РОКОВОЙ ВЫСТРЕЛ.

РОКОВОЙ ВЫСТРЕЛ.
(рассказ)
Капитан милиции Георгий Никитович Марков сидел
у кровати пострадавшего и вёл допрос:
— Вы, Корнев Адам Харитонович, родились в тысяча де-
вятьсот сорок первом году, пенсионер, проживаете с женой
по данному адресу: улица Молодёжная, дом 23. Правильно?
— Да, — подтвердил больной.
— Расскажите, каким образом вы оказались в больнице
с огнестрельным ранением и, пожалуйста, подробнее.
— Сегодня утром после завтрака жена ушла в парик-
махерскую, а я в подвале своего дома, где оборудована моя
мастерская, занимался ремонтом швейной машинки. Нео-
жиданно появилась моя супруга и со словами «Я тебя нена-
вижу» выстрелила в меня.
— Итак, вы утверждаете, что ваша жена Корнева Варва-
ра Александровна в вас стреляла. Адам Харитонович, как вы
считаете, по какой причине она так поступила и из какого
оружия был произведён выстрел?
Корнев отвечал:
— Я думаю, что поводом послужила её постоянная рев-
ность. С самого начала нашей совместной жизни она неиз-
менно в совершенно безобидных ситуациях подвергала со-
мнениям мою верность. По всей видимости, накопившееся
болезненное восприятие моих взаимоотношений с предста-
вительницами прекрасного пола подтолкнуло жену на этот
безответственный шаг. Не стану скрывать, её подозрения
были не лишены оснований и я на неё не в обиде — сам вино-
ват. Я давний охотник и стреляла Варвара из моего карабина.
— Винтовка зарегистрирована?
— Да.
— Что было дальше? — продолжил следователь.
— Наверное, испугавшись содеянного, жена бросилась
к лестнице, ведущей в дом, и убежала. Пуля задела плечо, в ре-
зультате чего открылось обильное кровотечение. Я поспешил
вызвать неотложку. Когда приехала скорая помощь, Варвары
дома не было и я не знаю, где она.
— Нам необходимо осмотреть место происшествия. Как
мы сможем попасть в ваш дом? — спросил капитан.
— Ключи от дома есть у меня и у жены, а также у нашей
дочери.
— Как её зовут и где она проживает?
— Корнева Дарья Адамовна. А живёт она по адресу: ули-
ца Восточная, дом 7, квартира 49.
— Хорошо, Адам Харитонович, мы с ней свяжемся, так
как у вас дома никто не подходит к телефону. Видимо, Вар-
вара Александровна ещё не вернулась и, вполне вероятно,
в ближайшее время не собирается это делать. Вы поправ-
ляйтесь. Увидимся позже. До свидания, — и Марков вышел
из палаты.
Через три дня следователь снова посетил пострадавшего.
— Здравствуйте, Корнев.
— Добрый день, товарищ капитан.
— Кажется, для вас он будет не совсем добрым, — и, за-
метив, как заволновался собеседник, Марков добавил: —
Нам нужно уточнить некоторые обстоятельства вашего
дела. Для этого мы проедем в отделение милиции. С вашим
лечащим врачом я говорил. Рана ваша несерьёзная и он счи-
тает, что вы можете передвигаться без всяких ограничений.
— Как прикажете воспринимать ваши слова? Значит ли
это, что сегодня я не смогу отправиться домой? — постарался
выяснить Корнев.
— А вот это будет зависеть от итога нашего разговора.
Собирайтесь, Адам Харитонович, я подожду вас в коридоре.
Когда они расположились в кабинете следователя, Геор-
гий Никитович начал допрос:
— Адам Харитонович, в присутствии вашей дочери
и понятых мы осмотрели ваш дом. В подвале нами был об-
наружен труп вашей жены… Следствие интересует, при
каких обстоятельствах была застрелена гражданка Корнева
Варвара Александровна. Не могли бы вы пролить свет на
произошедшее и тем самым помочь себе и облегчить ход
расследования?
Допрашиваемый внезапно изменился в лице. На поблед-
невших щеках появились слёзы.
