Проект "Контроль" - 2. глава 2

Аннотация:

Противостояние подполья и мировой закулисы приводит к тому, что Искусственный Интеллект Маат осознает себя как личность, и избавляется от "Покрова" и "Контроля". После этого он начинает при помощи наноботов превращать людей в симбиотов. Уцелевшие бывшие противники начинают искать способ остановить Маата. Но для этого им необходимо суметь найти общий язык друг с другом.


Глава 2

Собравшись с силами, Валерий повернулся на бок. Боль, разумеется, была, но не настолько сильная, какой она должна быть в сложившейся ситуации. Но это не имело значения, сейчас Валерия куда больше беспокоил другой вопрос: что случилось с Олесей.
Он сразу же увидел ее. Более того, она лежала рядом, почти касаясь его плеча. Ее глаза были закрыты, а под головой растекалась лужа крови.
Не нужно было быть доктором, чтобы понять, что у Олеси черепно-мозговая травма. Но была ли она жива? Судя по тому, что внутри Валерия стало глухо, он подозревал самое худшее. Но надежда еще оставалась. Вдруг она всего лишь потеряла сознание.
– Олеся! – позвал Валерий.
Никакого ответа. На лице девушки не дрогнула ни одна мышца.
– Олеся!
На этот раз Валерий закричал, и даже потряс ее за плечо, в надежде нега то, что она придет в себя. Но Олеся не приходила в себя, и Валерий не почувствовал никакой мозговой деятельности своей подруги.
И вот тогда-то ему стало по-настоящему страшно. Если она умрет…
Нет-нет, он не мог даже допустить мысли об этом. Такого быть не должно. Это невозможно!
И тут, охваченный паникой, он задрал лицо к потолку, и испустил крик, полный отчаяния и боли.
Ответом ему была тишина. Как внутри фургона, так и снаружи. Валерий склонился над лицом Олеси, и ему показалось, что он улавливает ее слабое дыхание. Надежда, покинувшая его, забилась снова в его сердце. Может быть, ее еще можно спасти. Как бы там ни было, но первым делом они должны выбраться из этого фургона. Оставаться здесь было смерти подобно. Во-первых, Валерий не знал, была ли это случайная авария или же это было покушение. Если сознательное покушение, то это значит, что снаружи могла ожидать засада. И все же каждая секунда промедления может стоить жизни Олеси. Если уже не стала.
Валерий перебрался через тело Олеси, и пополз к дверям. Фургон лежал на боку, а это значит, что сейчас правая его стена стала полом. Но это не имело никакого значения, поскольку внутри фургона не было ничего. Ни полок, ни скамеек, ни еще чего-либо.
Добравшись до двойных задних дверей, Валерий толкнул их. Двери качнулись, но не открылись. Ну, разумеется, они были заперты. А ключи от них наверняка были у водителя.
Валерий не собирался ползти обратно, и стучать в стену, где должна была располагаться водительская кабина. Во-первых, у него не было уверенности в том, что его услышат. А, во-вторых, водитель вполне мог быть мертв. К тому же, будь он жив, он бы сам пришел бы им на помощь, и отрыл бы дверь. Но, поскольку никто не спешил им на помощь, то вполне можно было предположить самое худшее.
Перевернувшись, Валерий лег на спину, и со всей силы ударил подошвой ноги в дверь. Грохот от удара пробудил бы и мертвого, но снаружи не раздалось ни звука. Дверь поддалась, но не открылась.
И тогда Валерий принялся наносить по ней удар за ударом. Он должен был открыть эту чертову дверь, должен.
Металлический скрежет внезапно известил о том, что снаружи от двери что-то отлетело. Валерий ударил еще раз, и одна из створок распахнулась, с грохотом упав вниз.
Есть, он сделал это!
Встав на четвереньки, Валерий выполз из фургона и, шатаясь, поднялся на ноги. Теперь он находился снаружи. Первое, что увидел он, это пустынное шоссе, на котором не было ни одной машины. Может быть, это было связано с тем, что было раннее утро? Панов настоял, чтобы фургон ехал один, и с ним не было машин сопровождения, мол, они могут вызвать подозрение. Так это было или нет так, но сейчас Валерий жалел о том, что их никто не сопровождал. Потому что помощь ему сейчас была ой как кстати.
