Инопланетяне из станции "Мир"

Пролог. Последний рассвет над станцией «Мир»

28 июня 1995 года. Орбитальная станция «Мир». Высота — 387 километров. Скорость — 28 000 километров в час.

В базовом блоке станции, в тесной каюте командира 19-й основной экспедиции, Владимир Дежуров протирал влажной салфеткой иллюминатор. За толстым стеклом проносилась очередная земная заря — узкая полоска лазури, переходящая в алый, потом в фиолетовый, а дальше — в бездонный чёрный бархат космоса. За сто с лишним суток полёта он насчитал таких рассветов больше полутора тысяч. Казалось, глаза должны были устать. Но нет — каждый раз было красиво.

— Володь, ты там опять на рассвет залип? — раздался из динамика голос Геннадия Стрекалова. — Там чайник закипает, если ты забыл.
— Не забыл, Гена, — отозвался Дежуров, отталкиваясь от поручня и плывя в модуль «Квант». — Просто думаю.
— О чём думать-то осталось? Завтра домой. Земля, гравитация, борщ, жена...
— О том, как мы будем проходить паспортный контроль во Флориде.

Стрекалов, паря у стенки с планшетом в руках, хмыкнул:
— Какой ещё паспортный контроль? Мы же на шаттле летим, а не на «Союзе». Там, говорят, американцы сами всё оформляют.
— Не знаю. Но что-то мне не по себе.

Стрекалов был ветераном — пять полётов, четыре посадки, один аварийный запуск, когда ракета «Союз» взорвалась прямо на старте, и он с командиром Титовым чудом выжили, испытав перегрузку в 20 g. Его было сложно чем-то удивить. Но слова Дежурова заставили его нахмуриться.

— Ладно, — сказал он. — Завтра разберёмся. А сейчас — чай.

Они не знали, что через несколько часов их имена станут легендой американского иммиграционного законодательства.


Стыковка

На следующий день, 29 июня, в 13:00 по Гринвичу шаттл «Атлантис» (миссия STS-71) завершил финальное сближение. Командир корабля Роберт «Корки» Гибсон, бывший пилот истребителя F-4 во Вьетнаме, а ныне — один из самых опытных астронавтов NASA, мягко пристыковал «Атлантис» к переходному отсеку станции «Мир».

— Хьюстон, «Атлантис». Контакт, захват, герметизация подтверждены, — доложил Гибсон, и в кабине раздались аплодисменты.

Это была историческая миссия. Первая в истории стыковка американского шаттла с российской орбитальной станцией. Конец холодной войны, начало новой эры сотрудничества. В новостях по всему миру крутили кадры: русские и американцы обнимаются в космосе, пьют кофе из одних и тех же тюбиков, шутят на двух языках.

Люк открылся. Первым внутрь «Мира» вплыл Норман Тэгард — американский астронавт, который провёл на станции больше двух месяцев и теперь возвращался домой. За ним — Дежуров и Стрекалов, которые передавали смену: американцам Бейкеру и Восс, а также русскому космонавту Манакову.

— Добро пожаловать, джентльмены! — Гибсон пожал руку Дежурову, затем Стрекалову. — Как вам «Мир»?
— Как родной дом, — улыбнулся Стрекалов на своём ломаном английском. — Только гравитации не хватает.
— Ничего, во Флориде гравитация будет в избытке, — рассмеялся Гибсон.

Экипажи обменялись подарками, сделали фотографии, поужинали вместе. Всё шло по плану. До тех пор, пока в 21:47 по времени Хьюстона в ЦУП NASA не раздался звонок из юридического отдела.


Звонок, который изменил всё

В Центре управления полётами имени Линдона Джонсона в Хьюстоне было тихо. Большинство инженеров уже разошлись по домам. В комнате полётных директоров оставались только самые необходимые люди — те, кто отвечал за возвращение STS-71.

Телефон правительственной связи зазвонил на столе у директора полёта Бренда Шарпа.
— Бренда, это Артур Ковальски из юридического отдела Госдепа. У нас проблема.
— Какая проблема, Артур? Через восемь часов посадка.
— Очень большая проблема. Дежуров и Стрекалов.
— Что с ними?
— У них нет американских виз.

Шарп замер.
— Повтори, пожалуйста.
— У них нет американских виз. Ни въездных, ни транзитных, ни каких-либо. Кто-то в консульском отделе решил, что раз они летят на американском шаттле, то визы им не нужны. А по факту — их нет.