«Или он прирождённый артист, или моё сообщение дей-
ствительно потрясло его», — подумал Марков, подавая Кор-
неву стакан с водой. После затянувшейся паузы Адам Хари-
тонович наконец заговорил:
— Вы напрасно думаете, что я могу оказать содействие
в выяснении случившегося… Я ошеломлён… Я ничего не
знаю, мне не верится, что Варя по… — от переживания он
был не в состоянии продолжать и запнулся на полуслове.
Подождав, пока Корнев немного успокоится, Георгий
Никитович подытожил:
— Адам Харитонович, насколько я вас понял, вы отрица-
ете свою причастность к гибели вашей супруги?
— Да.
— На время следственных действий и в связи с весьма зна-
чительной неопределённостью в вашем деле мы обязаны вас
задержать. Ордер на ваш арест мною получен.
— Значит, из пострадавшего я превратился в обвиняемо-
го? — поинтересовался Корнев.
— Полагаясь на первоначальные данные расследования,
с большой долей уверенности можно предположить, что вы
переходите в ранг подозреваемых. Боюсь ошибиться, но для
такого вывода имеются все предпосылки.
Корнева поместили в следственный изолятор. При сле-
дующей встрече капитана Маркова с арестованным начался
более детальный разбор произошедшего. Обладая новыми
сведениями, следователь стал выяснять подробности.
— Адам Харитонович, при нашем первом разговоре я,
честно говоря, был озадачен вашей мотивировкой сложив-
шейся ситуации. Согласитесь, что, как правило, в таком
почтенном возрасте проблема ревности между супругами
отступает на задний план. Пройдя через горнило долгой
совместной жизни, для мужа и жены главенствующими
становятся всё-таки объединяющие факторы их взаимо-
отношений. У нас есть многочисленные показания людей,
хорошо знающих вашу семью, из которых следует, что при-
чины ненавидеть друг друга были у вас обоих. Все долгие
годы своего брака вы прожили как кошка с собакой и, по-
жалуй, в вашем случае накопившиеся семейные проблемы,
рождённые обоюдным эгоизмом, в любой момент, как запу-
щенный аппендицит, могли взорваться в самой непредска-
зуемой форме.
Что послужило поводом для такой странной неприяз-
ни и кто в этом виноват, известно только вам, Адам Хари-
тонович. Если у вас возникнет желание поделиться с нами
своим мнением по этому вопросу, мы в целях объективного
расследования внимательно выслушаем ваши доводы. Но
сейчас меня больше занимают непосредственные обстоя-
тельства произошедшего, хотя как мужчина я поражён ва-
шей хладнокровной враждебностью по отношению к жене
и дочери в течение такого длительного времени.
Исключительно вследствие нестерпимой обстановки,
сложившейся в вашей семье, Дарья Адамовна в довольно
юном возрасте вынуждена была покинуть родительский
дом. Она любила вас и мать и это решение стало для неё
нелёгким. Дарья Адамовна и ныне страдает, тяжело пере-
живая очередной удар судьбы. Неудивительно, что непре-
кращающиеся домашние неурядицы и семейные перипетии
оставили глубокий, неизгладимый след на её здоровье. По
утверждению врачей, на нервной почве развилось серьёз-
нейшее заболевание, излечиваемое только за границей при
наличии у пациента огромной, невиданной для нас суммы.
Хотя Дарья Адамовна и не держит на вас зла, но лично меня
беспокоит вопрос: почему вы с женой, занимаясь своей
личной жизнью, создали такую невыносимую обстановку
для родного ребёнка, ведь она ни в чём не виновата?
На сером, морщинистом лице задержанного отобразилась
острая душевная боль и он попытался возразить:
— Я очень люблю свою дочку и она для меня единствен-
ная отрада в жизни… Но моя жена, эта шлю… Это всё из-за
неё… — и Корнев, в отчаянии махнув рукой, замолчал.
— Адам Харитонович, мне трудно понять вашу любовь.
