Новый год... Рассказ из цикла "Дедушкины рассказы тех лет".

Весной одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года проходили выборы. В какие Советы народных депутатов сейчас уже и не вспомнить, но тогда этот воскресный день был, как праздник. На улицах из помещений, где находились избирательные участки раздавалась музыка, работали буфеты и столовые, проводились концерты местной самодеятельности.
Наш ансамбль, организованный в прошлом году, когда мы были в одном из подшефных колхозов, пополнил свой состав инструменталистами и вокалистами и выступил на смотре художественной самодеятельности коллективов нашего завода, который проходил в преддверии этих самых выборов.
Нам предложили отыграть концерт, состоящий из тех самых номеров, с которыми мы выступали на смотре, на одном из избирательных участков. С нами в этом концерте должен был принимать участие и наш танцевальный коллектив, который занял в смотре одно из призовых мест за представленную танцевальную композицию на песню «Всё могут короли», а художественный руководитель коллектива Светлана была удостоена почётной грамоты и памятного подарка.
Мы выступили в школе в актовом зале, причём композицию наш танцевальный коллектив исполнил дважды, в самом начале, когда народ в зале только начал собираться, и в конце, когда в зале не оказалось пустых мест и люди просто стояли в проходах.
Руководитель нашего ансамбля, игравший на бас-гитаре, Юра, которому мы за его владение несколькими музыкальными инструментами и в том числе скрипкой, дали прозвище «Маэстро», был доволен. В одной из песен он даже солировал на скрипке, не снимая бас-гитару, на которой продолжил играть после проигрыша.
Наш профсоюз договорился в одном из кафе провести новогодний вечер прямо тридцать первого декабря с участием нашего ансамбля и началась подготовка к вечеру.
Договорились с Дворцом культуры о выделении комнаты для хранения инструмента и проведения репетиций.
Мы провели несколько репетиций, во время последней ко мне подошёл Маэстро.
- Паша, у нас в ансамбле, где играю я и мой брат Жека, - начал он. - Ушёл ударник. Разругались и он хлопнул дверью. А мы должны сыграть в одном медицинском учреждении, где работает наша с Жекой мать, на новогоднем вечере для врачей.
- Я так понял, что должен заменить? - спросил я, - Но ведь я не знаю вашего репертуара.
- Песни все те же, что и у нас, — ответил Юра, - Только в некоторых Жека либо вступление отыгрывает, либо солирует на электрооргане. Я думаю, что ничего сложного не будет. Да и когда там выпьют, кто будет разбираться ля ты сыграл на барабане или ми. Причём аппаратуру мы берём ту, на которой репетируем, а потом перебросим её в кафе.
- И когда это мероприятие планируется? — спросил я.
- Завтра, - ответил Маэстро. - Сегодня мы увезём аппаратуру. Жека договорился с машиной. Он там всё и установит.
- Да, - подумал я, - в этом весь Маэстро! Для него всё просто — сел и сыграл, а какого мне — самоучке.
- Хорошо, - только и добавил я. - Значит завтра вечером едем все вместе туда?
- У меня на завтра отгул, - сказал Юра, - Я тебе адрес напишу и на чём доехать. У тебя есть, где записать?
Вечером мы отыграли у врачей в районной поликлинике, где работала мать Юры и Жени. Собрали инструменты в одной из комнат, вызвали такси и разъехались по домам. До Нового года осталось три дня, два из которых были рабочие, а тридцать первого оказался в этот год выходным.
Опять же через профсоюзную организацию мы договорились о выделении нам дежурного автобуса на выходной день тридцать первого декабря для перевозки музыкальных инструментов в кафе.
И этот день настал. За окном было минус сорок. К двенадцати часам дня к поликлинике, минуя центральный район города, мы подъехали на дежурном автобусе. Маэстро быстро подбежал к входной двери и стал стучать, однако дверь нам никто не открывал. Мы обошли поликлинику с другой стороны к служебному входу, но и там нам никто не открыл дверь.
Надо ехать домой, - сказал Юра, - Спросить у матери, как попасть в поликлинику.
А у ней ключей быть не может? - спросил я. - Каких-нибудь дежурных, например.
Она же завхоз, - ответил Маэстро. - Ключи. Точно. И позвонить сторожу. Куда он делся?
