Истребители нечисти. Глава 1

Глава 1: Кровавый снег
Среди заснеженных гор стоит бревенчатый дом, чьё состояние явно не идеальное, но он множество раз заплатанный простой девушкой, пусть и не очень умело, но этот старый дом не разваливается благодаря ей. У дома выпирает кирпичная труба, краска с которой давно уже облезла и кирпичи потрескались. Окна из дерева, но тепло они держат надёжно до сих пор, хоть им и дому уже тридцать лет.
Во дворе дома под настилом сложены кучи дров – результат работы пятнадцатилетней девушки, что каждый день рубит брёвна и для топки печи дома и для продажи этих дров, а переносит она их в большом количестве, хоть и девушка, но большое количество физической нагрузки раскачало её тело очень сильно, что она будет посильнее многих парней. Но, если физически и могут найтись парни сильнее её, то в мастерстве управления топором ей нет равных, потому что она с ним в руках с десяти лет и за пять лет научилась им владеть в совершенстве.
Девушка одета в чёрную кофту и чёрные штаны, на ней белые берцы с чёрными шнурками. В руках хоть и старый, но хорошо заточенный топор.
Её телосложение более чем подтянутое, но в свои пятнадцать лет она не имеет женственности и обделена тем, что есть у её ровесниц, но её никогда не беспокоило, что у неё нет груди и бёдра никак не выделяются. Множество раз её принимали за мальчика, даже телосложение у неё отцовское, так плюсом ещё и её мышцы, лишь нежные черты лица выдают в ней девушку. Но даже так она считается первой красавицей в деревне, в которую ходит продавать дрова и древесный уголь.
Идущий крупный снег заметает голубые волосы с белыми кончиками, которые около двух сантиметров. Глаза у девушки голубые и блестящие, брови и ресницы белоснежные. Какой бы снег ни шёл, он не может прервать её работу.
Дверь дома, из печи которого бьёт дым во всех стороны из трещин в дымоходе, которые не доходят руки замазать, открывается и из него выглядывает женщина с зелёно-чёрными волосами и зелёными глазами с накинутым фартуком. Митана сразу же чувствует запах варёной картошки, хотя расстояние между ними около десяти метров.
– Митана, – зовёт она её, – доченька, ты что, всё ещё на улице?
– Да, – отвечает она ей, очередной раз взмахнув топором и разрубив бревно пополам, – мам?
– На улице снег идёт слишком сильный, заходи домой, а то заболеешь, – просит она Митану.
– Ну ма-а-м, – жалобно протягивает она, – я не могу. Мне ещё нужно нарубить дров, пока что их недостаточно для продажи.
– Позже нарубишь эти дрова, иди домой, а то простынешь.
– Нет, мам. Кто нас будет кормить, если я буду сидеть дома и откладывать свою работу?
– Мы сегодня проживём и так, у нас есть запас еды.
– Мама, – окликает её Митана, замахнувшись топором, – не бойся за меня, – топор опускается располовинив очередное бревно. Я – самая старшая в нашей семье. Если я не буду работать, а просто сидеть дома, то моим двум сёстрам и брату нечего будет кушать. Я не смогу выдержать их голодные взгляды, осозновая, что им плохо из-за меня, из-за того, что я испугалась снежка небольшого.
Шапка-ушанка на голове Митаны надета наперекосяк, что не остаётся без внимания матери.
– Ладно, – смиряется она, поняв, что упрямство дочери ей не переломить, – так уж и быть, только шапку надеть как надо, а то уши застудишь.
– Хорошо, мама, – поправляет шапку Митана, продолжив рубку.
Дверь дома закрывается, не выпуская больше тепло на улицу, а работа Митаны продолжается, что щепки летят во все стороны вплоть до захода солнца за горизонт. И темень опускается на дом, лишь блёклый свет керосиновой лампы виднеется из окна.
Обычно, мама всегда уже звала её домой в это время, но в этот раз ей не пришлось дожидаться зова и она сама решила вернуться обратно.
Тёплый воздух в доме от натопленной печи быстро согревает тело Митаны, хоть и снега на ней почти нет, так как он растаял во время её работы. Снег остался лишь на её волосах, что вылазят из-под шапки.
Деревянные половицы под её берцами скрипят. Сколько раз она обещала постелить новые полы? Но в итоге она так и не сделала этого до сих пор, ибо не хватает ни сил, ни времени на это.
В прихожей стоит лишь старая вешалка, а на полу постелен чёрный шерстяной коврик, вид которого явно оставляет желать лучшего.
В прихожую вбегает девочка с голубыми глазами и волосами в сиреневом платьице, кинувшаяся на шею Митаны.
– Сестрёнка, ты снова весь день работала на улице и даже не заходила в дом? – Заботливо беспокоится она.
Ей хоть и неизвестно точно это, потому что большую часть времени все спят, чтобы не чувствовать голода, но ей в семь лет хватает ума понять, какая у неё работящая старшая сестра.
– Да, Миката, работала весь день на улице.
В прихожую вбегает вторая такая же сестра, только отличается она лишь родинкой над бровью, что на самом деле просто исрка, что осталась под кожей. Даже цвет платья такой же, только чуть потемнее.
– Раздевайся скорее, – стягивает она с Митаны шапку и Митана за это теребит волосы своих сестёр.
– Конечно, – ласково улыбается Митана, – мои дорогие Миката и Мизота.
– Ну, сестрёнка, – протягивают они одновременно.