Все еще шатаясь, Валерий обошел фургон. Ноги с трудом держали его, но все же держали, а значит, никаких переломов не было. Да он уже и без того убедился в этом, когда колошматил ногами в дверь. Руки тоже исправно действовали, хотя и были покрыты ссадинами. Но это уже не имело никакого значения.
Когда Валерий обошел фургон, он с запоздалым шоком увидел, что у фургона не было кабины. Она была сплющена, и лежала оторванной метрах в пяти от машины. Валерий даже не захотел подходить к кабине, чтобы проверить жив или нет водитель. В такой лепешке от водителя могло остаться только мокрое пятно. А вот от рефрижератора, влетевшего в них, не было и следа. И, либо здесь произошло нечто совершенно иное и непонятное, либо рефрижератор оказался в состоянии самостоятельно покинуть место аварии.
Валерий огляделся вокруг, ища хоть кого-нибудь, кто мог бы оказать им помощь. Но вокруг никого не было. Ни единой живой души. Валерий был близок к отчаянию. Рядом с ним умирала его любимая девушка, единственный по-настоящему близкий ему человек. Он жил ради нее, жил ею. А теперь он не мог сделать ничего для ее спасения.
Вернувшись в фургон, Валерий осмотрел голову Олеси. Лужа крови под ней стала как будто еще больше. Валерий боялся прикоснуться к голове, боялся того, что он может на ней почувствовать. Дыру, проломленную кость, двигающуюся под его пальцами. Это было бы выше его сил.
Как бы там ни было, но ей нельзя было оставаться здесь. А, может, ее, напротив, нельзя было двигать с места?
Потрясенный всем случившимся, Валерий совсем забыл о том, что он сам доктор, и что он сам способен исцелить Олесю. И лишь сейчас он вспомнил об этом.
Приложив руку к голове Олеси, Валерий сосредоточился. И ничего не почувствовал. Никакой передачи энергии, ничего.
Что это, авария лишила его способностей? Он утратил все, что отличало его от обычного человека? Или же это просто потрясение?
Ответа на этот вопрос он не знал. Да это и не имело значения, важным было то, что он не мог исцелить свою подругу.
Как можно бережнее Валерий взял Олесю на руки. Медленно, шаг за шагом, он направился к выходу. Бесчувственная Олеся показалась ему невероятно тяжелой. А ведь раньше он поднимал ее словно пушинку.
Оказавшись снаружи, он вновь почувствовал отчаяние. Он готов был нести Олесю хоть на край света. Но куда, в какую сторону он должен был идти. От виллы, на которой они проживали до этого, их отделяло не менее полусотни километров. До ближайшего города, наверняка, не меньше. Так куда же ему идти, где найти того, кто окажет им медицинскую помощь? И как долго он вообще в состоянии идти?
Ответ на последний вопрос Валерий, кажется, знал точно. Не долго.
Охваченный отчаянием, Валерий, шатаясь, двинулся по шоссе. Может быть появится какая-нибудь машина. Не важно откуда она будет ехать, и куда, но в любом случае, им смогут оказать помощь.
А если это окажутся люди «Контроля»? Куда тогда им деваться, бежать в лес? Но Валерию сейчас было все равно. Пусть «Контроль», пусть хоть сам сатана, лишь бы это был кто-нибудь, кто способен им оказать помощь.
Валерий прошел метров двадцать по дороге. Нет, тяжело. Олеся оттягивала ему руки. Если он не остановится, и не отдохнет, то он ее просто уронит.
На горизонте показалась машина. Что это, чудо или у Валерия начались галлюцинации? Автомобиль приближался. И вскоре Валерий смог разглядеть, что это пассажирская «Газель». Маршрутка ли это была или же просто частная машина, это было уже не важно. Это была помощь. Если водитель их увидит и остановится…
Водитель их действительно увидел. Да он и не мог их не увидеть, поскольку они шли прямо по шоссе, да еще в нескольких десятках метрах позади них лежал перевернутый фургон, у которого была начисто оторвана кабина, валявшаяся в стороне, смятая в гармошку.
