Заоблачная карма

или пересказ картины Аркадия Пластова «Фашист пролетел», 1942


Йоханнес сыну говорил
Про Бога в небесах
Он в церкви пастором служил
Познал людей в грехах!

Пошёл другой дорогой Ганс
Он захотел летать
Под жуткий Геринга романс
Невинных убивать

Геройски в Юнкерсе летит
Отважный летчик Ганс
А пастушок в рожок трубит
Для Ганса это шанс!

Зашёл в крутое он пике,
Коровам смерть послал!
Собачка взвыла вдалеке
Малыш в траву упал…

Фашист-лаптёжник пролетел
Довольный сам собой
Побольше нужно мёртвых тел –
Бесстрашно рвусь я в бой!

Война закончилась… наш Ганс
Остался без ноги
Латинский заключил альянс:
Все русские - враги!

Ничто не вечно на Земле –
Прервался сердца стук
Старик хромой по вечной мгле
Бредёт на слабый звук

Чрез бездну мост,
Внизу Данте описывал круги
Холодный, смрадный там погост,
Окончены шаги!

А впереди волшебный край
Он манит теплотой,
Но вход в небесный этот рай
Закрыл собачий вой!

И дрожь пошла от холодка,
Поморщился старик
С рожком он вспомнил пастушка
И головой поник

Опять в полёте летчик-ас
В пике сквозь мрак и слизь!
А был бы в кирхе - был бы шанс
Теперь - в аду молись!

Йоханнес сыну говорил
Про Бога в небесах
Он в церкви пастором служил…
Но Ганс утоп в грехах!

22.06.2026.

Прототипы персонажей, «увиденных» на картине:
Йоханнес – сельский протестантский пастор, отец Ганса Ульриха Руделя.

Примечания:
Юнкерс, он же Ju-87, он же Sturzkampfflugzeug (штурцкампффлюгцойг) – пикирующий бомбардировщик, он же «Штука», он же «Ревун», он же «Лаптёжник», он же символ Люфтваффе (1939-1942).

Существует легенда, что собаки могут отделять грешников от праведников у моста между миром живых и загробным миром.

С лёгкой руки Валентина Саввича Пикуля в «Океанском патруле» появилась любимая песня Геринга: «…стрелок-радист, нисколько не смущаясь присутствием пассажиров, с бутылкой шведского коньяку прошёл в кабину пилотов, и скоро оттуда три простуженных голоса затянули любимую песню Геринга:

Отмечен смертью, лечу по-птичьи
за человечьей живою дичью.
На черных крыльях — патриотов строчки,
взбухает бомба могучей почкой.
Под бомбой тучи чернее ночи,
лечу я в тучах, я — черный ловчий.
Несу вам смерть я не без причины —
охочусь ночью за мертвечиной.
Безлунной ночью я, черный ловчий,
отмечен смертью, лечу над ночью…».