– Ладно, больше не буду так делать… сегодня, но на завтра ничего не обещаю.
Когда обе сестры-близнецы покидают её, в прихожую приходит её брат с голубыми глазами и коротким голубым волосом, прильнувший к спине сестры, к длинным волосам Митаны, которые по локти.
– Митана, – просит он, – возьми меня завтра с собой.
– Спускаться до деревни – нелёгкая задача, – пытается отвадить его Митана, – ты там был в последний раз в семь лет, Микон.
– Митана, сестра, – отходит он от неё, давая раздеться, – я ведь уже не маленький, мне двенадцать лет. Я уже очень скоро обгоню тебя в силе.
Конечно, Митана всегда это понимала, что Микон, её младший братишка, рано или поздно будет сильнее её, как бы она ни была сильна из-за работы с топором.
– Вот, когда обгонишь, – коварно улыбается Митана, – тогда и будем разговаривать. А вообще, если хочешь намотаться на это со мной, то спрашивай разрешения у мамы, она у нас в семье главная, не я.
– Хорошо, я спрошу у неё.
Микон убегает на кухню и Митана остаётся в покое, наконец сумев раздеться, повесив вещи сушиться на верёвки.
На кухне мама для всей семьи стоит у печи, в которой ещё очень сильно тлеют угли и тепла ещё полным полно.
Этот жаркий воздух колет замёрзшие щёки Митаны.
Микон подбегает к матери.
– Мама? – Зовёт он её и она оборачивается к нему. – Разреши мне завтра пойти с Митаной в деревню, я ей помогу с дровами.
– Микон, понимаешь ли, сейчас идёт снег сильный и всю тропу в деревню занесло уже, а будет ещё больше. Тебе будет тяжело идти по такому глубокому снегу и ты будешь тормозить Митану.
– Но мама, – противится Микон, – Митана ниже меня ростом даже.
Пока рост Микона уже в двенадцать лет составляет сто семьдесят семь сантиметров, рост Митаны лишь сто семьдесят, и разница такая в росте у них чувствуется сильно.
– Микон, ты поможешь мне, если останешься дома и присмотришь за Микатой и Мизотой.
– Правда? – Не верится Микону.
– Конечно. Разве я стану обманывать своего сына?
Уж слишком он похож на своего отца. Каждый раз ей тяжело смотреть на него, потому что он напоминает ей об умершем муже.
Микон возвращается к Митане, что вешает шапку на крючок.
– Ну, что тебе мама сказала?
– Я остаюсь завтра дома помогать в присмотре за сёстрами, – радостно отвечает Микон.
Ещё с ранних лет Митана обращала внимание на жизнерадостность Микона, она слишком большая. Как-то она в деревне слышала, что кто-то назвал его «солнечным», что он умственно отсталый человек. Она не потерпела такого и разбила лицо говорящего эти оскорбляющие вещи. Никто не смеет что-то говорить плохое про её семью, про брата, так ещё и в её присутствии. Они лишь хотели вывести её из себя, думали, она будет реветь, жаловаться, но они явно не ожидали, что она пойдёт драться с тремя парнями, что ещё и на два года старше её были, а ей тогда только двенадцать было.
– Вот, видишь, – улыбается Митана, – мама нашла тебе более грамотное применение.
Микон с Митаной входят вместе на кухню, где их за столом уже ждут всей семьёй. Пусть их стол и не отличается изобилием и на нём лишь горшок с варёной картошкой, но даже так Митана счастлива. Если семье есть что поесть, значит, она всё делает хорошо и старается не зря, видя счастье и сытость в глазах своих родных.
– Всё готово, дорогие, садитесь за стол, – приглашает мама Микона и Митану к себе.
Микон с Митаной принимает предложение, присоединяясь к столу.
Вместе они желают друг другу приятного аппетита, но Митана ест меньше всех, хоть ей и нужны силы, чтобы работать и она самая старшая, но она хочет, чтобы досталось больше другим, а она завтра пойдёт в деревню и, может быть, ей что-нибудь перепадёт и кто-нибудь что-нибудь даст поесть, хотя даже так она понесёт это домой, а не будет есть сама.
Митане лишь пятнадцать, а она уже кормилица всей семьи, с десяти лет, как умер отец от пневмонии. Матери тогда было тридцать пять и у них не получилось спасти его, так как скорая не едет в такие далёкие места, так как они живут на высоте трёх тысяч метров и гора не имеет прямых спусков, дорога тяжела. Тащить отца в деревню за медпомощью было бы смертельно для него, он бы не пережил этого и вытянуть его из рук смерти им не хватило сил. На Митану очень много свалилось и она этот удар перенесла тяжелее всех, даже не перенесла до сих пор, потому что мать слышала рыдания дочери по ночам из-за тоски по отцу, ведь она проводила с ним очень много времени, даже когда ему было плохо и он уже умирал, она была рядом с ним, не боясь заразиться и умереть вслед за отцом. Митана стала кормилицей семьи, и неважно какая погода на улице, а у них в горах всегда зима, она пойдёт и понесёт эти дрова и уголь на продажу. Мама могла бы работать, но тогда всё хозяйство свалится на Митану, а она не справится с его ведением, поэтому она и носит уголь с дровами в деревню, спускаясь с горы и идя ещё десять километров до неё.
