, всегда думали только о себе, и что теперь она вольна выбирать, как ей строить жизнь. Но это неправда, неправда… - Ларана вдруг громко и искренне разрыдалась. Мне бы ее обнять, но я, как дурак, не смог пошевелиться и лишь наблюдал, как по ее щекам текут слезы. – Глядя на нее за обеденным столом я до сих пор видела лишь свою маленькую сестру. Маленькую Солу. И даже ее новые волосы ничего не меняли - для меня она всегда оставалась только младшей сестрой. А оказалось… - Девушка взяла себя в руки и утерла слезы рукавом платья. – Обидно. Очень обидно. Но уже ничего не поделаешь, - произнесла она голосом полным отчаяния.
Я пожал плечами – Ларана сделал все от нее зависящее. О большем я ее просто просить не мог.
На следующий день я решил поговорить об этом с Нарварой. Я застал рыжеволосую в одной из кладовых, где она пыталась состряпать список для ближайших покупок. Когда она закончила дело, я попросил ее присесть на мешок с крупой, а сам, оперившись на косяк, правдиво изложил ей историю.
Нарвару мое признание искренне рассмешило.
- Гил? Гил пошел в это скопище тупых и немытых мужланов чтобы что? Чтобы нажаловаться на Солу? – Она громко рассмеялась и так стала махать руками, что чуть не сбросила с полки бочонок квашенных помидоров. – Ой, не могу. Ой, держите меня трое. – И снова - заразительный смех запрыгал по небольшой комнатке. – Пошел к наемникам вместо того, бы просто отшлепать ее? Сказал бы он мне, и я бы сама ее тут же отшлепала – вот этой вот рукой, - добавила девушка, поднимая руку и вертя ее передо мною, чтобы я убедился, что ее ладонь может не только поднимать вилку да ложку.
- А что, если мы посмотрим на это с другой стороны? Возможно, дело не только в Гиле. Может, проблема в вас? – тут же вступился я за своего паренька. – Если он не пошел к вам за помощью, может, он на эту помощь даже не рассчитывал? Он в семье единственный парень, а вокруг него только женщины. Разве он мог пожаловаться вам на одну из вас?
Нарвара прекратила смеяться и глянула на меня глубоким задумчивым взглядом. Прочем, думала она недолго.
- Давай так. Ты мне помог, и я помогу тебе, а заодно и Гилу, - уверенным тоном объявила она, резво вставая с мешка. – Честно признаться я и не думала, что все так далеко зайдет. Мои друзья в храме говорили мне, что моя младшая позволяет лишнего. И если все подтвердится, то я клянусь, моя рука выбьет дурь из той несносной попы.
Мы договорились встретиться в ней в тот же день и поговорить после того, как она вернется с покупками. День стал клонится к вечеру, и лишь когда солнце коснулось крыш близлежащих домов, Нарвара показалась из дома. Вид у нее был настолько огорошенный и смущенный, что я боялся представить, что там произошло.
- Что-то случилось? - спросил я ее. В моем голосе прозвучала легкая тревога. Я понимал, что уж кто-кто, а Нарвара точно может за себя постоять. Но ее растерянный вид внушал мне некоторое, м-м-м, волнение.
- Кайн, представляешь! Она меня ударила? – заявила рыжая крайне растерянным тоном.
- Кто? Сола?
- Да.
- Ударила тебя?
- Да.
- Не верю своим ушам, - отозвался я искренне.
- Ага. А я не верю своим словам, - заявила Нарвара, потихоньку возвращая уверенность. – Я к ней пришла, стала распекать ее за такое поведение. Сказала, что если хоть раз еще о таком услышу, то быть ее попке битой вот этой самой ладонью. - Она подняла вверх свою медную пятерню и в первый раз ее рука дрогнула. – А она…
- Что она? – спросил я ее с тревогой.
- А она сама ударила меня по лицу. Ударила и сказала, что никто не вправе бить ее. Что бить может только ее мать. А поскольку я не она… - Голос Нарвары дрогнул. – Я же не собиралась бить ее прямо сейчас. Да если бы и ударила, то, клянусь, не сильно. Чтобы в назидание… Чтобы не шалила... Чтобы не поступала так… А она…
- Сильно ударила? – Я моментально почувствовал, как у меня сжались пальцы.
- Сильно… для девушки. Но не для меня. Я это переживу. Просто как-то... обидно, - тяжело вздохнула сестра. - Я же старшая. Я думала, что она меня послушается. Я же хочу хорошего. Я же это, как мать. Из таких побуждений, - сбивчиво пояснила она.
На миг мы замолчали, не зная, что и сказать.
- Жаль, что так получилось, - ответил я все что мог.
- Зато будет мне наука, – с горечью сказала Нарвара. – Искала волю богов, а упустила из виду самое важное - свою младшую сестру, - стала сокрушаться она.