Шарп медленно опустился в кресло.
— Артур, ты понимаешь, что ты говоришь? «Атлантис» — это территория США. Когда Дежуров и Стрекалов переплывут в шаттл, они пересекут границу Соединённых Штатов. Без виз.
— Именно.
— А если они приземлятся во Флориде и выйдут на землю США без виз?
— Это нелегальное пересечение границы. По закону.
— И что нам делать?

В трубке повисла тишина. Потом Ковальски тихо сказал:
— Я не знаю. Но я буду звонить в Вашингтон. Держи меня в курсе.

Шарп положил трубку и посмотрел на экран, где мигали телеметрические параметры «Атлантиса». На орбите всё было идеально. На Земле начинался хаос.


Экстренное совещание в Вашингтоне

В 23:15 по восточному времени в конференц-зале Госдепартамента США собрались двенадцать человек. Юристы, дипломаты, представители Службы иммиграции и натурализации (INS), сотрудники NASA. На столе стояли нетронутые чашки с кофе и лежала распечатка иммиграционного кодекса США.

— Господа, — начал заместитель госсекретаря Томас Уоррен, — ситуация следующая. Два российских гражданина, космонавты Дежуров и Стрекалов, находятся на борту американского шаттла «Атлантис». Через восемь часов шаттл приземлится во Флориде. У космонавтов нет американских виз.

В комнате зашушукались.
— Как это нет виз?! — возмутился начальник консульского отдела. — Они же летели на нашей миссии!
— Именно поэтому их и нет, — огрызнулся Ковальски. — Кто-то из ваших подчинённых решил, что раз они летят на американском корабле, то визы не нужны. А по закону, если ты ступаешь на территорию США, виза нужна. Всегда. Без исключений.
— Но они же космонавты! Герои! — возразил представитель NASA.
— Для закона они иностранцы, — отрезал офицер INS по имени Ричард Миллер. — Иностранцы без документов. Если они выйдут из шаттла без виз, я обязан их задержать, поместить в центр временного содержания и начать процедуру депортации.

В комнате повисла мёртвая тишина.
— Вы шутите? — наконец произнёс кто-то. — Депортировать космонавтов? После первой стыковки «Мира» с шаттлом? Вы представляете, что напишут в газетах? «Америка депортирует русских героев»?! Это же конец программы «Шаттл-Мир»!
— Я не пишу газет, — спокойно ответил Миллер. — Я применяю закон. А закон чёткий: нет визы — нет въезда.
— А если мы просто поставим им штамп по прибытии? — предложил кто-то.
— Нельзя! — Ковальски хлопнул ладонью по столу. — В США прецедентное право. Если мы сейчас пустим двух человек без виз, завтра любой адвокат докажет в суде, что отсутствие визы можно игнорировать. Мы откроем дыру в иммиграционном законодательстве размером с Гранд-Каньон!

Уоррен потёр виски.
— Значит, нам нужно решение. Которое не создаст прецедента. Которое позволит пустить их на землю. И которое не нарушит закон.
— Такое решение существует только в научной фантастике, — буркнул Миллер.
— Тогда давайте её и напишем, — тихо сказал Уоррен.

Совещание продолжалось до трёх часов ночи. Листали многотомные своды законов, искали лазейки, звонили в Вашингтон, будили чиновников. И вот, под утро, Ковальски нашёл то, что искал.

— Смотрите, — сказал он, показывая пальцем в устав. — У нас есть понятие "alien". В юридическом английском это означает "иностранец". Но в широком смысле — "чужой, пришелец".
— И?
— Они буквально прилетели из космоса. Они физически свалились на нас с орбиты. Мы запросим в Иммиграционной службе специальный отказ от визы — visa waiver. Но не для иностранцев, а... для пришельцев из космоса!

Все переглянулись.
— "Aliens from outer space"? — переспросил Уоррен. — Ты серьёзно, Артур?
— Абсолютно. Мы напишем, что они не пересекают границу Земли обычным способом, а прибывают извне. Это не создаст прецедента для мексиканской или канадской границы, потому что у нас пока нет регулярного сообщения с Марсом!

Миллер, офицер INS, долго молчал. Потом кивнул.
— Это сработает. Юридически это не въезд иностранца. Это... прибытие внеземной формы жизни. У нас даже есть соответствующая графа в формах. Я думал, она для шуток.
— Вот и пригодилась, — улыбнулся Уоррен.

Документ был составлен, согласован с Госдепом и по защищённому каналу связи отправлен на борт шаттла «Атлантис».