С самого рождения нюх Митаны гораздо сильнее, чем у других, мама не знает таких созданий, нюх которых был бы сильнее, чем у её дочери, ведь Митана даже запах эмоций чувствует, чувствует, когда человек болен, даже если он сам ещё не знает об этом. В деревне она не раз предотвратила развитие тяжёлых заболеваний у местных жителей, обнаружив их на самой ранней стадии, так она спасла уже немало жизней и там, в деревне, она любима всеми, каждый ждёт её очередного прихода.
Но почему же нюх у Митаны такой сильный? Об этом не было известно её матери, да и отцу тоже.
После приёма пищи все благодарят маму за приготовленный ужин, и Митану за предоставленную пищу.
– Не за что, мои золотые, – отвечает за себя и за Митану мама, смотря в окна на темноту. Будем ложиться спать, а то уже поздно, завтра очередной нелёгкий день.
Как всегда, каждый день с заходом солнца, мама зажигает свечу с запахом сирени. Она никогда не объясняла зачем это делает, но свет свечи всегда успокаивал Микату и Мизоту, что боятся темноты.
Вместе они укладываются спать на древесные скрипучие кровати, укрываясь старыми шерстяными одеялами. Угли ещё тлеют, но постепенно тепла от них становится всё меньше и через щели в доме тепло медленно покидает их.
– Спокойной ночи, – желает мама, поцеловав каждого своего ребёнка.
– Спокойной ночи, мама, – слышит она взаимность от каждого и ложится спать, зажигая свечу сирени.
Ночью сон Митаны очень неспокоен, хотя такого за всю её жизнь не было ни разу и это не остаётся без внимания матери и Микона, что ещё не спали в это время.
Утром Митана просыпается в четыре часа утра, с восходом первых лучей солнца. На свои плечи, поверх чёрной кофты, Митана накидывает плащ в чёрно-синюю клетку, который ей очень дорог и достался от отца. Ей впервые в жизни снились кошмары, очень не хочется уходить из дома, очень нехорошее ощущение на душе, будто что-то плохое произойдёт, но нужно идти в деревню и добывать деньги. Ещё и снег до сих пор валит.
– Не замёрзнешь? – Беспокоится мама за неё.
– Нет, мама, на улице не холодно, не замёрзну, я ведь сильная.
Митана уже давно закалённая, не может она заболеть, потому что тогда кормить семью будет некому, она взяла на себя эту ответственность и не скинет это на кого-то другого.
Митану, взявшую корзину угля на спину, выходят проводить всей семьёй.
– Хорошо, – смиряется мама, – постарайся вернуться до темноты.
– Понятное дело, я постараюсь. Я пошла, – машет рукой Митана, уходя, – не скучайте.
Митана уходит по заснеженной тропе, спускаясь с горы два часа и за час доходит до деревни. Ход Митаны очень быстр, снег идёт до сих пор.
«Наконец-то я дошла до деревни. Раньше снег так долго никогда не шёл, как же я буду добираться до дома, если снег так и будет валить?» – Думает Митана.
Время уже восемь утра, если управится быстро, то вернётся домой до темноты и даже успеет ещё поработать.
Люди замечают приход Митаны и у всех это вызывает улыбку и радость.
«Люди, наше солнышко пришло!» – Восклицают они.
Митане стоит лишь заикнуться про уголь, так сразу же появляется куча желающих купить его, что ставит Митану в неловкое положение. Она же здесь с этими продажами каждому застрянет на очень долго, пока по всем домам пройдёт, потом пойдёт еду ещё покупать.
Сейчас ещё темно немного, так как зима наступила и здесь.
За четыре часа Митана распродаёт весь уголь и уже полдень, за час она покупает картофель и морковь с луком, с хлебом. Еды вышло очень даже много, плюс с ней поделились салом – сегодня у них будет праздник живота.
Солнце уже близко к закату и нужно торопиться домой, хотя до темноты ей не успеть никак.
Пока Митана идёт домой, солнце опускается всё ниже и ниже, и проходит она мимо одного домика, из окна которого выглядывает мужичок с выцветшими голубыми глазами и седым волосом.
– Митана Ёширо? – Зовёт он её.
– Вы что-то хотели, Фред? – Откликается она.
Об этом деде какие только слухи не ходят, поэтому он и живёт отдельно от всех, вне деревни.
– Заходи ко мне ночевать, – приглашает Фред Митану.
– Зачем? Уже часа через два я буду дома, тем более, если я не вернусь домой, за меня будут волноваться.
– Лучше поволноваться, чем потерять тебя, – резонно подмечает Фред. – Нельзя ходить по улице в темноту, тем более по лесу. Не бойся меня, переночуешь тут, а как взойдёт солнце, пойдёшь домой.
Хоть Митане и не хочется, но она не чувствует от Фреда злых намерений, так что ей бояться нечего, да и за себя постоять она сможет при необходимости.
Митана заходит в дом и Фред закрывает за ней дверь на ключ, что не остаётся без внимания Митаны и она бросает недоверчивый взгляд.
– Да не смотри ты на меня так, может, меня и считают старым маразматиком, но я не трону ребёнка.
– Вообще-то мне пятнадцать, – напоминает ему Митана.
– Года на говорят о том, кто ты внутри, – строго парирует Фред. – Раздевайся, не стой столбом, я тебе пока что поесть приготовлю.
– Не стоит, Фред, – отказывается Митана.
– Стоит, – настаивает Фред, доставая хлеб, колбасу и сыр, – тебе нужны будут силы, чтобы завтра добраться до дома.
