Прощание с новогодней елью

Есть песни, которые раз и навсегда вдруг западают в душу, при каждом прослушивании, сколько бы их не было, вызывают трепет, сильные эмоции, заставляющие сердце сжиматься в не всегда объяснимой тревожности, светлой грусти, в благодарности жизни, что ли. Не знаю, не могу сказать…
Но бывает это только при определённом исполнителе. Такой для меня является песня «Журавли» в исп. Зары Долухановой.. Такой для меня является «Прощание с новогодней елью» Булата Окуджавы, в его же исполнении. Я много прослушал вариантов исполнения этой песни, но даже исполнение такими признанными мастерами, как О.Погудин, Ж.Бичевская, С.и Т.Никитины, не произвело на меня хоть сколько нибудь похожего впечатления. Разве что исполнение Н. Мещаниновой трогает, хотя больше похоже на романс. Казалось бы, простая песенка об ушедших новогодних торжествах, о снятии с крестовины ёлки и выносе её во двор, о сравнении этого не очень весёлого действа с прощанием с любимой женщиной, к которой по какой то причине потерян интерес. Я 50 лет ежегодно наряжаю и разряжаю елку, правда она хранится она в коробке, потому как синтетическая, вроде бы никакой романтики… Да и женщина…. 57 лет мы живём с женой душа в душу, время от времени вытряхивая её, эту самую душу, друг из друга по пустяковым поводам.))) Но вот трогает меня эта песня.
Но на самом то деле песня не совсем об этом, вернее, даже совсем не об этом……

А я росла в узорной тишине,
В прохладной детской молодого века.
И не был мил мне голос человека,
А голос ветра был понятен мне

Анна Ахматова (Горенко).. Будучи потомком хана Ахмата из рода Чингизханов, свободная и отчаянная в детстве, гордая, но легко ранимая, с её попытками самоубийства, с вещими снами в Ташкенте во время тифа не ей ли посвятил Окуджава это стихотворение, написанное в 1966г, в год ухода из жизни этой великой поэтессы России, последней представительницы Серебряного века, с её сложными отношениями с Н. Гумилёвым? Ведь их отношения были скорее единоборством. С её стороны для самоутверждения как свободной от оков женщины; с его стороны желание остаться властным над этой женщиной, не подчиняющейся никому (В.Срезневская).

А за ней войдёт человек
Он не станет мне милым мужем,
Но мы с ним такое заслужим,
Что смутится Двадцатый Век

Так Ахматова писала в «Поэме без героя», потрясающем, как бы подводящим итог всей её жизни произведении, где- то косвенно представляя себе такой новогодний карнавал-прощание, прощание с Серебряным веком, называя себя наследницей "Коломбины двадцатого века" (О. Глебова-Судейкина культовая актриса, певица Серебряного века)
Так не об этом ли писал Б.Окуджава, о прощании с женщиной, о прощании с эпохой Серебряного века:
Но начинается вновь суета.
Время по-своему судит.
И в суете тебя сняли с креста,
И воскресенья не будет.
Крест…. Не намёк ли это на смерть женщины, чья жизнь и судьба были одним огромным крестным путём….. Правда, сама Ахматова, похоже, не согласилась бы с невозможностью воскресенья:

А муза и глохла и слепла,
В земле истлевала зерном,
Чтоб после как Феникс из пепла
В эфире восстать голубом….

А вот ещё любопытные строки из стихотворения Окуджавы:
Ель моя, ель, уходящий олень,
Зря ты, наверно, старалась:
Женщины той осторожная тень
В хвое твоей затерялась!
Причем тут, казалось бы, олень? Видимо, Окуджаве было известно, что в ранних стихах Ахматовой «голосом серебряным олень в зверинце говорит о северном сиянии». Кроме того, в переписке с Пуниным (неофициальный муж Ахматовой, репрессированный и расстрелянный в 1950г.) Ахматова подписывалась Олень, а иногда и Пунин называл ее так. Во всяком случае в русской литературной мифологии эта кличка была достаточно известна. Вот так, очень коротко об этой чудесной песне, которая не просто прощание с женственным страдальческим образом, а отпевание целой эпохи, которая не повторится и не воскреснет, потому что Серебряный век не повторился в 1960-е, не видел такой возможности Окуджава и в будущем, во всяком случае в таком виде, каким его представляли поэты той прекрасной эпохи, хотя А. Вознесенский, похоже, готов был с ним поспорить в стихотворении «Памяти Ахматовой»:
"Ахматова двувременной была.
О ней и плакать как-то не пристало.
Не верилось, когда она жила,
Не верилось, когда ее не стало"