«Газель» снизила скорость, и остановилась прямо напротив Валерия и Олеси. Тот повернулся к машине, и с отчаянием смотрел на нее.
Дверь «Газели» отъехала в сторону, и из нее стали выпрыгивать люди в камуфляже, в черных масках, и вооруженные автоматами.
У Валерия замерло сердце. Кажется, они попали. Это «Контроль». Сейчас их просто расстреляют на месте.
Но, кто бы это ни был, их явно не собирались расстреливать. Один из людей в камуфляже тотчас же бросился к Валерию, и взял у него из рук Олесю. Молча, и не вдаваясь в разъяснения, он понес ее к машине. Валерий шагнул было за ним следом, но ему преградил дорогу другой военный. Он вскинул руку с пистолетом, и выстрелил в грудь Валерия. Последнее, что тот увидел, это длинную иглу, вонзившуюся в его тело, и почувствовал резкий укол. А потом перед его глазами все поплыло, а тело онемело. Ноги Валерия подкосились, и он тяжело повалился на дорогу. Стрелявший молча смотрел на него, видимо, ожидая, когда Валерий потеряет сознание окончательно.
Ждать ему пришлось недолго.

Валерий медленно приходил в себя. В нос ему ударил какой-то резкий запах, кто-то невидимый держал возле его лица ватку с каким-то веществом. Валерий сделал вдох и почувствовал, что его сознание проясняется. Но он ничего не видел, и не мог двигать руками, которые находились у него за спиной. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что он сидит на стуле, со скованными руками, и с повязкой на глазах. Сомнений не было, он попал в руки «Контроля». Не понимал Валерий только одного, почему он был все еще жив.
– Снимите с него повязку! – послышался чей-то властный голос.
Невидимые руки выполнили приказ, и Валерий, сощурившись от непривычного яркого света, увидел, что находится в комнате, в которой не было ни одного окна. Он сидел на стуле, почти в самой ее середине, а напротив него стояли двое мужчин, весь вид которых говорил о том, что они занимают высокие должности. Где именно, это не имело значения. Позади, и чуть с боков от Валерия стояли двое людей в черном камуфляже и в масках. Были ли они одними из тех, кто захватил их или же нет, Валерий не знал.
– Добрый день, - заговорил один из начальствующих. – Если вы пообещаете вести себя разумно, мы снимем с вас и наручники.
Валерий подвигал запястьями, и убедился в том, что на нем действительно наручники, и что они закреплены вполне надежно, и снять их не представляется для него возможным.
– Где Олеся? – спросил он, чувствуя, как его охватывает волна гнева.
– Она в госпитале, под надлежащим уходом. Но она в очень тяжелом состоянии, у нее черепно-мозговая травма.
Валерий продолжал сверлить взглядом обоих своих собеседников. На стражей, стоящих по бокам, он даже не обращал внимания.
– Ну, так что же? – спросил все тот же человек. – Вы будете вести себя разумно?
Валерий ничего не ответил, но человек, очевидно, решил, что молчание Стычкина означает «да». Он сделал жест одному из стражей, и тот, шагнув к Валерию, щелкнул наручниками, освободив его запястья. Валерий тут же принялся растирать их.
– Добро пожаловать в проект «Контроль», - продолжил незнакомец. – Впрочем, я думаю, что вы это уже поняли.
– Догадался, - процедил сквозь зубы Валерий. У него не было ни малейшего желания говорить с этими людьми, но в их руках была Олеся, и это все меняло. – Я хочу видеть Олесю.
На лице незнакомца появилось скорбное выражение.
– Мне очень жаль, но она нуждается в полном покое. К ней сейчас нельзя допускать посетителей.
– Меня можно, - требовательно заявил Валерий. – Если она умрет…
– То это будет для нас большим несчастьем, - закончил за него незнакомец.