Фред встаёт у стола, взяв нож и нарезая все ингредиенты для Митаны, что уже смирилась с тем, что отказаться от угощения не выйдет.
– Фред, – окликает она его, – а вы всю жизнь были один или у вас была семья?
Задав этот вопрос, она понимает, что допустила ошибку, потому что чувствует теперь печаль и тоску от Фреда, так ещё и запах слёз его она улавливает.
– Нет, я не всегда был один, когда-то и у меня была семья.
– Что с ними случилось?
Митана знает и понимает, что ему больно, но всё же ей хочется знать о семье Фреда.
– Моей семьи не стало по вине одного вампира, которого я так и не нашёл и не смог отомстить.
– Но ведь вампиров не существует, это лишь легенды.
– Я буду очень рад, если ты до конца жизни проживёшь с такими мыслями и никогда с этим не столкнёшься. Когда-то давно я тоже считал, что вампиры – лишь легенда, пока не столкнулся с ней лицом к лицу и мне не хватило сил убить эту тварь.
– Расскажете? – Спрашивает Митана.
Нет, – наотрез отказывается Фред, – я не хочу вспоминать то, что видел. Знай, что, пока светит солнце бояться нечего – эти твари очень быстро сгорают на солнечном свете, им всё равно на любой урон, потому что они его залечат, только оружие из специальной стали способно убить вампиров, что становятся сильнее, поедая всё большее количество людей.
– Откуда вы столько знаете? – Восхищена Митана.
– Когда-то я был охотником на вампиров, пока не ушёл из их рядов, почувствовав, что старею, становлюсь слабее и их главу мне уже явно не победить. Для вас, простых людей, нас, охотников, будто-то бы и не существует.
«С этим дедом лучше не спорить и не доказывать ему, что это всё ересь, он слишком складно рассказывает историю свою», – пробегает в мыслях у Митаны.
– Понятно, – вздыхает Митана.
В твоих словах слышна ирония. Можешь считать меня больным, можешь не верить мне, в то, что вампиры существуют. Я искренне желаю тебе никогда не встретиться с ними, не хочу, чтоб ты испытала то же, что и я когда-то.
– Хорошо, я поняла вас.
Фред по-быстрому сделал бутерброды Митане, положив их в тарелку, протянув её ей.
– Поешь, отдохни и ложись спать.
– А вы? – Интересуется Митана. – Вы не будете?
– А у меня будет ночная прогулка, – отвечает ей Фред.
Когда она только хочет открыть рот, чтобы задать вопрос, Фред уже открывает рот для ответа.
– Я бывший охотник, я смогу постоять за себя.
Митана снова хочет открыть рот для вопроса, но Фред вновь опережает её.
– Ты крепко закроешься, а я зажгу вот эту свечу, – достаёт он изо стола розовую свечу, – запах её не подпустит вампиров к тебе, они боятся и избегают этого запаха, так как он заставляет их тела разлагаться.
Митана обращает внимание, что эта свеча выглядит также как и те, что жжёт её мама ночью и запах такой же в доме у Фреда, как и у неё.
– Эта свеча сделана из цветов сирени, что ядовита для вампиров. Перед уходом я зажгу свечу и её горения в течение двенадцати часов хватит и до твоего подъёма, и до моего возвращения.
– Ясно.
– Ешь, отдыхай и ложись спать, а я пока буду подготавливаться к своему наряду патрульным.
Фред садится медитировать и Митана съедает два бутерброда из десяти, убрав остальные в целлофановый пакет в корзине на спине. Всё же она хочет донести это до дома, Фред дал ей сыр и колбасу – настоящие деликатесы для них, ещё и хлеб халявный лишним им не будет.
Фред выходит из медитации и встаёт на ноги, вытащив из-под стола ножны с мечом внутри. Фред оголяет синий клинок из ножен и от него отражается свет от лампы.
– Фред, – отстраняется Митана, хоть и чувствует, что в нём нет зла, – вы чего?
– Я не убиваю людей, тем более таких красивых, как ты.
– Спасибо, конечно, но зачем вам этот клинок?
Вампира не убить обычным оружием, чтобы ты ни делала. А металл, из которого сделан этот меч, он как лучик солнца. Отрубив голову вампиру этим мечом, он тут же сгорит, прям как от солнца. Вампирам всегда нужно отрубать голову. Этот металл есть только на одной лишь горе, что стоит на солнце круглый год, так как она выше облаков. Оружие, что делают из этого металла, называют «за-сан», это может быть необязательно меч, хоть он и максимально распространён, тут всё от владельца зависит, чем ему удобнее пользоваться, такое оружие ему и сделают.
– Поняла.
– Я оставлю запасной ключ, если утром проснёшься и меня не будет, откроешься и пойдёшь домой, потому что я закрою тебя на всякий случай.
– Хорошо.
Митана засыпает ещё до ухода Фреда из дома и он оставляет её, закрыв двери на ключ.
«Снег валит уже третий день, нехорошие вести он несёт», – прищуривается Фред, смотря на вылезающую луну и снег постепенно перестаёт идти. – «Давно уже ушёл из корпуса истребителей, а привычка, что я на орбите в наряде патрулём по этой территории осталась».
Фред замечает среди деревьев чёрный силуэт и кладёт руку на эфес меча, медленно подходя ближе.
Лунный свет, падает на лицо силуэта, и Фред видит это женское лицо с алыми глазами и ярость накатывает на него.