Дальше говорить было не о чем, и я поспешил покинуть этот двор.
Делать нечего – пришлось просить о помощи Юрию.
Мы снова сидели в той же самой столовой, на тех же самых местах, но уже не она, а я, рассказывал историю.
- То есть наем, да? – Юрия вынырнула из пучины раздумий и с многозначительным видом взглянула на меня. – Я и тогда не верила, что наш Гил, наш милый Гил, может подружиться с наемником. Даже пусть с новичком. И уж тем более я в этом засомневалась, когда сестры стали рассказывать, как ты им помог.
- Считаете, что такой, как Гил ничем бы не смог меня заинтересовать? – И снова я испытываю сплошное удовольствие от общения. С Юрией нет страха быть осужденным, нет необходимости подбирать слова с особой осторожностью, опасаясь обидеть. Есть лишь свобода быть собой и говорить то, что думаешь. Словно нет людей, а есть только слова.
- Гил? Конечно же, нет, - сказала она то, что думала. – Я не говорю, что он плох. Но он просто младший ребенок. Младший... во всем, если ты меня понимаешь.
- Боюсь, госпожа Юрия, что вы его недооцениваете, - улыбнулся я ей.
- Правда? - недоумение девушки было искренним.
- Поверьте мне – он вас еще сильно увидит, - вернул я ей ее искренность.
- Что ж, поверю на слово. - Девушка кивнула. – Что до того, что ты сказал о Соле… Ты уверен, что это правда, а не досужие сплетни? – спросила она меня.
- Уверен. Более чем уверен, - спокойно ответил я. – В первом случае так рассказал мне Гил.
- Ну, в женских делах он мало что понимает, - отмахнулась она.
- Во-вторых есть мои личные наблюдения, – осторожно добавил я, не вдаваясь в детали.
Юрия задумчиво мигнула, но ничего не сказала.
- Ну, а в-третьих… Я уже говорил об этом с Лараной и Нарварой, и они подтвердили все мои сомнения, - добил я ее.
На этот раз старшая сестра молчала неожиданно долго.
- Хорошо, если так… Если все так, тогда я пойду и поговорю с ней, - подумав, решалась она. – Вначале я, конечно, хорошенько ее обо всем расспрошу - мне просто не верится в то, что ты говоришь. Но если все это так, если все это правда, то я объясню ей, что это может плохо закончиться. - Она не договорила, а я не стал просить большего.
Вечером я снова зашел в этот дом. На этот раз я надеялся, что ответ будет иным.
Но увы, увы.
- Грустно признать, - ответила мне она, едва я переступил порог. – Я думала, что как бабушка, уже все про все знаю, но… - Юрия лихорадочно дернула манжет платья. – Ты оказался прав – с Солой все очень плохо. Я ее обо всем расспросила, и она мне во всем созналась. А я… А я просто не смогла подобрать нужных слов.
- Почему?
- Потому что только сейчас поняла, какая пропасть разверзалась, между нами, - легко призналась она. - Я ей начала говорить о возможных последствия, а она мне сказала, что даже мать, если она сможет восстать, уже не отвратит ее от избранного пути.
Через какое-то время я уже сидел в харчевне. И сидел не один - по правую руку расположилась туша Гомела, а с левой стороны скромно сидел паренек Гил. Гомел уплетал огромную тарелку вареной картошки с холодными потрохами, Гил налегал на жареные ребрышки, ну а я… Я просто пил сладкое красное вино и думал о своих планах.
- А ты молодец, - похвалил Гомел парня. – Я помню, как ты вылез с луком на перевес. Такая отменная речь. Гомел такого не ждал.
- Ну, я, это, м-м-м. - Парень слегка засмущался и быстрей стал орудовать вилкой. – Я просто иногда не понимаю людей. Им же дали понять, что никто тут им не рад. А они прут и прут. Вот я и вмешался.
- Гомел тоже чуть не дал маху, - скромно признался он. - У меня дубина, а у них нет ничего. Начнись такое в лесу, я бы долго не думал – поднял бы дубину и опустил бы на головы. Но то лес, а это город. Вроде и есть угроза, а вроде ее и нет.
- Нет?
- Ага. Они же без оружия. Когда идет бой банда на банду, то ты точно уверен, что безоружных нет. А тут… - Он пожал плечами. – Хорошо, что Кайн подоспел. А еще ты со своим луком. Да, Кайн? – Гомел повернулся ко мне.
- Ага, - ответил я невпопад.
Люблю красные вина – есть в них что-то такое. И пить люблю и не только. Есть в них что-то такое, что-то такое особенное. Когда держишь бутылку красного вина, и свет солнца пробивается сквозь нее, окрашивая всё вокруг красные оттенки. И каждый видит в этих цветах что-то только свое. Одни – цвет женских губ. Другие - чарующий свет восхода или заката. Кто-то, может быть, вспомнит про теплый летний арбуз. А я вот вижу кровь – алую, теплую, живую.
