Истребители нечисти. Глава 2

Глава 2: Подготовка
Пока Митана несётся домой, её нос улавливает запах крови из одинокого дома, в котором живут их соседи.
Что же сегодня за день такой? Слишком много плохих событий за день. Нужно проверить дом, вдруг кому-то там нужна её помощь.
Микон приходит в себя на спине сестры.
– Ты очнулся, братишка? – Довольна Митана. – Ты как себя чувствуешь? Сможешь идти сам?
Микон кивает головой и Митана отпускает его, поставив на ноги. Микон смотрит на свой кляп и поворачивается к Митане с вопросительным взглядом.
– Томинако сказал, это для того, чтобы ты никого не укусил, – объясняется она и Микон отворачивается от неё. – Микон, я чувствую запах крови из дома наших соседей, я хочу проверить. Пойдёшь со мной?
Микон кивает головой. Будто у него выбор есть, не отпустит же он сестру одну.
Вдвоём они добегают до дома, что стоит на утёсе, и видят внутри дома вампира, что сидит на коленях и поедает хозяев этого дома, что уже мертвы.
– Отойди от них, – требует Митана, сняв топор с пояса.
Вампир оглядывается на них и с его рта капает кровь на пол.
«Какая мерзкая тварь, – противно Митане, – кожа зелёная, глаза чёрные, когти на руках. Как хорошо, что Микон сохранил человеческий облик и не выглядит также ужасно».
– Ко мне пришла ещё еда, – смакуя произносит он. – Раньше на вас нужно было охотиться, а теперь вы сами приходите, ты ещё и девушка, причём такая молодая и свежая. Твою плоть я вкушу с особым наслаждением.
Вампир встаёт на ноги и срывается с места, Митана замахивается топором, но вампир с пинка в живот выбивает её из дома спиной на снег.
Митана отмечает, что удар был очень даже сильным, ни один парень в драках ей так по животу не ударял, как этот вампир с пинка. Это самый сильный удар, что она получала когда-либо, скорее всего, она и встать сейчас резко не сможет.
Микон в это время проходит мимо вампира прямо к убитыми хозяевам. Эти люди иногда помогали им, делились пищей, одеждой, углём, их дети играли с ними и они весело проводили время вместе.
А что теперь? Эти люди, эти дети лежат перед ним в крови и тела их разорваны. В Миконе накипает ярость и слёзы выступают на его глазах, а руки сжимаются в кулаки с таким звуком, будто растягивают резину – настолько сильно Микон сжимает кулаки, что мышцы скрипят.
Вампир набрасывается на лежащую Митану, она закрывается топором, но вампир вырывает топор с её рук и замахивается кулаком, Митана закрывает глаза, готовясь к смерти.
– Какая же ты слабая, хотя для меня это даже хорошо, будь бы ты накаченной, мясо мне уже так не понравится, ненавижу мускулистых женщин.
Но вдруг голова вампира отлетает в дерево – Микона разозлили настолько, что силы его пинка хватило, чтобы оторвать голову вампира. Тело вампира падает на Митану, которая отталкивает его, и из его шеи хлещет кровь.
– Спасибо, братик, – пытается встать Митана и чувствует резкую и острую боль в животе.
Микон берёт сестру под руки, помогая ей встать на ноги и продолжая её держать.
– Микон, я не упаду, – благодарно произносит Митана, – можешь отпустить меня.
До их ушей доносится смех и они оба оглядываются, видя, что голова вампира смеётся и он всё ещё жив, и тело вампира встаёт на ноги.
Митана вспоминает, что вампира может убить только оружие из солнечной стали, само солнце и большая концентрация яда сирени.
Тело срывается с места и бежит на Митану, Микон встаёт перед ней, закрыв собой.
– Ты займёшься телом?
Микон кивает головой и бежит навстречу телу вампира. Голова вампира подпрыгивает и кидается на Митану, что ударяет рукоятью топора и голова отлетает в сторону.
– Кто этот пацан? – Спрашивает вампир. – Твой брат? Да, я чувствую родство между вами. Но почему вампир на твоей стороне? Хотя не важно, он всё равно слабее меня и моё тело вот-вот с ним разберётся.
– Что?