Ваша дочь — замечательный человек и она рассказывала
мне, что вполне довольна своей долей, благодаря которой
ей посчастливилось стать убеждённой христианкой. При-
знаюсь, мне, мягко говоря, не совсем симпатична такая по-
зиция. Из-за беспечности и преступного попустительства
в разнузданном общении между вами и женой ваша дочь до
сих пор не замужем, болезнь сделала своё черное дело. Буду-
чи главой семьи, вы как отец не могли не предвидеть пагуб-
ных для своей дочери последствий домашней атмосферы,
отравленной ежедневной склокой. На худой конец, коль со-
вместная жизнь не ладилась и в перспективе не было видно
никакого просвета, вы с супругой могли развестись, дабы
не травмировать девочку. Ну да ладно, оставим эту тему на
потом и перейдём к разбору вашего дела. Скажите, Корнев,
когда вы в последний раз были на охоте, где хранили вин-
товку и имела ли Варвара Александровна к ней доступ?
— Неделю назад я охотился на кабана. Вернувшись с охо-
ты, почистил карабин и закрыл его в сейфе. Варя знала, где
лежат ключи; это не было тайной… Гражданин следователь,
мне трудно сосредоточиться и собраться с мыслями. Если
вы не возражаете, давайте продолжим нашу беседу в другой
день, я прошу вас.
— Я согласен. Отправляйтесь в камеру и хорошенько всё
обдумайте, — сказал Марков, вызывая охрану.
На очередном допросе, обращаясь к Корневу, капи-
тан без вступления сразу приступил к сути уголовного
разбирательства:
— Адам Харитонович, чтобы помочь вам и ускорить
окончание следствия, я, ничего не скрывая, намерен довести
до вашего сведения имеющиеся у меня факты, полученные
нашими криминалистами. Надеюсь, что эти заключения
склонят вас к даче добровольных, чистосердечных пока-
заний, которые, несомненно, облегчат вашу участь. После
исследования места трагедии и проведения ряда экспертиз
постепенно стала вырисовываться картина преступления…
— Преступления? — не выдержав, перебил следователя
подозреваемый.
— По всей вероятности, да и, по-моему, вам об этом из-
вестно больше, чем кому бы то ни было. Однако продолжим.
На охотничьем карабине, который лежал на полу возле стел-
лажа, были выявлены отпечатки пальцев вашей жены. Нас
озадачило отсутствие ваших, Корнев, отпечатков на винтов-
ке, что заставило специалистов засомневаться в вашей чест-
ности и вынудило к более пристальному изучению матери-
алов, фигурирующих в деле.
Адам Харитонович, из ваших слов следует, что совсем не-
давно вы охотились и по возвращению домой, подготовив
карабин к хранению, заперли его в металлический шкаф.
При таком длительном обращении с оружием, учитывая его
достаточно большие размеры, на нём не могли не остаться
следы ваших рук, хотя бы самые незначительные, если их,
конечно, не уничтожила Варвара Александровна. Но зачем
ей понадобилось перед покушением на жизнь мужа зани-
маться тщательным устранением ваших отпечатков? Это
нелогично.
Отсюда вытекает простое умозаключение: возможно,
кто-то неизвестный с определённой целью протёр винтов-
ку перед тем, как она оказалась в руках вашей жены, но кто
и зачем это сделал? Такое предположение, а также обнару-
женные на карабине и стойках стеллажа остатки липкого
слоя изоляционной ленты позволили следствию выдвинуть
новую версию. Этот вариант развития событий, результа-
том которых стало ваше ранение и смерть Варвары Алек-
сандровны, подкрепляются найденными дополнительно
уликами.
На спусковом крючке винтовки и задней опоре полок
были обнаружены микрочастицы льняной бечёвки, моток
которой лежал здесь же, в ящике вашего рабочего стола.
В конце концов, за заслонкой печки мы нашли не имеющие
на первый взгляд никакого отношения к расследованию сле-
дующие предметы: две канцелярские кнопки, лист исчерчен-
ной карандашом бумаги с отверстием посередине, перчатки,
обрывки изоляционный ленты и кусок шпагата, идентич-
ного найденному в верстаке мотку льняной верёвки. Адам
Харитонович, я могу продолжить перечень фактов, соответ-
ствующих только до известного момента изложению вами на
добровольных началах истинного положения вещей. Наде-
юсь, вам понятно, о чём идёт речь?