– Ты?! – Злится Фред и оголяет клинок, приняв стойку «плуг». – Это ты их глава, это ты убила мою семью, тварь. Я тебя не убью, я тебя уничтожу за всё, что ты сделала. – Фред достаёт рацию. – Шиноями обнаружен мной в квадрате У–9, буду вести бой с ней до прихода помощи.
– Всё? – Спрашивает она леденящим голосом, от которого даже у опытного охотника идёт дрожь в коленях. – Закончил говорить?
Фред от ярости стиснул зубы, пусть он уже стар и стал гораздо слабее, чем раньше, но такой наглости он не простит.
– Ты – монстр! – Восклицает Фред. – Первое воплощение: огненный цветок.
Клинок в руках Фреда загорается и он чувствует жар этого пламени, что вращается на клинке, создавая иллюзию цветка на мече.
– Когда же вы, истребители, поймёте, что ваши стили использования фа полностью бесполезны против меня? Лишь солнечный стиль может мне навредить.
Фред срывается с места, замахиваясь мечом в шею незнакомки.
***
С наступлением утра, как только восходит солнце, Митана просыпается и смотрит в окно, видя, что снег идёт снова, похоже, ему нет конца. Ещё и тревога у неё какая-то, Фред не вернулся всё ещё обратно и что-то тревога за домашних запредельная. Нужно скорее бежать домой, что-то происходит не то, такого у неё никогда раньше не случалось. Митана задувает свечу, что испускала сильный запах сирени, что и дома у них.
Когда Митана следует по тропе к дому, её носу удаётся уловить запах крови.
«Что это такое? – Не понимает Митана, остановившись на месте. – Запах крови? Но где? Кровь человеческая и она не так уж и далеко, нужно поторопиться, вдруг кому-то понадобится помощь».
Митана бежит на запах и видит сломанные и поваленные деревья и чем она больше продвигается вперёд, тем ландшафт всё больше меняется: появляются дыры в земле, что понемному заваливает снегом, на снегу лежит пепел от сожжённых деревьев.
Запах крови уже очень сильный, воздух очень горяч, будто она стоит рядом с костром и даже снег не идёт здесь, тая ещё в воздухе, и Митана останавливается у края кратера, радиусом десять метров и глубиной в пять, в котором лежит Фред в луже крови и его чёрное пальто разорвано.
Митана спрыгивает в кратер и подбегает к Фреду, грудь которого до сих пор вздымается, хоть и еле заметно.
– Фред, – восклицает Митана, паникуя, – что с вами произошло? Что случилось?
Митана замечает, что в руке Фред сжимает лишь обрубок меча, а его остальная часть лежит в стороне.
– Ваш клинок сломан?
– Вампирша, – отвечает ей Фред, захлёбываясь кровью, – это была их лидер, её зовут Шиноями. Я оказался недостаточно силён для победы над ней, она пошла в сторону твоего дома, беги скорее туда.
Фред закатывает глаза, он держался чисто ради неё, знал, что она придёт и старался выжить. Рассказав ей всё, он смог расслабиться и умереть.
– О, нет, – протягивает Митана со страхом в глазах и мыслях, вылезая из кратера и убегая в сторону дома.
Солнце вылазит из-под туч, пока Митана бежит домой, ещё и с кучей еды в бауле на спине.
Она запомнила запах, который исходил от Фред, запах этой женщины, что главная у вампиров. И запах этот идёт по дороге в сторону её дома.
Дом становится уже совсем близко, тучи уже давно снова закрыли солнце, так много Митана ещё не бегала, но она ещё даже не устала.
Митаной улавливается запах крови и сильный запах этой Шиноями.
«Не-е-т, я чувствую запах крови и этой Шиноями. Пожалуйста, пусть мои родные будут живы».
Митана добегает и видит вырванные двери своего дома и Микона, что лежит на снегу, окрашенным его кровью. Митана добегает до него, проверяя пульс по шее и радуется, что он жив, хоть у него и разбита голова и сквозная дыра в плече.
Только вот, заглянув внутрь дома, она видит свою маму и сестёр, лежащих в луже крови. Митана срывается с места в слезах и проверяет пульс у них, которого они оказываются лишены и она срывается на истерический вопль и крики. Хоть мама и пыталась накрыть своих дочерей, но всё же они погибли втроём.
Митана утирается слезами, сейчас явно не время реветь, больно – это да, но Микон ещё живой и нужно скорее брать его на спину и бежать до деревни за помощью, иначе она ещё и без брата останется.
Митана хватает Микона на спину, держа за ноги, и ей не прям уж и легко.
«Шиноями, кем бы ты ни оказалась, я тебя найду и убью за всю свою семью», – обещает себе Митана, вешая топор на пояс, потому что в этих местах обитают и дикие звери, если они нападут на след крови Микона и последуют за ними, будет очень худо с голыми руками.
– Бежим, братик, нужно быстро добежать до деревни, там тебе точно помогут.
Митана бежит по горной тропе в сторону деревни.
Как же это так могло произойти? За что? Почему это всё происходит именно с ней? Чем её бедная семья заслужила такое наказание?
Она оставила свою маму и сестёр просто так лежать убитыми, какой стыд и позор. Она обязательно похоронит их как следует, но сначала ей нужно спасти своего братишку, что ещё живой.