Митана подбегает и пинает голову вампира в пустой горшок из-под цветов, где она и застревает.
Митана бежит на помощь Микону и видит, что тело вампира действительно оказалось сильнее Микона и оно запинывает его, подбивая к пропасти.
Митана хватает вампира за торс, бросаясь с ним в пропасть, но Микон успевает схватить Митану за руку, не дав ей погибнуть. Микон напрягается, чтобы вытащить сестру и его зрачки сужаются, а его голубой цвет глаз становится более бледным и по глазам проходят будто чёрные трещины. Микону хватает сил вытянуть сестру и его глаза вновь становятся обычными: трещины пропадают, цвет и зрачки возвращаются в изначальное состояние.
До их ушей доносится грохот – тело вампира только достигло скал и разбилось об них. Микон с Митаной лежат у края, запыхавшись.
– Ты спас мне жизнь, братишка, спасибо тебе большое.
Микон согласно мычит, приняв её благодарность и тяжело встаёт на ноги, получив дюжину мощных пинков по всему телу. Митана поднимается за ним и вместе они подходят к голове, что до сих пор в сознании.
– Уроды, – блещет он слюной от ярости, – больно вообще-то, пусть моё тело и разбилось, но я отращу себе новое и сожру вас обоих.
Митана поднимает топор и делает замах. Ей никогда не приходилось бить по плоти, по чему-то живому, пусть это и монстр, что убил их соседей, но она не может, не хватает ей решимости опустить топор на голову этого ублюдка.
Из-под туч выглядывает солнце и вампир, крича от боли, сгорает белым пламенем, не оставив за собой никаких следов, даже пепла не осталось и крупинки, будто и не было его никогда.
– Покойся с миром, нечисть, – спокойно произносит Митана и вдруг вспоминает. – Стоп… братик, где ты?
Митана оглядывается и не видит его, пусть он и вампир, но, сгорев, одежда от него осталась бы. Митана забегает в дом.
– Микон? – Беспокойно зовёт его Митана и слышит его мычание из-под одеяла, под которое он залез, чтобы солнце не попадало на него. Митана легко выдыхает и садится рядом с братом. – Больше меня так не пугай, я думала, ты сгорел.
Микон возмущённо мычит, скрестив руки на груди.
– Ладно, извини, – кладёт она руку на его голову, – не возмущайся, – поглаживает Митана его волосы. – Нужно найти что-нибудь, в чём я буду переносить тебя, когда будет светить солнце.
Митана мысленно просит прощения у хозяев, что будет шариться у них в доме.
Митане удаётся найти баул, такой же, как у них дома.
– Братик, смотри, он прям такой же, как и мой. Ты поместишься в него?
Микон спокойно залазит в него, хотя такого быть не могло.
– Ты умеешь контролировать свой рост? – Удивляется Митана. – Ты стал раза в два меньше, это же замечательно для переноски, мне будет в два раза легче.
Микон согласно кивает головой.
– Я пока что похороню этих людей, а потом мы пойдём домой, отдадим почести нашей семье. Чтобы свет не падал на тебя, я закрою баул. Микон, можешь пока что отдохнуть, потому что ран у тебя и так достаточно, так ты ещё и столько пинков получил от этого вампира.
Митана закрывает баул и выходит на улицу, найдя у дома лопату. Конечно, земля под кучей снега вся промёрзшая, но это не помеха для неё, чтобы похоронить этих людей, пускай они простят её, что могила будет общая и гробов не будет, но с другой стороны они были семьёй при жизни, так пускай после смерти лежат вместе.
Когда Митана к вечеру заканчивает захоронение хозяев дома, она вспоминает про свой желудок, что напоминает об необходимости приёма пищи. Уж простят её хозяева, но она поживится у них едой немного. Только вот найти удаётся лишь пару морковок и всё.
Митана предлагает одну из морковок Микону, но его воротит от неё.
«Видимо, вампиры не способны питаться тем же, чем и люди, – делает вывод Митана. – Став вампиром, у него сразу в мозгу появилось отвращение к человеческой пище, им нужна только плоть и кровь».
Митана съедает морковь одна и вешает баул за лямки на свою спину, и курс она держит к своему дому.
Как только заходит солнце, Митана выпускает брата из сумки и вместе они выкапывают могилу для двух сестёр и матери, рядом с могилой отца.
