Я в грязи лежу на перекрёстке

Выходил один я на дорогу,
На которой по колено грязь,
Не просил ни чёрта и ни Бога,
А в ту грязь свалился я смеясь.

Проходили люди у дороги,
Потешались, видно, надо мной,
Что возьмёшь с уверенно-убогих,
Балалайка, вдарь тугой струной!

Я в грязи лежу на перекрёстке,
Плюйте, люди с золотым крестом,
Встал бы братцы, только в том загвоздка,
Что они с рожденья не при чём.

Их бы святость да на лик иконы,
Их бы глупость да на царский трон,
Все в рубахах, тканых и посконных,
В них здесь ходят люди испокон.

Я в такой же, как они рубахе,
Но всегда считался чужаком,
Воют громко драные собаки,
У меня от боли в горле ком.

Ничего, хлебну вонючей водки,
И ямщик ударит по плечу,
Улетают рано зимородки,
Я ж как перст в грязи опять торчу.

Ладно, встал - с досады смачно плюнул,
В морду дал ближайшему дьячку,
Балалайка, не жалей же струны,
Я в грязи жить больше не хочу.

Хохотали люди у дороги,
Словно свиньи повалились в грязь,
Не просил ни чёрта я, ни Бога,
Чтоб душа невинная рвалась.

­Выходил один я, весь измазан,
Уходил от правильных людей,
Жизнь моя накрылась медным тазом,
Написали вилы на воде.

Пусть в грязи моя косоворотка,
Не кричите на ольхе грачи,
Но ни Бога не боюсь, ни чёрта,
Потому что сердцем светлым чист.