Но когда кто-то спросит меня, что я в этом вижу, я никому не признаюсь в своих истинных чувствах. Отвечу наобум, что первое придёт в голову. И в этом прелесть вина. Глядя на него, я могу быть тем, кто я есть, и видеть то, что мне хочется. Я могу не бояться своего естества, ведь нечего бояться того, кто ты есть на самом деле. Но для всех. Для всех я могу оставаться самым обычным парнем, едва я скажу «арбуз» или «губы любимой». Но вино знает, кто я, а я знаю его, и никто из нас ничего не скрывает.
- Ты говоришь, что даже восставшая мать не отвратит ее от избранного пути? – тихо прошептал я, поднимая бокал вина между собою и факелом. – Слишком много бравады. Посмотрим, как ты запоешь, когда на самом деле встретишься с нежитью, - выдавил решительно я.

Приманить и подчинить себе призрака получилось довольно легко – для этого я просто пошел на городское кладбище и провел там особый ритуал. Разумеется, всё это требовало скрытности, чтобы никто не заметил и не понял сути происходящего. И это у меня получилось – благо, ночь уже полностью завладела городом, избавив кладбище от нежелательных посетителей и свидетелей. Вывести призрака за пределы кладбищенской ограды также оказалось несложно – охранные знаки можно было отнести в стороны, чтобы таким образом разомкнуть защитный круг.
А вот дальше…
Едва я, окрыленный успехом, свернул на одну из ближайших улиц и прошел первую полусотню шагов, как в воздухе раздался звон треснутого колокольчика. Тихий, приглушенный, но очень уж неприятный.
Неприятный звук так неприятный звук. Разве я мало слышал чего-то подобного? Но было в нем что-то иное, что-то такое странное, что-то пугающее, что инстинктивно захотелось держаться подальше. Не просто отвернуться, не просто проигнорировать, а именно отступить, разорвать связь с этим звуком.
Что я и сделал. Услышав это звучание, я тут же инстинктивно подался назад. И правильно сделал – загадочный перезвон сразу же затих.
- Леший меня раздери - что это такое было? – вопросил я у неба невольно. Парящий рядом со мной полупрозрачный призрак ничего не сказал. И правильно – я его ни о чем не спрашивал. А если бы и спросил, вряд ли он мог знать об источнике этого шума.
Немного успокоившись, я все же рискнул продолжить свой поход. Почему бы и нет? А вдруг мне все показалось? Может, это был всего лишь отголосок усталости, игра воображения, вызванная недавним напряжением? Собрав всю смелость в кулак, я снова сделал пару шагов вперед, между двумя домами, чьи тени казались теперь еще более зловещими. Подчиненный призрак послушно поплыл за мной, словно я вел его на неведомом поводке, невидимой нитью связанный с моим движением. Сердце стучало в груди, отбивая ритм моих шагов. Я старался убедить себя, что все в порядке, что это просто нервы. Шаг, еще шаг, еще. И снова все тот же звон – глухой, дребезжащий звук, как от треснутого колокольчика. Но ни один колокольчик меня еще так не пугал.
Я вновь отступил назад, и задрал голову, пытаясь понять, откуда это исходит. Поглядел налево, поглядел направо, потянул шею вверх. Но та темнота, что бережно укрывала меня от лишних глаз на кладбище, теперь играла со мной ту же самую шутку. Я ничего не увидел. То есть – совсем ничего. Нет, тьму вокруг меня нельзя было назвать кромешной – то тут, то там, чадили редкие факелы. Я мог уверенно видеть очертанья домов, края нависших крыш, побелку стен и другие детали. Но хорошо, или хотя бы посредственно, видеть я не мог.
Ладно. Допустим.
Немного подумав, я решил сменить свой маршрут – благо, что к моей цели можно было добраться и другими путями. Я обошел дом и свернул на другой проулок. Десять шагов, двадцатью, тридцать. И снова раздался он, этот звон – настороженный, дребезжащий, и донельзя пугающий. Я снова поднял голову и вновь ничего не увидел.
Поэтому я начал потихоньку паниковать.
Отойдя назад, я выбрал для пути самую дальнюю и самую темную улицу? Почему? Потому что ничего другого придумать не мог. Я прошел небольшой забор. Обошел телегу. Довел до угла слегка покосившегося на бок дома и только собирался ступить на переулок, как …
Да. Снова раздался он – этот противный звон.
