ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС (окончание)

Всего-то и дел, что окна помыли, а впечатление – будто небо прополоскали, таким голубым и чистым потекло оно в палату.
Сергей, который к концу десятидневного пребывания в реанимации уже начал вставать, с завистью смотрел на идущих по аллеям прибольничного парка людей. Но, попасть в мир здоровых, ему пока не суждено. Как сказал Николай Иванович (а ему Сергей верил), нужно ещё какое-то время долечиться в пульмонологии. Ох, и не хотелось Сергею снова туда, но….
- Я бы и рад тебя до выписки подержать, только где же тяжёлым больным лечиться,- сказал заведующий.

С этим не поспоришь – насмотрелся, какие кадры сюда попадают, и как часто. Доведут потом их врачи до какой-никакой кондиции, отправят по профильным отделениям и тут же принимают новых страждущих, пытающихся помереть. Так что он теперь здесь даже старожил.
- А долго я там пробуду?- спросил, хотя и понимал, что глупый вопрос задал.
- Так ведь кто знает, Сергей, как дело пойдёт,- ответил Николай Иванович и, смеясь, добавил,- Главное, к нам не возвращайся.
- А что,- забеспокоился Сергей,- может и такое случиться?
- Вот что. Ты давай, собирайся и поезжай. А то накликаем, чего доброго. И смотри, помногу пока не ходи, больше отдыхай. Ну, пока.
- Я Ваш должник,- с чувством произнёс Сергей.
- Ладно, ладно,- улыбнулся реаниматолог и вышел из палаты.
Перевели в пульмонологию, как и положено, на каталке.

- Ну вот, снова как новенький. Давай, давай посмотрю я тебя.
Сан Саныч присел к Сергею на кровать и внимательно прослушал, щекоча прохладной головкой фонендоскопа.
- А что,- сказал удовлетворённо,- вполне, вполне, батенька. Как я тебя всё-таки вовремя в реанимацию определил.
- А скоро меня выпишете?- скучно поинтересовался Сергей,- мне бы домой нужно.
- Домой нужно всем,- назидательно произнёс заведующий, подумал и заключил,- Давай так договоримся, дня три я тебя понаблюдаю, а там решим, хорошо?

Снова почему-то Сергею стала сниться его летящая по шоссе фура, вот только определить, кто за рулём, как ни силился, не мог. Но, просыпался непременно в испарине и тревоге. Поделился с навестившей его женой, мол, к чему бы это. Вера его тревоги не разделила – раз едешь, значит, не последний рейс в прошлый раз сделал; предупредила только:
- Ты смотри, раньше времени домой не убеги. Знаю я тебя.
- Ну, здесь не мне решать,- неопределённо отозвался муж. Только вот всё равно ничего мне уже не делают, разве что антибиотики опять глотаю, так глотать и дома можно.

Александр Александрович никак не мог ни на что решиться. С одной стороны, больной чувствует себя неплохо, больше времени на ногах проводит, и анализы вполне-вполне, с другой – опаска брала – как бы чего не вышло. Но, опять же, все сроки пребывания на койке превышены – начальство за лишний койко-день спросит. Наконец, понаблюдав больного ещё пару дней, решился. Мысленно предвкушая, что всё скоро закончится, начал оформлять выписку для поликлиники.

Довольный Сергей с нетерпением ожидал жену. То и дело выходил в коридор или высматривал Веру в окно палаты. Время тянулось – медленнее не бывает. «Ну почему долго-то как!». Лёг, было, на кровать, но снова нетерпеливо поднялся и пошёл к окну. Сначала даже не сообразил, что с ним происходит, только остановился на полпути и схватился за сердце. А потом ощутил резкую боль за грудиной и, уже теряя сознание, повалился на пол. Он ещё слышал, как закричали соседи по палате, как кто-то побежал по коридору, но уже мчался в своей кормилице-фуре по бесконечному шоссе. А оно снова забавлялось и забавлялось качелями, пока, наконец, не опрокинуло автомобиль.

Когда к Александру Александровичу в кабинет влетела медсестра, он даже руками замахал на неё – не мешай. А потом до него дошло, что кто-то умер, и, наконец, с ужасом понял, кто. Хотел встать, но ватные ноги отказывались поднять его со стула.
- Реаниматологов вызови,- только и сумел просипеть он.

- Николай Иванович, дорогой, я просто не представляю, как такое могло случиться,- оправдывался, суетясь дрожащими руками, Дрёмов.
Реаниматолог сидел перед ним, намертво сжав зубы, боясь наговорить резкостей. Затем всё-таки спросил, специально нажав на самое больное:
- Жене-то его что скажете?
- Даже не представляю, даже не представляю, а ведь она придёт скоро. Но ведь, Николай Иванович, вам ли не знать, что тромбоэмболия случается сплошь и рядом.
- А почему она случилась?- всё-таки раздражился реаниматолог,- вам же по-русски было написано – отменять гепарин постепенно. По-сте-пен-но! Почему же вы его сразу отменили?! Ведь это и привело к беде.
- Да разве можно было такое предвидеть?- утирая со лба пот, оправдывался Дрёмов.
- Нужно!!
Реаниматолог вскочил и, отшвырнув стул к стене, вышел.

Сан Саныч понемногу приходил в себя и даже вполне осмысленно решил с дедом сегодня не встречаться – тому разве что докажешь. Стал вместо выписного эпикриза оформлять посмертный. И в это время в дверь робко постучали. В кабинет вошла Вера. И такая мука была в её глазах, что Дрёмов даже встал и поднял для неё опрокинутый реаниматологом стул. Она не села, только молча, вопросительно смотрела на него.
- Ну, что же тут сделаешь, милочка,- почти торжественно произнёс заранее подготовившийся к встрече и.о.,- тромбоэмболия лёгочной артерии, понимаете ли. Поверьте, сделали всё, что могли, но, мы – не боги. Медицина здесь оказалась бессильной.