Подпись в невесомости

29 июня, 22:30 по бортовому времени. Шаттл «Атлантис».

Дежуров и Стрекалов заканчивали укладку личных вещей. В модуле, переоборудованном под каюту для возвращающегося экипажа, были закреплены их сумки, скафандры, контейнеры с научными образцами.

В люк вплыл командир Гибсон. В руках у него был не традиционный сувенир, а ламинированный лист бумаги и фломастер.

— Мужики, — начал он с виноватой улыбкой, — у нас тут небольшая... бюрократическая накладка.
— Какая ещё накладка? — нахмурился Стрекалов.
— Вы, оказывается, без американских виз.
— Как это без виз? — Дежуров выпрямился в невесомости. — Мы же летим на вашем шаттле!
— Именно поэтому. Шаттл — территория США. А у вас нет виз. Юристы в Хьюстоне сейчас седые от стресса.

Стрекалов выругался по-русски так, что Гибсон, не понимая ни слова, инстинктивно отстранился.
— И что теперь? — спросил Дежуров. — Нас не пустят на шаттл?
— Пустят. Но вам нужно подписать вот это.

Гибсон протянул лист. Дежуров взял его, прищурившись, прочитал. Его глаза округлились.

— Гена, читай.
Стрекалов взял лист. На английском языке, крупными буквами, было написано:

**VISA WAIVER FOR ALIENS FROM OUTER SPACE**
*(Отказ от визы для пришельцев из космоса)*

— Корки, — медленно произнёс Стрекалов, — ты издеваешься?
— Ни капли. Это официальная формулировка Госдепартамента. Если вы не подпишете, я по закону не могу вас пустить на борт. И вы останетесь на «Мире» до прилёта следующего шаттла. А это, между прочим, месяца через три.

Дежуров рассмеялся.
— Ну что ж. Официально заявляю: мы прибыли с миром. Заберите нас на свою планету.
— Подписывай, Гена, — подтолкнул он Стрекалова. — Хоть в анекдоты попадём.

Стрекалов покачал головой, но взял фломастер. В невесомости чернила ложились на бумагу аккуратными сферами. Он вывел свою фамилию кириллицей, потом — латиницей, коряво, но разборчиво.

— Ну всё, — сказал он, возвращая фломастер Гибсону. — Теперь мы официально инопланетяне.
— Добро пожаловать на Землю, джентльмены, — улыбнулся Гибсон. — Надеюсь, вам понравится Флорида.


Приземление

4 июля 1995 года. 13:05 по восточному времени. Космический центр имени Кеннеди, Флорида.

«Атлантис» коснулся взлётно-посадочной полосы 33. Тормозной парашют раскрылся, шаттл мягко остановился. К нему подъехали лестницы, пожарные машины, машины скорой помощи. Всё было как обычно. Кроме одного человека, который поднялся по трапу первым.

Это был не врач. Это был не инженер. Это был Ричард Миллер, офицер Службы иммиграции и натурализации, в строгом тёмном костюме, с бейджем на лацкане и планшетом в руках.

— Здравствуйте, — сухо произнёс он, глядя в планшет. — Кто из вас Дежуров и Стрекалов?
— Мы, — отозвался Владимир, выбираясь из кресла. Ноги после 104 суток в космосе казались чужими и ватными. Стрекалов, стоявший рядом, держался за поручень.
— Страна происхождения? — машинально спросил Миллер.

Дежуров и Стрекалов переглянулись.
— Вообще-то Россия, — ответил Стрекалов. — Но, судя по вашим документам, мы сейчас официально инопланетяне.

Миллер тяжело вздохнул. Он был профессионалом и не любил, когда над ним подшучивали, но в данном случае не мог не оценить иронию ситуации.

— Согласно документу, подписанному вами на борту, вы прибываете на территорию США как «aliens from outer space» — пришельцы из космоса. Вам предоставлен временный отказ от визы. Согласно условиям, вы не имеете права покидать территорию космического центра до выяснения обстоятельств и оформления нормальных въездных документов. Вы находитесь в... назовём это «зоной ограничения для внеземных форм жизни».

— То есть в карантине? — уточнил Дежуров.
— Формально — да. Фактически — в гостевом доме на территории центра. Пока ваши визы не будут оформлены.

Вместо того чтобы сразу отправиться в посольство или поехать в отель, российские космонавты были помещены в комфортабельный, но закрытый гостевой дом на территории космодрома. Их встретили с почестями — цветы, улыбки, приветственные речи от NASA. Но за пределы центра их не выпускали.

