Old cold

Я хотел
написать вам
о холоде.

Знаете, таком
нестерпимо
тусклом,

как свет
в больничном коридоре.

Таком
осенне невыносимом.

Я хотел
расцветить
его,
вдохнуть в него
подобие жизни.

Но потом
я обнаружил,
что у меня

закончились
краски,
а полотно
истрепалось.

Полотно
моей жизни
не вмещает света.

Даже такого
холодного.

А ещё
я хотел
написать

о доме.

О доме,
из которого
уходит
холод,

но почему-то
ухожу
я сам.

Медленно
и по капле.

А холод
остаётся
навсегда.

Теперь
это
его дом,

а не мой.

Я просто
был постояльцем,
арендатором
псевдо-чудес.

Я писал
стихи и картины.

Но стихи
я перестал
создавать
ещё раньше.

Потому что
над ними
просто смеялись.
А картины
считали
мазнёй дилетанта.

Но разве
можно смеяться
над чувствами,
даже если
они
и тусклы.

И холодны.
И скверно
рифмуются

с безысходностью
одиночеством
смертью
и самим хозяином.

И теперь
я поэт
без слов,

художник без
палитры

и гость
без дома.

Я просто
холод

чьих-то глаз
чьих-то рук
чьих-то чувств,

растёкшийся по бумаге.

Но у меня
хотя бы
есть осень.

Нескончаемая
и неторопливая.

Осень тусклой
жизни.

И эти картины
за окном -
все краски,

которые я ей
подарил.

И все слова,
которые люди
скажут

друг другу,
когда
встретятся,
когда
обнимутся

и всем
станет тепло.