Ей же снился кошмар, так почему же она не осталась дома? Возможно, она смогла бы помочь им, смогла бы спасти остальных, даже если бы это стоило ей жизни. С другой стороны, если Шиноями главная у вампиров, она должна быть очень сильной, то они бы погибли все, а так она сейчас может спасти брата, а осталась бы – лежала рядом с матерью и сёстрами мёртвой.
Митана бежит по горной тропе и останавливается, ставя руку на скалу, переводя дыхание.
– Терпи, братик, – ласково просит Митана. – Я знаю, что тебе больно, ты главное держись, не умирай, я тебя обязательно донесу до деревни и там тебе помогут.
Она оказалась слабой, будь бы она быстрее, то могла бы опередить эту Шиноями и спасти свою семью, потому что запах был свежим, ей не хватило около получаса времени, чтобы успеть вовремя. Если бы только она проснулась пораньше… смерть её семьи – это полностью её вина, это она не успела вовремя, опоздала и поплатились за это жизнью её близкие.
А Микон тяжёлый стал с последнего раза, когда она его поднимала, или это её рукам стало уже тяжело его нести из-за усталости? Неужели она махала топором пять лет просто так, что даже брата дотащить не может? Тут всего-то километров пятнадцать бежать.
Как только Митана делает рывок вперёд, Микон приходит в себя, начиная рычать и дрыгаться, что сбивает Митану с ног и они вдвоём падают в пропасть. Митана в полёте ударяется головой об камень, разбивая голову и летит вниз, цепляясь руками за ветки деревьев и влетает в сугробы снега.
Митана встаёт на колено, смотря наверх и ничего не видит из-за снежной метели, что застилает весь вид, но высота была явно большой, потому что летела она долго, там минимум сотка метров была. Митана вытирает кровь, что сочится из разбитой левой стороны лица, что даже глаз не открыть из-за льющейся крови, капающей на снег.
Митана оглядывается в поисках Микона.
Куда он делся? В полёте их разделило, но он всё равно не должен был улететь далеко от неё. Снег задувает ей в лицо и она видит Микона, что стоит перед ней спиной в метрах десяти от неё.
– Микон, мы сейчас могли погибнуть, зачем ты уронил нас? Послушай, я знаю, что тебе больно, но в деревне тебе помогут.
Микон оборачивается к ней со звериным взглядом, раскрыв рот, обнажая свои клыки.
– Микон, – отходит она назад, – что с тобой?
У её брата клыки? Неужели он стал таким же, как и Шиноями, он теперь тоже вампир?
Микон срывается с места, бросившись на Митану, взявшую в руки топор.
– Братик, не надо, – просит Митана.
Микон кидается на Митану, обрушив её на снег, и накидывается на неё сверху, Митана выставляет поперёк топор и Микон вгрызается в рукоять топора зубами. Микон давит своими руками на рукоять топора.
Митана подмечает, как же сильно давит Микон, она, конечно, знала, что он станет сильнее её, но не думала, что это будет так быстро. Став вампиром, её брат стал физически сильнее, так что это компенсирует трёхлетнюю разницу в годах.
– Братик, – истошно обращается Митана к нему, – не надо, пожалуйста. Это же я, твоя сестра.
Микон рычит, усиливая давление.
– Борись, не принимай это. Я знаю, что ты сильный, победи это в себе ради всех нас.
«Если он продолжит так давить, то я не выдержу, я не жму много килограмм, а тут будто сотку жмёшь, – переживает Митана в своих мыслях, – мои руки очень быстро слабеют».
– Микон, прости меня, пожалуйста, – слёзно просит Митана. Меня не было рядом в нужный момент. Если бы я не осталась у Фреда, всё могло бы быть по-другому, я бы защитила вас любой ценой. Вам было больно и страшно, а меня не было рядом с вами. Я обещаю, что больше никогда не оставлю тебя одного, я найду лекарство от этого вампиризма и отомщу за нашу семью.
Микон давит на рукоять топора ещё сильнее и руки Митаны начинают сдавать позиции, ей не перебороть его и не вылезти из-под него сейчас.
«Похоже, это конец для меня», – приготавливается Митана к смерти от рук своего брата и закрывает правый глаз – единственный, который сейчас видит, сдаваясь Микону.
Рукоять топора придавливает горло Митаны, но она не чувствует давления от Микона. Слёзы текут по щекам Микона и капают на лицо Митаны, заставив её посмотреть на него.
– Микон, – плача улыбнулась Митана, – это ты? Я смогла всё же достучаться до тебя.
Митана слышит хруст снега и поворачивает голову и замечает парня в плаще наполовину зелёного и жёлтого цвета в клетку. Брюнет с длинными кудрявыми волосами по плечи и чёрными глазами. В руках этого парня синий клинок и парень этот прыгает, замахнувшись им, Митана хватает Микона за воротник куртки и с ним откатывается, парень промахивается ударом меча. Микон отпрыгивает от Митаны и рычит, смотря на неизвестного.
– Что ты делаешь? – Поворачивается парень к ней, направив клинок на Микона. – Я вообще-то хотел тебе жизнь спасти, зачем ты спасла этого вампира?
– У меня есть причины, – неохотно отвечает Митана.
– Интересно, – озадаченно тупит взгляд он, – какие?
Микон, сорвавшись с места, нападает на него.
– Микон, не надо, – испуганно кричит Митана.
– Так, ты знаешь его? – Понимает парень и легко избегает замаха кулака Микона, пиная ему в колено и осадив его на колени, заломив обе руки за спину, держа их всего лишь одной своей рукой.