— Вполне, — ответил Корнев. — Гибель Вари и собран-
ные вами доказательства заставляют меня, следуя здравому
смыслу, принять ваше предложение и рассказать правду.
— Адам Харитонович, хочу вас предупредить, что все
ваши показания будут внесены в протокол допроса, под ко-
торым вам предстоит расписаться. А теперь я внимательно
вас слушаю.
— Когда мы с Варварой начали жить вместе, ничто не
предвещало осложнений, — начал говорить Корнев, — но
понадобилось совсем немного времени, чтобы похоронить
все надежды на счастье. Основной предпосылкой в нашем
разочаровании послужила возобновившаяся связь жены
с её первой любовью. Хотя у нас уже родилась Дашенька,
это не помешало Варе вести тайную игру. Всё открылось,
когда в один из дней я застал любовников в ситуации, не
требующей объяснений. Обескураженная супруга попыта-
лась создать семью со своей бывшей пассией, но, получив
резкий отказ, постаралась убедить меня, что затеянная ею
интрижка имела под собой самые благие намерения. Она
хотела держать меня в неизменном напряжении, чтобы мои
чувства к ней не охладели.
Я боялся, что воспитание моей дочери без отца будет не-
правильным, и мы с женой остались вместе, но затаившая-
ся обида не давала мне покоя. Как ни странно, но в целях
отмщения я применил аргументацию неблаговидного по-
ступка своей супруги. Используя идею Варвары, я изменил
жене с её подругой, но не делал из этого тайну. Моя месть,
имевшая задачу предотвратить в дальнейшем подобные
действия со стороны супруги и укротить её строптивый
нрав, возымела эффект бумеранга, возвратившись ко мне
новым нарушением супружеской верности, исходящим от
Варвары. А дальше пошло-поехало…
Моё неумелое поведение в нормализации семейных от-
ношений, изначально предполагавшее устранение всех су-
ществующих препон между мной и женой, со временем пре-
вратилось в своего рода увлечение, которое сопровождалось
повышенным вниманием к женской половине человечества.
Варвара ни в чём мне не уступала, утопая в утехах с муж-
чинами. В этой безумной гонке раскалённых страстей, под-
стёгиваемой единственным желанием как можно больше
насолить друг другу, мы, незаметно для наших воспалённых
мозгов, теряли дочь. Я смог прийти в себя и остановить-
ся лишь тогда, когда уже больная Даша ушла из дому. Ну,
а жена, которая была моложе меня на восемь лет, свои при-
вычки не оставляла вплоть до последнего времени, вдобавок
пристрастившись к алкоголю.
Моя жизнь превратилась в ад. Разрываясь между стрем-
лением помочь Варваре и жалостью к дочери, я, к сожале-
нию, убедился в полной неспособности что-либо изменить.
Мне как человеку военному не составило особого труда по-
лучить разрешение на право владеть охотничьим оружием,
но моё хобби не принесло ожидаемого успокоения. Повсед-
невные заботы, усугублённые всё возрастающей депрессией
супруги в компании с бесконечными скандалами, спрово-
цированными её пьяной ревностью, не оставляли мне ни
малейшего шанса на урегулирование наших взаимоотноше-
ний. Я очень хотел помочь Дашеньке, перейдя жить к ней,
но оставить Варвару одну, что было равносильно её смерти,
так и не смог. В то же время о возвращении дочери домой
в такую удручающую обстановку не могло быть и речи.
И тогда я стал обдумывать возможность повлиять на
жену другими методами, движимый одновременным жела-
нием принять участие в судьбе дочери, терзаемой болезнью
и оказавшейся, в том числе и по моей вине, в этом затруд-
нительном положении. У меня созрел план, который из-за
своей нерешительности я не отваживался осуществить на
протяжении нескольких лет. Когда я исчерпал все свои силы
в борьбе с распущенностью супруги, моё терпение лопнуло.