Я почувствовал, как на голове начинают тихонько шевелиться волосы. Как будто они, напитанные страхом, собираются покинуть ее чтобы никогда не возвращаться назад. Этот звон. Глухой, дребезжащий звук. Он не был громким, не был оглушительным, но проникал прямо в душу, вызывая первобытный, животный страх. Ни один колокольчик, ни один самый громкий и пронзительный, меня так еще не пугал. Этот звук был не просто неприятным – он был предвестником чего-то неизведанного, чего-то, что таилось в тенях этого города, ожидая своего часа. И я был просто уверен, что это нечто откликается именно на меня.
- Стой! Кто идет! – неожиданно раздалось прямо из-за угла. Оклик был внезапным, и если бы до этого я не дрожал, как осенний лист, то точно сел бы на землю. Внезапно света на улице стало больше, и в его сиянии я увидел обычный патруль - четверо солдат в оранжевых туниках, вооруженных простыми мечами и щитами.
- Кто таков! Чего делаешь! - вновь строго спросил меня старший из солдат, в густой окладистой бородой. На долю мгновения я отчаянно растерялся, ведь парящий радом призрак выдавал меня с головой. Но обилие света сыграло с солдатами ровно такую же шутку, как и тьма со мной – в свете такого количества факелов призрак был просто не видим!
- К… Кайн Дасс, - проговорил я в ответ все еще испуганно.
- Кто таков, Кайн Дасс, и что ты тут делаешь? – Голос солдата стал еще суровее.
- Я? М-м-м. - И как мне лучше ответить? – Я в вашем городе совсем не так давно. Поступил в гильдию наемников. Я… иду домой. Вот, - ответил я коротко и по существу.
- Жетон наемника есть? – спросили меня все еще сурово.
- Вот. – Я протянул руку к шее и вытащил наружу красную блестяшку.
- Красный. Значит и впрямь недавно, - согласился солдат и только теперь его голос немного подобрел. – Не стоит расхаживать по улицам по ночам. А-то мало ли что может с тобой случиться! – заявил он уклончиво, убирая факел от моего лица.
- Я вижу, уже что-то случилось! - заявил ему я, пряча жетон и делая многозначительный взгляд в сторону остальных напряженных физиономий.
- Это? Эх… - Старший солдат насупился. – Где-то в этих местах сработали амулеты против активных злых чар. Вот нас и послали сюда, чтобы все разузнать.
- Амулеты против активных злых чар? – удивленно выдавил я. Еще бы не удивиться. Нет, я слыхал, что такие есть. Но я никогда не слышал, чтоб их развешивали по всему городу.
- Да. Наши маги недавно придумали. Если какой злой маг под покровом темноты начнет что-то чудить, то мы тут как тут, - напряженно ответил он и тут же себя одернул. – Но это не твое дело. Лучше иди домой. А-то и без чар тут ночью хлопот хватает.
Солдаты с факелами ушли, а я еще долго стоял, прибывая в растерянности. Амулеты против активных злых чар, развешанные по городу. Что ни говори, а это просто идеальные глашатаи. Ходить под ними нам, темным, можно, а вот колдовать нет. Запрещено законом ради защиты людей. Но если закон нарушить, то этот глашатай станет отличным доносчиком и с радостью оповестит о тебе ближайший патруль.
- Во, дела. Ну, дела, - рассеянно заявил я. - И откуда я мог знать о такой придумке?
Призрак старого пьяницы ничего не ответил. Лишь показал мне язык, закатил глаза, словно не понимая ни слова из моих отчаянных вопросов. Его полупрозрачная фигура, сотканная из лунного света и запаха застарелого алкоголя, висела в воздухе, воплощая собой всю безысходность и абсурдность ситуации. Значит, решение за мной. Сдаваться и забыть обо всем? Нет уж, увольте. Сдаться можно всегда. А вот рискнуть и продолжить…
Если бы я привык всегда отступать, я бы никогда не решился освоить ремесло некроманта. Это путь, полный опасностей, осуждения и постоянного балансирования на грани дозволенного. Путь, который требует сейчас от меня не только знаний и силы воли, но и способности принимать решения в самых непредсказуемых обстоятельствах.
Я вспомнил свой первый ритуал, когда дрожащими руками я призывал дух давно умершего кролика. Тогда страх был настолько силен, что я чуть не бросил все. Но что-то внутри меня, какая-то упрямая искра, заставила меня не сдаваться. И у меня получилось. Это был первый шаг, первый успех, который показал мне, что продолжать это важно
Как и сейчас. Амулеты против активных злых чар. Что ни говори, а задумка годная. Мои похвалы светлым магам города. Но, если крепко подумать, сколько нужно таких амулетов чтобы накрыть весь город? Сотни, если не тысяча. А они стоят денег. Причем денег немалых. Значит, они накрывают не весь город целиком, а лишь узловые места. Как плотины на речках. Скорее всего они стоят на площадях и на перекрёстках, где обычно бывает больше всего людей. Наверняка есть еще некоторые места, которые я не знаю. Это как клетка. А у любой клетки всегда должен быть выход.