– Не трогай его, – требует Митана.
– Меня зовут Томинако, я азунот воды и я хочу знать, почему ты его защищаешь? Почему я должен сохранить жизнь этому монстру?
– Потому что он мой брат и последний близкий человек, который у меня остался. Как сказал деда Фред, Шиноями пришла и убила его, а заодно и мою семью. Микон единственный, кто был ещё жив.
«Так, значит, доклад Фреда не был лживым? Шиноями действительно была здесь? Но зачем? Она пришла лично, чтобы убить семью этой девушки? Могла бы направить слуг, но из принципа пришла лично? А может дело в этой девушке? Но что в ней такого? Голубые глаза, волос такой же, ещё и кончики белые около двух сантиметров, я никогда не видел таких необычных волос, но это единственное, что в ней необычного».
– Забавно, – подмечает Томинако, – ты называешь его человеком, хотя в нём от человека уже нет ничего.
«Он не выглядит особо старше меня, – вглядывается Митана в него, – как он одной рукой держит руки Микона за спиной? Насколько силён и крепок его хват?»
– Ты понимаешь, что вампиры – это зло? – Повышает тон Томинако. – Людям они приносят лишь несчастья и смерти, и твой братец стал одних из них, он теперь тоже несёт смерть, и чтобы он этого не сделал, я вынужден отрубить ему голову. Сочувствую, что тебе пришлось пережить такое.
Томинако замахивается клинком и Митана садится на колени, склоняясь к снегу головой и Томинако останавливается.
– Не надо, пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно, только не лишай меня последнего родного вампира, не убивай моего брата.
«Я тебя прекрасно понимаю, – сожалеет ей Томинако. – Я знаю, что тебе очень больно, терпи, не смей сдаваться. Ты не можешь принять вампиризм своего Микона, хоть он уже сейчас безумный вампир. Докажи мне, что он безопасен».
– Зачем ты унижаешься? – С вызовом спрашивает Томинако. – Слезами и мольбами о пощаде ты ничего не добьёшься, так ты своего брата не спасёшь.
Митана встаёт с колен.
– Я найду лекарство, я обещаю. Я вылечу своего брата от вампиризма, я спасу и других вампиров, я отомщу и за свою семью, и за каждого человека.
– Всё это, конечно, звучит красиво, но это лишь глупые сказки. Вампира нельзя вылечить, как ты собираешься спасать своего брата от вампиризма?
– Я, – заминается Митана, – я не знаю.
– За тысячу лет лекарство от вампиризма так и не было найдено, – повествует Томинако. – Почему ты думаешь, что ты сможешь найти лекарство? Если оно и существует, то как его сделать знает только Шиноями, а она вряд ли тебе что-нибудь расскажет об этом.
– Я готова ради Микона на всё, на любые муки. Я обещаю тебе, что найду лекарство и вылечу его, вылечу всех, чего бы мне это ни стоило.
– Всё это – пустые слова, я не могу поверить тебе.
Томинако протыкает грудь Микона мечом насквозь и он прорычал от боли. Томинако вытаскивает меч из груди Микона и кровь разливается по снегу.
– Микон! – Вскрикивает Митана.
– Чего ты так переживаешь за него? – С нарочитой ухмылкой спрашивает Томинако. – Он ведь не человек, которому такая рана была бы смертельной, вампиры не умирают от таких ран и у них есть регенерация, даже у твоего брата – новоиспечённого вампира она есть, для него эта рана – всего лишь царапина и скоро её не будет. Пойми, у вампиров нет ничего человеческого, ты для него лишь жертва, он никогда не воспримет тебя как сестру снова, ты для него – еда.
– Неважно кем он стал, он всё равно мой родной брат и я никому не позволю причинять ему боль безнаказанно. Пусть лучше меня он сожрёт, моей душе тогда не будет больно.
«Решительная, – нравится это Томинаку, – давай, докажи мне, что ты не сдаёшься, что никогда не отказываешься от своих слов, что действительно найдёшь лекарство и спасёшь всех людей от вампиров, вернув им человеческий облик. Не смей даже думать, что я садист и мне нравится ранить твоего брата».
Митана поднимает со снега топор и бегает вокруг Томинака, скрываясь за деревьями, кидая снежки в него, на которые он даже никак не реагирует и просто провожает её взглядом.
Мне всё равно на твои снежки, придумай что-нибудь другое.
Митана бежит на Томинака, запрокинув руки за бедро.
– Настолько отчаялась, что побежала на меня в лобовую?
Томинако ударяет Митану в лицо с ноги и она отлетает на снег, теряя сознание.
«Стоп, – замечает он отсутствие топора в руках Митаны, – а где он?»
Томинако, посмотрев наверх, замечает летящий в него топор и тут же пригибается и топор влетает в дерево, вонзившись в него с треском по самый обух.
Томинаку становится смешно с себя, она ведь чуть не убила его. Вот было бы смешно, если его, азунота, убила бы простая девушка. Он оценил её ход с бросанием снежков, чтобы отвлечь его от топора, что она подбросила вверх, побежала на него, закинув руки за бедро, чтобы он не видел, есть ли в этом замахе топор, или там пустые руки. Она умнее, чем ему показалось на первый взгляд. Топор летел так долго до него, с какой же силой она его бросила? В простой девушке столько сил и это в подростковом возрасте? Скорее всего, она уже заслужила стать истребительницей вампиров.
