Обо мне и том коне... Рассказ из цикла "Дедушкины рассказы тех лет".

На первом курсе техникума я сидел без стипендии. Нас таких в группе оказалось человек восемь. Критериев было три: городской/не городской, средний балл по окончании восьмого класса и средний балл вступительных экзаменов.
Конечно, деньгам в те времена уделялось не так много внимания, как сегодня. Всё решало воспитание дома и двора. Если у нас во дворе не принято было, как говорится, принародно что-нибудь есть, то никто и не выходил с надкусанным пирогом или шаньгой, или мороженым, или конфетой. А если и выходили, то делили всем, кто присутствовал, поровну.
Естественно, мелкота в наш круг не входила. Когда у кого-то появлялись деньги и он хотел купить мороженое, мы шли все вместе, покупали и ели... по кругу — его же на равные части не разделишь.
Экзамены по окончании первого курса я сдал хорошо и это вселило в меня надежду, что с первого сентября я буду получать стипендию. А получилось, как мы узнали позже, что стипендию в техникуме стали получать все. Но об этом мы узнали только осенью, а сегодня впереди было чуть больше двух месяцев летних каникул. Не городские уехали по домам, а мы, городские, разбежались по своим районам, улицам и квартирам. Правда, предварительно, причём далеко не все, мы были оповещены, что необходимо выбрать время и две недели отработать на производственной практике. Я записался на первое июля.
- Твоя задача, - сказал бригадир электриков, указывая на провод, - Раскатать бухту провода по коридору и выполнять команды электрика, который будет на лесах производить разводку и крепление кабеля освещения к потолку для ламп, к стенам по новой дранке до распределительных коробок и подрозетников для установки выключателей. Электрика зовут Виктор. Он сейчас придёт. Да! Скажи ему, что распредкоробки лежат в комнате, которая с дверями, слева по коридору.
И он ушёл. Я уже третий день работал помощником электриков в двухэтажном здании, где производился внутренний капитальный ремонт. На полу была битая старая штукатурка со стен, местами на стенах просматривался брус и, если на первом этаже стены были из кирпича, причём красного, которого я порядком натаскался во двор за эти первые два дня, то стены второго этажа были выполнены из бруса, замазанного тонким слоем штукатурки, отпавшей местами и оголившей проложенную между брусьями паклю. Сейчас к брусу была приколочена новая дранка и сделана подготовка под новое оштукатуривание стен после прокладки кабелей освещения, установки распределительных коробок, розеток и выключателей. Дранка несколько отступала от основной стены, чтобы, как мне сказал Виктор, обеспечить круговой охват её штукатурным раствором. Дранка, набитая из параллельных реек крест на крест, в данном случае выполняла роль арматуры, держащей на вертикальной стене раствор.
- Пока я тут креплю кабель, - сказал мне Виктор, - Вон видишь, крестики на стене нарисованы. Возьми подрозетники, стамеску и молоток. И в отмеченных местах, по диаметру подрозетника, выломай дранку, чтобы его туда установить.
Я установил уже пять подрозетников, когда Виктор спрыгнул с лесов.
- Пора на обед, - произнёс он. - После обеда-то придёшь? Или как все студенты: без обеда - до обеда!
- Приду, - ответил я, - я же на двухнедельной практике.
- Хорошо, - убегая по коридору, крикнул он.
Отработав две недели, я снова окунулся в обычный ритм летних каникул, когда можно поспать, послушать музыку, позаниматься чем-нибудь дома, а потом, ближе к вечеру, пробыть до сумерек во дворе с теми, кто остался в доме на лето.
В конце сентября, когда наша группа вернулась из колхоза с сельхозработ, я получил первую стипендию.
- Вот стипендию получил, - произнёс я и положил на кухонный стол восемнадцать рублей.
- Оставь их на свои карманные расходы, - сказала мать. - И не трать попусту, а копи, если что-то захочешь купить.
Я взял деньги и пошёл в свою комнату.
- Мать права, - подумал я, - Мне же нужна магнитола, чтобы слушать радио и записывать на магнитофон песни и выступления разных артистов. Пластинки стоят денег, да и заездить их можно быстро. Недаром Димка, который достал битловский диск «Белый альбом» фирмы «Эпл», его никому не даёт. А магнитофонными записями мы могли бы просто обмениваться или переписывать друг у друга.
После сдачи зимней сессии отец с матерью помогли мне купить магнитофонную приставку «Нота» к отцовской старой радиоле «Рекорд 53», которую он привёз после службы механиком морской авиации из Николаева. Раньше я слушал только радио и крутил виниловые пластинки с записями песен на семьдесят восемь оборотов, а теперь я мог делать и магнитофонные записи, а также брать плёнки на бобинах у наших парней и слушать.
Сдача летней сессии прошла без больших проблем. Опять предложили пройти производственную практику летом на месяц, но уже с оплатой, поскольку нам уже было по шестнадцать лет и мы могли быть задействованы в наших производственных мастерских в качестве рабочих.