Сварганив хоть какой-то план, я начал двигаться уже более осмысленно. Все так же напряженно и обеспокоенно, но с более светлой головой и большим пониманием того, что мне нужно делать. Вначале я собирался проверить несколько узких улиц. Одна, вторая, третья. Никакого звона. Очень хорошо - похоже я на верном пути. А вот и перекресток. Шаг вперед, два шага, три. Никакого предательского перезвона. Но и перекресток этот не очень-то людный. Квартал бедноты. А мне надо попасть в людный квартал ремесленников. Это будет сложно. Не невозможно, но сложно. Это просто очередное испытание. Испытание не только моих навыков, но и моей веры в себя.
Новый перекресток, куда более освещенный чем прежние. Осторожный шаг вперед и вот он, звук колокольчика. Я отступил обратно и сделал небольшой круг. Еще один перекресток, а на углу - трактир. У входа в заведение - небольшая хмельная компания, еще не собирающаяся возвращаться в кровати. А что если я…
Несмотря на противный, бьющий по ушам перезвон, я перешел перекресток, волоча призрака за собой. Компания меня не заметила – все были увлечены невесть откуда взявшимся колокольным звоном. А я уже выбирал новую улицу для продвижения к цели.
- Стой! Кто идет! – резкий голос раздался где-то справа, и вновь в мое лицо тыкнули горящим факелом. Я испугался, но благо, знал уже что отвечать.
- Кайн Дасс. В городе недавно. Состою на службе в гильдии наемников города! – отрапортовал я как можно более ровным голосом.
- Жетон наемника есть? - Перед моим лицом всплыла физиономия с перебитым носом.
- Есть. – Я полез на шею и показал медальон.
В качестве благодарности горящий факел был немного отстранён в сторону, чтобы я мог увидеть очередных четырёх вояк.
Но этот патруль так просто от меня не отстал.
- А бумаги есть? – спросил у меня носатый.
Я кивнул и полез за грамотой, которую каждый раз показывал на входе в город. Бегло прочитав несколько казённых строк, страж отступил, и я мог уже хорошо разглядеть остановивших меня солдат.
- Ничего подозрительного не видел? – строго спросил старший из патруля.
Я покосился на висящего в досках забора призрака, от которого осталась видна лишь половина плеча. Да и то, если знать, куда тебе нужно смотреть.
- Ничего не видел, - искреннее соврал ему я, пряча бумаги назад.
- Хорошо, - кивнул тот, и повел патруль дальше в глубину темных улиц.
Какое-то время я просто стоял на месте - отчасти из-за того, чтобы вернуть сбившееся от страха дыхание, отчасти из-за того, чтобы вернуть себе отнятое светом зрение. Дождавшись момента, когда круги в глазах перестали проявляться и я могу разглядеть отдельные камни темной мостовой, я вновь начал красться вперед, как мышь крадется за сыром.
Опасно. Очень опасно. Но не бросать же все, когда я преодолел почти половину пути?
Мне удалось пройти еще три перекрестка. На первом перекрестке я не услышал звона – видимо, тут амулета не было. Второй перекрёсток мне удалось пройти, как бы это сказать, бочком. Я шел, осторожно прижимаясь к стене, отчего невидимый амулет звенел не очень громко, и его можно было спутать не в меру загулявшим котом. На третьем перекрестке кто-то затеял драку, и я смог проскользнуть сквозь крики и улюлюкание.
Но потом…
- Стой. Стоять. Ни с места. – Громкий властный голос развеял тишину ночи. Я резко повернул голову и тут же увидел, как в мою сторону идет очередной патруль. Но этот патруль был другой. Во-первых, в нем было не четыре, а целых пять человек. Четверо обычных солдат, как и в те разы. А вот пятым, в более дорогом облачении и в коротком оранжевом плаще, выделявшемся на улице ярким выделяющимся пятном, скорей всего, был сержант. Но меня напрягло не присутствие сержанта, куда более сведущего и толкового стражника, чем обычные воины, а то, что он держал в своей левой руке. На первый взгляд это походило на небольшую бархатную подушку, на которой лежало нечто, накрытое темным платком. То, как он это держал, и то, как он это нес, как хрустальную розу, говорила о том, что эта штука чрезвычайно важно. Что это могло быть я догадался сразу. Не умом, нет, а каким-то наитием. Амулет. На бархатной подушке лежал амулет активных злых чар, или его переносимая версия. И стоит сержанту подойти близко ко мне, то меня не спасет ни мой жетон, ни статус наемника, ни наличие у меня хоть каких-то бумаг.