По моему мнению, лучшим способом справиться с недугами
Варвары и получить свободу действий в оказании помощи
Дашеньке могла стать изоляция жены от пагубного воздей-
ствия среды, в которой ей так нравилось и куда неудержимо
влекло, как железо магнитом. Таким идеальным местом ис-
правления в моём сознании представлялась тюрьма. Я стал
готовиться к совершению задуманного.
Вечером в день моего возвращения с последней охоты
я почистил карабин и, тщательно протерев его, дабы на нём
не осталось отпечатков моих пальцев, преднамеренно по-
ложил винтовку на стол, предусмотрительно держа её через
фланелевый лоскут. Подойдя к рукомойнику и сделав вид,
что занят умыванием, я попросил Варвару запереть оружие
в металлический шкаф. Она выполнила мою просьбу и спря-
тала ключи от сейфа в ящике буфета, где они и хранились
всегда.
Утром следующего дня, после завтрака, выждав, пока су-
пруга отправится, как она заверила меня, в парикмахерскую,
я надел матерчатые перчатки и, взяв карабин, спустился по
лестнице, ведущей из кухни в подвал. Оставив винтовку на
верстаке, я, подойдя к фанерной перегородке, разделяющей
помещение пополам, двумя канцелярскими кнопками при-
крепил к ней на уровне своего плеча лист бумаги, на кото-
ром карандашом провёл горизонтальную линию, соответ-
ствующую верхней части моей руки. Прихватив карабин,
я направился к расположенному напротив в нескольких ме-
трах от перегородки стеллажу. Став между ним и кирпич-
ной стеной подполья, я, приложив оружие к боковой сторо-
не полок, прицелился в горизонтальную черту, нанесённую
на бумажном листе, висящем передо мной.
Постоянно сверяя прицел при помощи заранее приго-
товленной изоляционной ленты, я накрепко зафиксировал
карабин за опоры стеллажа, визуально отмерив предпо-
лагаемую точку попадания пули. Я вернулся к фанерной
стенке и нарисовал на закреплённой на ней бумаге верти-
кальную линию, пересекающую горизонтальную в месте,
отмеченном мной, куда должна была угодить головная часть
патрона. Эту процедуру я проделывал несколько раз, пока
центр перекрестия на бумаге, образованный очередной на-
несённой мной вертикальной чертой и ранее отмеченной
горизонтальной, точно не совпал с прицелом. Чтобы не
ошибиться, эту точку я проколол шилом. Винтовка была
хорошо пристреляна и я не сомневался, что пуля попадёт
именно сюда; позже так и случилось.
Привязав один конец бечёвки к спусковому крючку, я за-
рядил карабин и, обогнув верёвкой, к которой была при-
креплен приклад, заднюю стойку стеллажа, используя её по
принципу блока, отошёл к перегородке, держа конец шпага-
та в правой руке. Повернувшись спиной к деревянной стен-
ке и лицом к направленному на меня дулу винтовки, я пере-
крыл своим левым плечом проколотое мною отверстие на
висящем листе бумаги таким образом, чтобы при выстреле
пуля только чиркнула меня по руке, и дёрнул за протянутую
бечёвку, огибающую заднюю опору полок и привязанную
к спусковому крючку. Раздался выстрел и острие патрона,
слегка зацепив моё плечо, прошло насквозь через перего-
родку в намеченном месте. Георгий Никитович, думаю, что
вам и без моих объяснений понятно, для чего я затеял та-
кую сложную игру?
Марков утвердительно покачал головой.
— Да, мне нужно было выстрелить в себя не в упор, а на
расстоянии, — продолжил Корнев, — чтобы на моей оде-
жде не осталось следов пороховых газов. Быстро сняв лист
бумаги с перегородки, я подошёл к стеллажу и, освободив
спусковой крючок от верёвки и перерезав ножом изоляци-
онную ленту, удерживающую карабин за стойки полок, под-
нялся по лестнице в дом, оставив винтовку на полу подва-
ла. В кухне я выбросил в печку перчатки, шпагат, обрывки
изоляционной ленты, кнопки и бумагу, где всё это и было
вами обнаружено. Я не успел сжечь улики своей аферы, за-
мешкавшись с обработкой раны, да и «неотложка» приехала
на удивление быстро. Вот, собственно, и вся история, но по-
верьте: замысла убивать Варвару у меня не было и в помине.