В мастерских, где проходили слесарную, станочную и литейную практику учащиеся техникума, был организован выпуск настольных сверлильных станков, которые распространялись по школам, училищам, техникумам и институтам. Помимо этого мастерские выпускали ещё и слесарные тиски. Вот туда я и был направлен на месяц и оформлен учеником формовщика на литейный участок.
Моими задачами были: каждое утро из печи, стоящей рядом с рабочим местом, выгружать готовые просушенные и прогретые опоки с набитой вчера смесью и переправлять их в место производства отливок из расплавленного чугуна; чистить все опоки освободившиеся после литья и снова набивать их специальной песчано-формовочной смесью согласно дневного плана работ; заполнить этими опоками стеллажи, стоящие в печи, и включить сушильную печь в конце смены до утра.
На площадке производства литья работали двое рабочих: Сергей и Николай. Сергей стоял у вибрационно-формовочного станка и формовал деталь тисков, когда его позвал Николай.
- Серёжа! - крикнул Николай, - Пора! чугун готов, пошли формы заливать. И увидев меня, стоящего рядом с площадкой, добавил, - Паша, отойди. Мы сейчас будем чугун разливать. Вон туда, где лавка.
Я ушёл к лавке и стал наблюдать за процессом получения отливок в мои опоки. Начинать набивать новую партию я не хотел, поскольку приближалось время обеда.
А Николай с Сергеем начали разливать вручную чугун в подготовленные опоки, при этом Сергей управлял пультом тельфера, за крюк которого был подвешен литейный ковш с жидким чугуном, а Николай управлял маховиком наклона ковша через редуктор к специальной горловине в опоке, куда и заливал жидкий чугун. Они работали очень слаженно и спокойно, но в то же время понимая, что весь налитый в ковш чугун должен быть полностью разлит по опокам. Когда всё было закончено, Николай подошёл к лавке сел и закурил, а Сергей направил тельфер с ковшом к плавильной печи и вскоре вернулся.
- Мне сегодня надо ещё лошадь залить, - сказал Николай, - Последний раз попробую.
- А что не получается? - поинтересовался я
- Модель небольшая, - ответил Николай, - Это же не лошадь из «Бриллиантовой руки» хоть и без крыльев, но всё равно меньше. То о трёх ногах получается, то без хвоста — льёшь, а там же не видно. Остынет пока, потом отобьёшь землю и видишь все огрехи. В последний раз где-то форму не уплотнил как следует, она же из двух половинок, форма развалилась внутри и дорожку чугуну перекрыла.
После обеда я закончил формовку по заданию, закрыл и включил печь для сушки подготовленных к заливке назавтра опок, переоделся.
- Я же хотел посмотреть, - тут вспомнил я, - Как Николай будет отливать из чугуна свою лошадь.
И я повернул на литейный участок.
Прошло несколько лет. Был окончен техникум. Начата трудовая деятельность на одном из больших предприятий города, оснащённых современным оборудованием и передовыми технологиями тех лет.
Я женился и у меня уже подрастала дочь, когда выяснилось, что зарплаты технаря, проработавшего на предприятии три года на всех не хватает. Необходимо было что-то подыскать, как говориться, чтобы работать без отрыва от основного производства.
Заканчивалось лето, шёл его последний месяц. Как-то после работы я забирал из садика дочь и встретил Анатолия, он жил в соседнем доме, его Димка тоже ходил в этот садик. Так получалось, что дочь я забирал из садика не каждый день, а это делали то жена, то мой отец. И точно также и он. Но тут я забирал дочь одну из последних в группе.
- Здравствуй, Анатолий! - сказал я, увидав соседа в коридоре. - А Димку уже забрали, я видел его во дворе.
- Привет! - ответил он на рукопожатие и добавил, - Да я зашёл, чтобы посмотреть какие есть заявки. Работаю я тут плотником и электриком на полставки.
- И в чём состоит твоя работа? - спросил я.
- Заходить, проверять журнал, - ответил он, - в котором они свои заявки записывают: где лампочка перегорела, где стульчик или шкафчик сломался. А потом я в субботу прихожу и ремонтирую или меняю. Лампочки они мне оставляют, а инструмент, шурупы и гвозди приношу с собой. А когда нет записей или звонков, так и не прихожу.
- А ещё тут есть какая-нибудь работа? - спросил с надеждой я. - Допустим такого же плана, чтоб без отрыва от...
- Я вообще-то начинал тут сторожем-дворником, - Анатолий посмотрел на время. - Сейчас Сашка, местный дворник, придёт. Нас тут трое работало, так он один остался.
- А я свою из группы заберу, - сказал я, - И на территории садика поговорим. У тебя есть время?
- Есть! - ответил Анатолий. - До девяти часов свободен, а потом мы с Сашкой в кино идём.
- Так он же на работе! - изумился я.
- У нас такой порядок, - спокойно ответил Анатолий, - в пятницу вечером ходить в кино. Иди забирай своё чадо.