Микон рычит от злости, увидев лежачую без сознания Митану, и начинает вырываться, что ему удаётся. Томинако отпрыгивает в сторону и Микон кидается к Митане.
«Если он безумен, то убьёт её, – уверен Томинако и ничего не предпринимает, – вот я и проверю её слова».
Микон встаёт рядом с Митаной, закрывая её и предупредительно рыча, смотря на Томинака.
«Он не атаковал её, как я думал, – удовлетворён Томинако, приняв своё решение. – Его грудь и плечо пробиты насквозь, голова разбита, тело в ссадинах, так что кровотечение более чем сильное, но он её не трогает, хотя глоток её крови, кусок её плоти всё бы заживил. Он наоборот – защищает её от меня, их связь брата и сестры не была утеряна с его превращением в вампира. Неужели он сохранил человеческую память и сознание? Он уже не такой как все, убивать его – самая большая ошибка, он должен жить, позже мы возьмём его с сестрой под наблюдение, этот пацан должен жить».
Микон нападает, но попасть по Томинаку у него не получается из-за его уворотов и Томинако ударяет по шее Микона ребром ладони и он падает на снег, потеряв сознание. И взгляд Томинако становится поникшим и потухшим.
«Простите меня, если бы я успел вовремя… прибеги я сюда на пару часов раньше, ты бы не осталась без семьи и с братом-вампиром на руках. Мы с Фредом держали бы удар Шиноями и дали вам шанс уйти, хоть я и умер бы вместе с Фредом, но вы бы выжили. Это моя вина, я опять не успел вовремя и поэтому появились жертвы. Почему корпус вообще не взял эту семью под охрану, учитывая их опасность для Шиноями?»
Томинако вырывает топор из дерева и обращает внимание на цвет головы топора.
Секунду! Это же солнечная сталь, что ещё и окрасилась в белый цвет под стать душе этой девушки.
Но откуда у неё топор из солнечной стали? Он ещё не видел топоров из солнечной стали, но она им уже прекрасно владеет, наверное, она много раз задумывалась, почему лезвие у топора не тупеет, а это всё из-за фа, что поступает в топор при пользовании им.
***
Проходит некоторое время и Митана приходит в себя, видя перед собой Томинака, оперевшегося на дерево спиной, скрестив руки на груди с закрытыми глазами.
Митана замечает, что рядом с ней лежит Микон с деревянной палкой во рту на верёвке, раны его и её обработаны и перебинтованы.
– Микон, – радостно восклицает Митана, лёжа обнимая своего брата, – ты жив!
– Твой брат показал мне, что он хоть и стал вампиром, но не утратил своей человеческой сущности. Он мне доказал, что достоин жизни, так что пользуйтесь этим.
– Что за палка у него во рту? – Встаёт на ноги Митана.
Томинако не открывает глаза в разговоре с ней из-за стыда и чувства вины перед всей её семьёй из-за опоздания.
– Вампиры не только едят людей, но и пьют их кровь, так что вероятности, что твой брат может кого-то укусить я исключать не стал, это ради твоей же безопасности и безопасности окружающих. Это необычное дерево, оно сдерживает жажду крови, если у него она есть, а не быть её не может. Ты, конечно, можешь снять с него этот кляп или вообще выкинуть его, но тогда последствия будешь разгребать сама и там я тебе уже не помощник буду.
– Я всё поняла, Томинако, спасибо вам большее за эту доброту.
– Это не доброта, – поправляет он её, – это рациональность и разумность. Как тебя зовут, смелая девушка?
– Митана Ёширо, – отвечает она, – а брат – Микон Ёширо.
– Я запомню ваши имена и лица. Идите на север, там будет гора, я уже договорился с учителем, он примет тебя в ученицы, учись хорошо. Удачи, до встречи и запомни, вампира может убить только солнце, оружие из солнечной стали и яд сирени в бо
Томинако поворачивается к ней спиной и Митана хочет подбежать к нему, но он направляет на неё клинок и она останавливается.
– Вы чего клинок направили на меня? – Не понимает Митана. – Я не хотела нападать, я хотела лишь выразить благодарность за разумность, что не лишили меня моего брата.
– Если я не убил твоего брата, что входит в мои прямые обязанности, это не значит, что мы теперь друзья или товарищи и ты можешь приближаться ко мне так близко. Я вас не особо жалел, твой брат и ты сама показали себя очень хорошо, поэтому я и сохранил ему жизнь.
– Хорошо, я поняла, – поникает Митана. – Простите, я просто хотела обнять вас и ничего больше, всё же вы не убили Микона, так ещё и наши раны обработали.
Томинако убирает клинок в ножны на поясе, игнорируя её слова.
– Сейчас облачно и он в безопасности, но не позволяй ему попадать под прямые солнечные лучи, если он выйдет на солнце, попросту сгорит и погибнет. Я бы тебе советовал найти для него какую-нибудь переноску, иначе будет он передвигаться только ночью и в облачную погоду.
– Хорошо, спасибо.
Томинако срывается с места одним шагом и уже через две секунды она полностью теряет его из вида и Митана оценивает его скорость, восхитившись этим.
Митана поднимает Микона на руки и закидывает его себе на спину.
– Бежим домой, братишка, – бежит обратно Митана. – Раз с тобой всё хорошо теперь, нам надо вернуться и похоронить своих родных.
Митана летит по горе домой, хоть на её спине и тяжёлый брат.