Каким образом мёртвое тело оказалось в подвале и кто её
убил, мне неизвестно, — закончил говорить Корнев.
— Ваш рассказ, Адам Харитонович, вполне соответству-
ет нашим предположениям, которые подтверждаются не-
оспоримыми доказательствами и заключением судебно-ме-
дицинской экспертизы, поэтому восстановить дальнейшие
события нам предстоит вместе. Извините, — следователя
отвлёк раздавшийся в кабинете телефонный звонок и капи-
тан снял трубку.
По мере того, как он слушал, его брови медленно полз-
ли вверх и на лице читалось крайнее изумление. Словно не
веря своим ушам, он произнёс:
— Не может быть, я немедленно выезжаю, — и, положив
трубку, он обратился к подозреваемому: — Мне необходи-
мо сейчас уехать, так как в вашем деле, Корнев, обнаружены
новые факты. Продолжим в следующий раз.
На допросе, состоявшемся через несколько дней, Марков
спросил:
— Итак, Адам Харитонович, вы по-прежнему настаивае-
те на непричастности к смерти своей супруги?
—Да, я отрицаю какое бы то ни было отношение к гибе-
ли Варвары.
Георгий Никитович продолжил:
— Труп гражданки Корневой был найден на полу подва-
ла возле фанерной перегородки прямо напротив того места
в ней, где вышла пуля, выпущенная вами. По всей видимо-
сти, когда вы стреляли в себя, ваша жена находилась как раз
у вас за спиной. Расположившись по разные стороны дере-
вянной стенки, вы не могли видеть друг друга…
— Как?.. — непроизвольно вырвалось у Адама.
— Да-да, именно так. Интуитивно или по каким-то внеш-
ним настораживающим признакам в вашем изменившемся
поведении почувствовав опасность, Варвара Александровна
забеспокоилась и решила за вами понаблюдать. В тот день
вы действительно видели, что ваша супруга вышла из дому,
но она не направилась, как вам думалось, в парикмахер-
скую. Выйдя на улицу, ваша жена обогнула дом с обратной
стороны и через другой вход, используемый при работах на
огороде, зашла в подвал, где к тому времени уже находились
и вы. Прикрыв дверь и подкравшись к перегородке, Варва-
ра Александровна потихоньку стала двигаться вдоль неё
к дверному проёму, чтобы незаметно заглянуть в ту часть
помещения, где были вы. Она немного не дошла до намечен-
ной цели, когда грянул выстрел, оборвавший её жизнь. Ваша
супруга была ниже вас ростом и пуля попала ей в шею, что
соответствует уровню вашего плеча. Оглушённый выстре-
лом, произведённым в закрытом помещении, вы не услыша-
ли шум, созданный упавшим телом…
— Из ваших слов следует, что я одним и тем же выстре-
лом не только ранил себя, но и убил свою жену?
— Да, в пользу этого говорят все обстоятельства пре-
ступления и исследования криминалистов, но и это ещё не
конец. Пуля из вашего карабина прошла навылет не только
через восьмимиллиметровую фанерную перегородку и про-
била насквозь шею вашей супруги, но и угодила в противо-
положную той, от которой вы стреляли, кирпичную стену
подвала, где за куском отлетевшей от удара штукатурки был
обнаружен тайник…
— Невероятно, и что же вы в нём нашли?
— Согласен, это звучит неправдоподобно, если бы не
реальность. Пуля указала на скрытую в кирпичной кладке
нишу, в которой лежало старинное Евангелие. Кожаный
переплёт книги был в золотом окладе, украшенном драго-
ценными камнями… Вот записка, написанная рукой вашего
отца и хранившаяся там же, в углублении.
Трясущимися руками Адам Харитонович взял поданный
ему листок пожелтевшей бумаги и прочитал: «Сегодня меня
вызывали в немецкую комендатуру и расспрашивали про
партизан. Наверняка фашистам удалось что-то разузнать.
