В чужой ладони

Горел наш дом, горела с ним и боль,
а я писала про высокую любовь.
Над чёрным пламенем взлетали вверх слова,
и серым пеплом ложилась голова.
Я верила: мы сильнее, чем огонь,
и кто-то спрячет меня в свою ладонь.
Но утро встретило холодною золой —
всё то, что нажили, рассыпалось трухой.