И мы поспешили в автобус. Хоть водитель и не выключал двигатель, в самом автобусе было холодно. Мы снова миновали центральный и углубились в район, где жили родители Маэстро. Юра убежал домой, а я остался в автобусе, чтобы водитель не смог уехать на завод, не выполнив задание. Прошло минут десять-пятнадцать, когда Юра выскочил с ключами от поликлиники, и мы поехали обратно.
- Он спал, зараза! - заскочил он в открытую дверь и водитель тут же её закрыл рычагом управления. - Он там был, спал в тёплом подвале. Мать только-только вышла из ванной комнаты и давай звонить. И дозвонилась!
Мы ехали из поликлиники гружёные инструментом, который лежал в проходе, гитары на сидениях, когда водитель стал ругаться.
- Ну, куда ты лезешь! - кричал он перебегающим дорогу и голосующим пешеходам, явно просящим, чтобы их подвезли, - Служебный я, а не рейсовый. Куда!
Он резко крутанул руль, объезжая группу людей и, топая ногой по педали, грозил им кулаком. Потом обернулся к нам.
- Мужики, тормозов нет! - машина шла под гору, набирая скорость и вдруг резко затормозила, но не остановилась, - Держитесь! Буду тормозить двигателем или ручником.
Было уже пять часов, когда мы подъехали к кафе и начали разгружать инструмент. Нам помогали Жека, и наши гитаристы Александр и Володя.
- Ладно, я поехал переодеваться, - сказал я. - И жену надо привезти. Маэстро, ты не едешь?
- Нет, - ответил Юра, - мне уже всё привезли! И жена здесь. Давай, ждём!
И я побежал на троллейбусную остановку.
- Нет, я не поеду, - твёрдо сказала жена. - Куда в такой мороз! Сейчас уже сорок три градуса, а как добираться обратно? Нет!
- Ну, я поехал, - пробормотал я и бросил в кулёк свои полуботинки. - Мне играть надо, там ансамбль уже в сборе.
Я одел валенки и побежал на троллейбус, потому что автобусы уже не ходили.
С перерывами мы отыграли за этот вечер раза три, танцевали, проводил конкурсы и, наконец, очень шумно встретили Новый год в двенадцать часов. Ещё потом танцевали. Народ стал потихоньку расходится.
Мы начали собирать свой инструмент в комнату, которая была нам предоставлено до третьего января. И в половине третьего я, Жека, и Маэстро с женой вышли из кафе в ночной город, отпраздновавший начало нового одна тысяча девятьсот семьдесят девятого года.
Только немного пройдя, я почувствовал, что начинает замерзать пятка правой ноги, хотя были одеты валенки, ей становилось особенно холодно, когда я на неё наступал, поэтому я продолжил путь стараясь пятку беречь.
Как бы нам холодно не было, но молчать по поводу вечера мы не смогли, и кутаясь в шарфы, обсуждали сыгранные песни.
- В этом новом году, - вдруг остановился Маэстро, мы шли достаточно быстро, поэтому при остановке мне с Жекой пришлось к ним вернуться, - я думаю нам надо поставить рок-оперу минут на пятнадцать-двадцать. Солистка у нас есть и мы с Сашкой поём. Весной на смотре и выступим.
- Ребята, - взмолилась Юрина жена, - может домой пойдём?! Холодно ведь! Я замерзаю, Юра!
- Да, да, - быстро произнёс Юра, мы расступились и они с женой спешно направились к дому, до которого было ещё кварталов шесть. Мы с Жекой рванули за ними. В первую аномально холодную ночь нового года город был пуст.
И только дома я понял, почему у меня мёрзла пятка. За весь этот день я износил пятку правого валенка до дыры размером в пятикопеечную монету***.
///
//
/
Справка
(из Интернета)
Под новый, 1979 год на Урале были отмечены рекордные морозы на 52-х метеостанциях: в г.Перми* 31 декабря 1978 года температура опустилась до -47,1 градуса, в г.Чердыни* и г.Кунгуре* до -52,0 градусов, в г.Свердловске** -46,7 градуса и т.д. В начале января 1979 года абсолютный рекорд холода был зафиксирован в г.Чернушке* -54,0 градуса! Впрочем, есть информация, что в Большой Соснове* в ту зиму было -55,0 градусов!
---
Примечание:
* - отмечены города в Пермской области
** - ныне г.Екатеринбург
*** - диаметр пятикопеечной монеты того времени составлял 25мм