Я понял, что попался, и сделал то единственное, что меня могло спасти - я развеял привязку и отпустил несчастного призрака. А без этого я - обычный житель города.
- Стой. Кто такой и что ты тут делаешь? – Пятеро стражников подлетели ко мне, стремительно сокращая разделяющее нас расстояние. Четыре факела разом взметнулись вперед, лишая возможности видеть, но я успел увидеть, как рука сержанта угрожающе взялась за рукоять хорошо заточенного меча.
- Кайн Дасс. Наёмник города Эндинга. Возвращаюсь домой после приключений, - бодро отрапортовал я. дабы лишить сержанта малейшей причины вынимать меч из-за пояса.
- Жетон! – Требовательный окрик разрубил воздух.
- Извольте. - Я в третий раз за ночь вытянул свой жетон.
- Документы! – Узкие губы стали бескровной полоской.
- Пожалуйста. – Я полез за бумагами.
- Что ты делаешь здесь?
- Возвращаюсь домой.
- И где ты живешь?
- В доме уважаемого господина Дасса.
Гладковыбритый подбородок дернулся несколько раз - видимо сержант представлял в голове мой путь.
- Проходи, не задерживайся, - нехотя выдавил он. Я сделал шаг и нехотя скосил взгляд на таинственный предмет под платком. Тишина. Ни единого звука.
Я сумел ускользнуть, и избежать неприятностей. Но это не принесло мне ожидаемой радости – я ведь совершенно не успел осуществить задуманное.

Я стоял за домом Гилло и с необъятной тоской смотрел на окна одной из спален, где, по моим сведениям, вчера должна спать непримиримая Сола. Окна ее спальни. Если постараться, то до них можно так легко забраться. Но просто забраться это одно. Я же хотел другого. Совсем другого. Хотел, но увы, не вышло.
Но какая же замечательная у меня была идея! Пойти на кладбище, найти там самого страшного призрака, довести его до заветного дома, и явив перед сонные очи девушки, пообещать ей наказания всех двенадцати богов, если она не прекратит водить за нос мужчин. Конечно, стращать ее такими словами должен был я, а не призрак, ведь призраки не могут говорить настолько сложных речей. Мое дело было вразумить ее, стоя в каком-то углу. Все остальное должен был сделать призрак. Но не сложилось. Слишком хорошо был защищен город Эндинг от проделок такого рода. Очень правильно сделано – некроманты и темные маги не находятся вне закона в нашем королевстве. Детей с такими дарами охотно берут в магические школы и обучают всем темным и запретным искусствам. А почему нет? В возможной войне вся магия хороша. Как и для подавления возможного мятежа. Или же, например, для простой охоты. Вот только колдовать такие маги могут не где попало, и уж точно не в большом городе, и тем более ночью, когда за их магией трудно уследить. Учиться - учись. Колдовать - колдуй. Но не смей трогать тех, кто защищен законом.
Честно говоря, я и сам не особо хотел прибегать к такой магии. Но упрямство Солы не оставляло выбора. Она не послушала ни одну из своих сестер. Она бы не послушала брата. И уж точно она бы не стала слушать меня, какого-то наемника, который живет в этом городе без году неделю. Вот я и подумал, а почему бы не провернуть это дело с помощью некромантии. Да, это незаконно и может быть опасно. Но моя некромантия уже сколько раз меня выручала: и раз, и два, и три. Вот я и подумал, а почему так не сделать и на этот раз? Согласен, провести призрака через половину города - дело не из легких. Сомнительное дело. Очевидно, я на это решился под влиянием тех трех прошлых побед… или же выпитого вина. А может и из-за того и другого.
Не знаю.
- Дяденька, - раздался возле меня печальный детский голос, и я вдруг почувствовал прикосновенье к мизинцу. Я не ожидал ничего подобного, поэтому резко дернулся, освобождая руку и бросил встревоженный взгляд в сторону источника голоса. Как оказалось, волновался я зря - рядом со мной стояла маленькая девочка в простом зеленом платьице, и, задрав голову, скорбно смотрела на меня снизу вверх голубыми глазами. Самая обычная маленькая девочка, каких я уже здесь видел сотни.
- Да? Чего тебе? – спросил я у нее.
- Дяденька, а вы не видели моего кота? – грустно спросила она, продолжая вглядываться в мое чуть растерянное лицо.
- Кота? – удивленным голосом переспросил ее я.
- Не просто кота, а моего кота, - поправила она меня с важным видом. - Мы с ним всегда тут гуляли. Может быть, вы его видели?
Я поднял голову и осмотрел окрестности. Глянул на дорогу, где шагали люди, на небольшую каменную стену, на лавки с другой стороны этой улицы и на пару деревьев, которые хоть немного разряжали этот пейзаж. Кот? Хм. Рядом с нами нет никакого кота. Приглядевшись вперед и назад, я тоже ничего не увидел. Не было никакого кота и на другой стороне. Может, он на деревьях? Я присмотрелся к ним, но тоже никого не увидел.