И он ушёл в старшую группу, где, как потом я узнал, лежал журнал записи заявок плотнику, электрику, сторожу, дворнику, кухонному работнику.
Шла вторая декада сентября. Я приезжал с работы, забегал в садик забрать дочь, ужинал и собирался снова на работу, в тот самый садик.
Оказалось, что плотнику и электрику, коими в одном лице работал Анатолий, в неделю писались одна-две заявки, а всё остальное касалось сторожа, дворника и кухонного работника, коими в одном лице, но по графику, работали мы вдвоём с Сашкой. Третьего сторожа-дворника найти или не могли, или не хотели, поскольку ставку ту, видимо, делили меж собой, и нам приходилось работать фактически через день.
Сегодня моя смена, падает снег. Сашка уже подготовил снеговую лопату, скребок, лопату совковую и ведро с песком на случай гололёда. Пока снега было мало, я решил заняться кухней. В журнале была запись на завтрашний день: почистить два ведра картошки, ведро моркови, ведро свёклы, всё вымыть и высушить, включить печь в четыре часа утра.
Машинка для чистки была рассчитана примерно на полведра овощей и представляла из себя крутящееся ведро, стенки которого представляли сплошную мелкую тёрку, а в днище были отверстия для слива воды и удаления очисток.
Первой я загрузил морковь, предварительно срезав как верхушку, так тонкий кончик или место облома, и включил машинку. Пролив водой, помыл морковь, выключил машинку и начал доставать, чтобы ножом удалять неочищенные машиной части моркови.
Минут через тридцать загрузил полведра картошки и повторил операции. Через полтора часа высыпал свёклу.
Расставив все очищенные овощи по тазам на столе, прикрыл их другими тазами, чтобы не обветривались.
Все холодильники на кухне имели навесные замки, кроме одного. Там хранились иногда остатки от блюд и компот или кисель.
Сегодня был компот и две ватрушки с творогом, которые я навернул после того, как закончил работать с овощами и вымыл своё рабочее место на кухне.
В одиннадцать вечера, это сегодня мне повезло и работы на кухне было немного, я обошёл территорию и вернулся на свою лежанку, на которой спал до четырёх часов утра, когда надо было включать печи, чтобы в шесть к приходу работников кухни, они были в рабочем состоянии.
Будильник разбудил меня в четыре, я включил печи на кухне и выглянул через входную дверь на территорию. Было светло от того, что кругом лежал примерно пятисантиметровый слой белого чистого снега.
Домой я прибежал без двадцати семь, мокрый, как котёнок, и полез в душ. Быстро выпив чай с бутербродом, я побежал на трамвайную остановку. Без пяти восемь я был уже на работе.
В таком ритме, работая в садике через день, я выдержал до первого февраля и рассчитался.

Эпилог

Весной я оформился в тот же садик на место Анатолия, но проработал недолго месяца два. Потом наступило лето. И я перешёл работать из отдела в цех по предложению руководства завода: «Инженеры на станки» на три летних месяца.
А коня, которого отлил Николай я видел, когда у нас начался третий курс и мы работали в техникумовских мастерских на станках. Моей специализацией была работа на шлифовальных станках, за что я и получил рабочую профессию шлифовщик второго разряда по окончанию практики и техник-технолог по обработке металлов по окончанию техникума.
- О! Кого мы видим! - встал со скамейки Николай, когда будучи на практике в мастерских в декабре, я зашёл в нашу литейку. - Привет, Паша! А ты опять в рабочем. Не понял! Садись.
Мы пожали друг другу руки и сели на лавку. Я достал пачку сигарет, распечатал и предложил Николаю. Мы закурили.
- Как поживает твой конь? - спросил я Николая. - Или опять брак.
Я знал, что на наших отливках было много брака типа раковин, шлака, недолива формы, трещин и других. Весь недопустимый брак шёл на переплавку, а допустимый в дальнейшую механическую обработку. Николай встал и через минуту я уже держал в руках отполированную фигуру скачущего коня.
- Но это не та, - сказал Николай, - Пришлось ещё раз переливать, учитывая ошибки, которые были на том коне, хотя ты видел, что отливка, в принципе, получилась.
- Да, да! - согласился я. - Здорово, что у тебя получилось. А Серёга?
- Серёга ушёл, - ответил он. - Он ведь закончил учиться на литейном отделении, а здесь только подрабатывал до осени, а потом ушёл в армию. Думаю, что сюда он не вернётся.
- А я станины для сверлильного на станочном участке шлифую, - показывая на спецовку проговорил я, - Которые этим летом формовал. Ну, я пошёл!
- А сигареты? - Николай протянул пачку.
- Не курю, бросил. Это с сентября ещё с колхоза у меня остались, - махнув рукой, произнёс я повертев окурок в руке, бросил его в ведро, - Возьми себе. Счастливо тебе, Коля! Коню-то подставку надо.
Николай, вставая, качнул головой и мы крепко пожали друг другу руки.