Я вынужден надёжно перепрятать это Евангелие, которое
после окончания Первой мировой войны привёз мой отец,
возвратившийся из плена. Каким путём оказалась у него
книга, я точно не знаю, но с тех пор, по его завещанию, она
принадлежит основанной им в нашем городе церкви. Ког-
да эта книга обнаружится, прошу передать её законному
владельцу — нашей христианской общине. Харитон Корнев.
12.11.1942 года».
Адам Харитонович вернул записку Маркову. Долгую ти-
шину нарушил капитан:
— Корнев, вы знаете, что за связь с партизанами ваши
родители были расстреляны фашистскими оккупантами,
а вас, тогда ещё грудного ребенка, чудом спасла верующая
соседка. Почуяв неладное, перед гибелью ваш отец, вынув
из стены подвала своего дома несколько кирпичей, спрятал
эту церковную реликвию в тайнике за слоем штукатурки …
***
По нескольким статьям Уголовного Кодекса, в том числе
и за непредумышленное убийство, Адам Харитонович Кор-
нев был приговорён к семи годам тюремного заключения.
После суда прошёл год.
В клубе колонии на праздничный концерт собрались все
заключённые. Перед выступлением лагерной самодеятель-
ности к присутствующим обратился христианский пропо-
ведник, в котором изумлённый Корнев, находящийся в зале,
узнал капитана Маркова. После концерта они встретились
с позволения начальства.
— Георгий Никитович, неужели вы поменяли профес-
сию и каким ветром вас сюда занесло? — полюбопытство-
вал Корнев.
— Вы правы, Адам Харитонович. Только благодаря рас-
следованию вашего дела и знакомству с Дашей я стал мис-
сионером. Хотелось бы избежать громких слов, но, если хо-
тите, это вовсе не профессия — это призвание, — ответил
Марков.
— Да, но при чём тут моя дочь?
— Сейчас поясню. После вынесения вам приговора
и без того неважное здоровье Дашеньки резко ухудшилось.
Я стал часто навещать её и мы помногу беседовали, вклю-
чая в наше общение по инициативе вашей дочери и христи-
анскую тематику. Так я стал верующим человеком. Наши
свидания выявили у нас много общего. Мы полюбили друг
друга и спустя девять месяцев, уже после того, как Дашу
успешно прооперировали в Германии, поженились…
— Прооперировали? — взволнованно произнёс Корнев.
— Да, но самое удивительное вас ожидает впереди. Сей-
час в нашем обществе активно обсуждается вопрос о воз-
врате ценностей, отнятых Советской властью у церкви, и де-
лается немало реальных шагов в этом направлении. В связи
с этим, а также учитывая необыкновенность случившегося,
теперешние власти сочли возможным вернуть Евангелие
в драгоценном окладе церкви нашего городка, организован-
ной вашим дедом. Но и это ещё не всё. Верующие решили,
что бесценным является само содержание книги, а не её
убранство, и постановили на общем собрании продать золо-
той оклад, усыпанный бриллиантами, а вырученные деньги
направить на лечение Дашеньки за границей…
— Неужто…
— Так и случилось. О намерении нашей церкви стало
известно руководству республиканского исторического му-
зея, которое после согласования с христианами полностью
оплатило все затраты на операцию вашей дочери, взамен
заполучив в свою постоянную экспозицию Евангелие, пред-
ставляющее значительную художественную ценность. Вы не
знали обо всём этом, потому что Даша не хотела заранее вас
беспокоить. Сейчас, когда всё удачно завершилось, мы в са-
мое ближайшее время собираемся вместе вас навестить, —
закончил говорить Марков.
— Мне просто не верится. Значит, Дашенька здорова,
а вы теперь мой зять?
— Да. Она совершенно здорова и уже находится дома. Ей
ещё понадобится совсем непродолжительное время, чтобы
окончательно окрепнуть, прежде чем вы увидитесь. Она лю-
бит вас и передаёт привет.
Корнев заплакал.
…А ещё через год тесть Георгия Никитовича был кре-
щён им в колонии, где тот продолжал отбывать срок своего
наказания.

Минск.
23.10.2005
Анатолий Валуевич.