- Нет. Ничего не вижу, - опустив голову вниз, ответил я ей с сожалением.
- Не видите?
- Нет.
- А я думала вы увидите, ведь вы такой большой, - сокрушилась она. – Но если вы его вдруг все-таки увидите, то скажите мне, - попросила она.
- Хорошо, - пообещал я ей.
Мило. Как мило. Прося меня о помощи, девочка даже не подумала ни описать кота, не назвать его имя, и даже не догадалась сказать, где она живет. Ребенок, что тут еще скажешь.
- Филя! Филя! – Неожиданно у выхода из лавки оказался сухой пожилой мужчина в потертой синей робе. – Филя! Зачем ты пошла! Куда тебя боги несут! – закричал он перекошенном от страха лицом и тут же быстро поспешил в сторону маленькой девочки. – Зачем ты ушла из лавки? Зачем пристаешь к чужим людям? - немного успокоившись, спросил он ее с укором. Мужчина явно был староват для отца. А вот для деда... Для деда девочки он был в самый раз.
- Я увидела высокого дядю и пошла узнать у него, не видел ли он моего Фила, - честно и простодушна сказала в ответ она.
Фил? Понятно. Так вот как зовут кота.
- Филя, ну Филя. Я же говорил тебе что твой кот… - Дедушка осекся и виновато посмотрел мне в глаза. – Он ушел служить нашему барону в качестве главного защитника от мышей.
- Защитника подвалов и амбаров? - переспросила она.
- Защитника подвалов и амбаров, - еще более тоскливо ответил ей старик. - Поэтому он пока не может у тебя ночевать.
Защитника подвалов и амбаров? Звучит уж очень уж странно.
- Я знаю. Я помню, - улыбнулась она. – Но, может быть, он захочет вернуться. А как он найдет дорогу? Он же на четырех лапах. А на четырех лапах многого не увидишь – я сама проверяла. Вот я и спросила высокого дяденьку – не видел ли он кота. Высокому дядечке всяко видеть удобнее.
- Филя, не волнуйся – как только наш Фил захочет обратно домой, он… он пришлет мне письмо, и я обязательно встречу его и отведу домой, - наигранно весело ответил ей старик. – Идем домой – может, почтарь уже принес нам такое письмо?
Услышав такой ответ, девочка тут же забыла про все горести и ненастья и весело, вприпрыжку, зашагала по улице. Убедившись в своей победе, седовласый чуть задержался и повернулся ко мне.
- Простите юный господин за весь этот словесный цирк. Понимаю, как странно звучали мои слова, - протянул он мне искренне. – Но дело в том, что ее кот… Его вчера утром переехала чья-то карета. – Он мотнул головой в дальнюю часть улицы. - Конечно же, правды внучке мы не сказали. Вот и приходится каждый раз что-нибудь придумывать.
Ах вот оно что? Понятно. Что ж, и такое бывает.
- Жалко кота, - ответил я из вежливости.
- Чего жалеть-то? Кот свое уже прожил. Старый был, огромный. И невероятно глупый – сбегал от нас каждое утро в соседскую колбасную лавку чтобы поесть их колбасных обрезков. Бегал, бегал, и вот, добегался. Как был дураком, так дураком и помер, – покачал старик головою и пошел вслед за внучкой.
Провожая взглядом удаляющегося старика, я все не мог расстаться с одной странной мыслью.
«Кот. Кот умер. А если кот умер, то у него есть душа. Душа, или чему там полагается быть у животных. А если есть душа, то будет и призрак. Прошел всего день после смерти. Значит этот призрак шатается где-то поблизости. Скорее всего у той колбасной лавки, о которой шал речь. Вот бы взять этого призрака, и с его помощью…»
Мое сердце учащенно забилось в ответ на эти мысли, но, взяв себя в руки, я был вынужден его остудить.
«Призрак кота. Призрак кота. Призраком кота вряд ли возможно кого-нибудь испугать. Вот призраком человека - возможно. Особенно, если умерший не просыхающий пьяница. Покрасневшее от вечных пьянок одутловатое лицо, мутный взгляд глаз, дряблая серая кожа и общий отвратный вид – такое любого мужчину может испугать».
Я снова перевел взгляд на открытое окно спальни. Вроде все так. Вроде все так. Но где-то я ошибаюсь. В воздухе витал едва уловимый аромат свежих цветов, смешивающийся с запахом сырой земли. Солнечный свет, проникая сквозь редкую крону деревьев, рисовал на мостовой причудливые тени. Все было на своих местах, но мое внутреннее чутье кричало о какой-то ошибке.