— Ну что, Гена, — усмехнулся Дежуров, разглядывая через окно пальмы Флориды, — как тебе Америка?
— Нормально, — ответил Стрекалов, отпивая кофе. — Только кормят плохо. И гулять не выпускают. Мы же инопланетяне. Вдруг заразим кого-нибудь.

Неделя в статусе НЛО


Следующие семь дней прошли в странной атмосфере. Дежуров и Стрекалов жили в гостевом доме, общались с американскими коллегами, давали интервью, но за пределы центра не выходили. Тем временем в Вашингтоне кипела работа.

Юристы Госдепартамента оббивали пороги консульств, оформляли задним числом необходимые документы. В посольстве России в Вашингтоне тоже не спали — дипломаты срочно оформляли новые паспорта, чтобы вклеить в них американские визы.

— Вы представляете, — рассказывал потом Дежуров, — к нам в гостевой дом пришёл какой-то чиновник из INS. Принёс бумаги на подпись. Я смотрю — там графа «цель визита». А там от руки вписано: «Arrival from outer space» — прибытие из космоса. Я говорю: «Вы серьёзно?» А он отвечает: «Сэр, это единственная графа, которая подходит под вашу ситуацию».

Стрекалов в это время давал интервью американскому телевидению. Журналист, молодой парень с микрофоном, спросил:
— Мистер Стрекалов, каково это — быть первым в истории инопланетянином, официально впущенным на территорию США?
Стрекалов, знавший английский не очень хорошо, переспросил через переводчика. Услышав вопрос, рассмеялся так, что журналист смутился.
— Скажите ему, — ответил Стрекалов, — что я не зелёный и у меня нет антенны на голове. Но если американцам так проще — пусть будет так.

7 июля визы были наконец оформлены. Миллер лично принёс их в гостевой дом.
— Господа, — сказал он, протягивая паспорта, — поздравляю. Вы больше не инопланетяне. Вы — легальные иностранцы с действующими американскими визами.
— Жаль, — вздохнул Стрекалов, принимая паспорт. — Мне уже начало нравиться.

Миллер не выдержал и улыбнулся.
— Мистер Стрекалов, если вам когда-нибудь снова захочется прилететь к нам из космоса, пожалуйста, оформите визу заранее. У нас не так много чернил для таких документов.


Урок на всю жизнь

Впоследствии эта история стала легендой в обоих космических агентствах. В Звёздном городке её рассказывали молодым космонавтам как байку, но с серьёзным подтекстом.

— Запомните, парни, — говорил Стрекалов, сидя в аудитории ЦПК и глядя на молодые лица стажёров. — В космосе нет границ. Но как только вы открываете люк, границы появляются. И если вы летите без визы, убедитесь, что вас хотя бы запишут в инопланетяне. Это единственный способ вернуться домой героем, а не нелегалом.

В NASA эту историю тоже любили. На одной из внутренних встреч Роберт Гибсон, уже в статусе ветерана, рассказывал молодым астронавтам:
— Когда вы летите в космос, вы думаете о физике, о механике, о системах корабля. Но иногда самая сложная задача — это бумажка. И если вы забудете про неё, Госдеп придумает для вас такую формулировку, что вы сами не поймёте, кто вы — космонавт или пришелец.

А в архивах Службы иммиграции и натурализации США до сих пор хранится тот самый документ — «Visa waiver for aliens from outer space», подписанный корявой латиницей Геннадием Стрекаловым и размашистой кириллицей Владимиром Дежуровым. Рядом с их подписями — печати Госдепартамента и пометка: «Исполнено. Пришельцы допущены на территорию США. Инцидент исчерпан».

Это был единственный случай в истории, когда иммиграционные власти Соединённых Штатов официально признали двух человек инопланетянами — и при этом не ошиблись. Потому что Дежуров и Стрекалов действительно прибыли из космоса. Просто до них никто не додумался оформить это документально.


*P.S. Через несколько лет, когда программу «Шаттл-Мир» свернули, один из юристов Госдепартамента признался в интервью, что именно этот случай заставил их пересмотреть иммиграционные правила для участников международных космических программ. Теперь у всех космонавтов и астронавтов есть специальные статусы, и больше никого не приходится записывать в инопланетяне.*

*Но если вдруг когда-нибудь на Землю прилетят настоящие пришельцы — американские иммиграционные офицеры готовы. У них уже есть отработанная процедура.*