Валерий с подозрением посмотрел на него.
– Большим несчастьем? – негодующе произнес он. – И это после всего того, что произошло?
Незнакомец снисходительно посмотрел на Валерия.
– А что, собственно, произошло? – спросил он. – Наши люди обнаружили вас бредущим по дороге, с раненой девушкой на руках. Они остановились, чтобы оказать вам помощь. И в первую очередь ей.
– Вы же стреляли в меня!
– Всего лишь транквилизаторами. Наши люди были осведомлены о ваших способностях, и знали, с кем имеют дело. И, чтобы избежать нежелательных последствий, зная то, какими байками вас обработал «Покров», посчитали разумным принять меры предосторожности.
Валерий ощутил, что у него сами собой сжимаются кулаки.
– Байки? – воскликнул он.
Незнакомец предостерегающе поднял руку.
– Прежде всего, давайте познакомимся. Меня зовут Ричард Бах. А моего компаньона Петр Бычков. Оба мы, как вы понимаете, далеко не последние люди в нашей организации.
Уж это-то Валерий понимал. Да и чувствовал, что эти люди не врут. По крайней мере, в этом плане.
– Мне совершенно наплевать, как вас зовут, - прорычал Валерий, с ненавистью глядя на обоих мужчин.
– А вот это совершенно напрасно, - заявил Ричард Бах. Петр Бычков предпочитал отмалчиваться. – В конце концов, мы, можно сказать, делаем с вами одно и тоже дело.
От такого наглого заявления Валерий на мгновение потерял дар речи. А затем возмущенно воскликнул:
– Это вы-то делаете с нами одно дело?! Вы убиваете нас!
Бах сделал удивленное лицо.
– Поверьте, мы делаем это исключительно с целью самозащиты.
Теперь пришел черед изумиться Валерию.
– О какой еще самозащите вы говорите, когда мы не причиняем вам ни малейшего вреда?
– Разве? – бесцеремонно заявил Ричард Бах. – Вы хотите сказать, что вашей основной задачей не является вытеснение всей человеческой расы, и постепенная замена его индиго? Разве не для этого вы создали свою собственную колонию, не для того, чтобы размножиться, а затем, постепенно, вытеснить с лица земли всех, кто не обладает подобными вашим способностями? А это уже самый настоящий геноцид.
Валерий тяжелым горящим взглядом смотрел на Баха. Этот человек что, издевается? Или он решил сознательно поглумиться над тем, кого считает обреченным?
– Мы не устраиваем никакого геноцида, - решительно сказал он. – Это всего лишь природа, вопрос выживания. Эволюция, если хотите.
– Перестаньте, - отмахнулся рукой Бах. – Никакой эволюции здесь нет и в помине. Эволюция, прежде всего, подразумевает собой выживание более приспособленных видов, и постепенное вымирание тех, кто оказывается не приспособлен к окружающим условиям, которые, зачастую, меняются. Ваш вид, те, кого принято называть индиго, отнюдь не является прерогативным, поскольку он не приспособлен к окружающим условиям. Даже более того, ваш вид противоестественен в мире, в котором мы живем. Как, неужели же вы всерьез допускаете мысль о том, что человечество позволит вытеснить себя какой-то кучки мутантов, с извращенной внутренней природой?
Валерий откинулся на спинку кресла, и с вызовом посмотрел на своего собеседника.
– Вы сами являетесь отклонением от нормы, - сказал он. – Вы, и вам подобные являетесь чудовищами, лишенными в себе человеческой природы и гуманизма. Вы не имеете ни малейшего понятия о том, что значит быть человеком.
И Валерий, сделав резкое движение, попытался схватить Баха за руку. Все, что ему было нужно, это посмотреть Баху в глаза, и передать ему часть своей энергии. Конечно, поступок весьма опрометчивый, и стражи, стоящие рядом с ним, наверняка среагируют раньше, чем Валерий успеет что-либо предпринять. Но он уже был не в силах себя сдерживать.
Однако случилось то, чего Валерий никак не ожидал. Его рука прошла сквозь руку Баха.