«Мужчину. – наконец понял я. - В том-то и дело, что Сола не мужчина! Она – юная девушка, не привыкшая к ужасам этой жизни. До сих поря я привык иметь дело с мужчинами, а значит и привык пугать именно по-мужски».
Эта мысль, словно холодный душ, остудила мой пыл. Я всегда считал себя мастером запугивания, знатоком человеческих страхов. Мои методы были отточены годами, проверены на самых стойких и циничных. Я умел играть на самых темных струнах души, вызывать панику одним лишь намеком на присутствие чего-то потустороннего. Но Сола… Она была другим миром. Миром, где страх рождается не из осознания угрозы, а из хрупкости и невинности.
«Сола. Юная, шестнадцатилетняя, не знавшая тягот Сола… Такой нежной девушке неженке будет достаточно для ужаса призрака обычного кота. А особенно кота, раздавленного каретой. Наверное, то еще зрелище, если не сказать хуже».
Я представил себе полуночную картину. Нечто неуловимое, мягкое, но при этом несущее в себе оттенок чего-то неправильного, чего-то, что не должно существовать. Мягкие шаги, бесшумное скольжение в полумраке, едва слышное мурлыканье, переходящее в жуткий шепот.
«Призрак кота. Да, это было бы куда более тонко. А если вдруг, вдруг, ну вдруг, ей этого окажется мало, то дело закончит один молодой некромант, что любит пугать непокорных дев. Бу-га-га-га-га!»
Мое лицо тут же расплылось в улыбке жуткого предвкушения.
.
Через несколько дней ко мне в комнату вошел Гил. Но это был не тот Гил, которого я уже знал. Это был другой человек. Совершенно другой. Его глаза грели огнем, а каждом движении ощущалась сила и уверенность.
- Господин Кайн! – громко воскликнул он, резко открывая входную дверь.
- Да? – спросил я, быстро захлопывая книгу по некромантии и с невинным видом пряча ее под подушку.
- У вас получилось. У вас все получилось! Я видел Солу, но теперь она совсем другой человек! – Говоря это, молодой парень был так напряжен, что казалось, вот-вот, и он выпрыгнет из одежды. – Вы выполнили задание. Вот ваша награда. - Гил сделал пару шагов вперед и выложил на стол три серебряные монеты.
Три серебрушки. Слишком мало за те дела, что мне пришлось пережить. И несравненно меньше того, что выиграла семья Гилло из-за таких перемен. Но кто я такой, чтобы оспаривать уже оговорённую награду?
- И у меня к вам будет еще она просьба, - твердо заговорил он, уверенно глядя мне в глаза.
- Еще одно задание? – понял по-своему я.
- Не задание. Просьба. - сказав эти слова, парень вдруг встал на колено, отчего я немого даже поддался назад. – Господин Кайн. Возьмите меня к себе в услужение!
Его слова прозвучали словно грохот костей в давно пустом склепе.
- В услужение?
- Да. Я готов делать для вас что угодно. Скажете сходить на базар – я схожу на базар. Скажете пойти на охоту – я пойду на охоту.
- Ты?
- Да - я. - Гил был как никогда тверд.
- В услужении мне?
- Да - именно вам. Вам и никому больше. - Парень не отступал.
Вот так озадачил. И тут просто так не отвертишься.
- Но ты же меня совершенно не знаешь? - заявил я, отвечая ему честностью на честность. - Вдруг я плохой человек и свое зло хорошо скрываю? Вдруг я беглый преступник, разыскиваемый баронством?
А что я мог сказать? Мне было приятно, что Гил мне благоволит. Пойти служить кому-то – это очень серьезно.
- Беглый преступник? Да хоть сам Темный Властелин, - с жаром ответил мне Гил, преданно глядя в глаза. – Может я по юности не так хорошо разбираюсь в людях, но я могу видеть хорошие дела. А то, что вы делаете очень хорошо. А значит, вы не можете быть плохим человеком.
О, как? Что ж… Его слова, произнесенные с непоколебимой уверенностью, прозвучали как бальзам на мою израненную душу. В мире, где внешность и репутация зачастую затмевают истинную суть, его слова стали для меня откровением.
Ладно. Да, пусть я самый что ни на есть настоящий некромант. Пусть я могу воскрешать мертвых и управлять призраками. Пусть от моих дел у людей стынет кровь, а от вид моих заклинаний они решаются речи. Но это не имеет никакого отношения к делу. Если кто-то решил, что он умней меня, и если он захочет что-то у меня отобрать, то я приложу все силы, чтобы он о том пожалел. Но если меня кто-то о чем-то искренне попросит, то я приложу все силы, чтобы ему помочь. Почему бы и нет? Помощь - хорошая вещь. И достойным людям она точно нужна.



КОНЕЦ