Микон с Митаной уреваются, они оба не смогли защитить своих близких, Микону не хватило сил, когда Шиноями пришла к ним, а Митане не хватило скорости, чтобы успеть вовремя, а возможно, и вовсе опередить Шиноями и спасти свою семью от расправы.
Митана и Микон складывают руки вместе, мысленно помолившись за упокой усопших и вместе они закапывают могилу. Митана прихватывает всю еду, что у них есть с собой, так как дорога у неё впереди явно большая, ведь Томинако сказал ей идти на север, пока не дойдёт до горы, а она не знает в той стороне гор, а значит, идти очень далеко, но ничего, она справится.
В это время мужчина в белой маске и красном халате с орнаментом в виде сирени стоит у сирени на своей горе. Тут ворон скидывает ему в руки письмо и мужчина видит подпись Томинака, вскрывая конверт, читая письмо.
«Здравствуйте, учитель Мизуно, я знаю, что давно Вам не писал, но сейчас пишу Вам с просьбой. С тех пор, как я стал азунотом, я много повидал, но сегодня увидел то, что никогда раньше не встречал. Я встретил вампира, который хоть и был изранен, но не трогал человека, а наоборот защищал её от меня. Я знаю, что это звучит как бред, но прошу, поверьте мне. Я послал их к Вам, чтобы Вы убедились в этом лично. Я знаю, это очень эгоистично, что я не спросил даже Вашего мнения и прошу прощения за это, но пожалуйста, возьмите эту девушку в свои ученицы, у неё есть мотивы вылечить брата и убить Шиноями за свою убитую им семью. Их зовут Митана и Микон Ёширо. Искренне Ваш Томинако».
– Хм, – глухо хмыкает Мизуно из-под маски, – хорошо, я посмотрю на них, как только они придут.
***
Митана с Миконом останавливаются в лесу, как только солнце заходит. Митана к моменту выхода Микона уже развела костёр, жаря хлеб.
Как ни странно, но вся еда, что она недоедала, хотела отнести домой и устроить пир, теперь принадлежит лишь ей одной и никто другой это не съест, ведь Микон уже не человек, он категорически отказывается от пищи.
Митана съедает бутерброды, что Фред готовил ей, заедая это салом с жареным хлебом.
Когда она в последний раз наедалась как следует? Когда ей не было голодно? С момента ухода из жизни её отца она никогда не была сытой, конечно, она, как кормилица, могла бы есть больше, наедаться, так как ей постоянно нужны были силы, но она бы не смогла жить спокойно, видя голодные глаза семьи, помня, что последний кусок она могла бы отдать им. Только теперь никого нет, вся добыча принадлежит лишь ей одной.
Микон укладывается на коленях Митаны, что кладёт руку на его голову.
– Спокойной ночи, Микон, будь осторожней утром скорее в баул залезай, чтобы солнце не задело тебя.
Микон мычит, приняв эту информацию.
С наступлением утра Митана просыпается, обратив внимание, что солнце уже давно встало. Так много она не спала эти последние пять лет, а тут позволила себе расслабиться и поспать побольше, хотя, возможно, это из-за урона, что она получила за прошлый день, и физический, и психический.
Митана чувствует по весу, что Микон внутри баула и надевает его на спину. Сегодня у неё будет долгий путь до горы того, кто будет её учить, даже если не захочет. Ничего, она упорная, терпеливая, своего всегда добьётся.
Митана следует к горе, куда ей указал Томинако.
Интересно, как далеко им идти? Она, конечно, ходит очень быстро, но дело в том, что она не знает гор в заданном направлении, а значит, путь неблизкий.
Митана следует так весь день по дороге, не наткнувшись ни на одну живую душу, совсем никого ей не довелось встретить.
Наступает ночь и Митана разводит очередной костёр в лесу, выпустив из баула Микона, что присоединяется к Митане, греющейся у костра.
Митана вскакивает с места, учуяв запах чужого рядом, это запах ненависти и жажды крови. Не дай бог, чтобы она учуяла от Микона когда-нибудь этот запах с жаждой крови и убийства.
Митана берёт топор на изготовку, приняв стойку «плуг».
И вампир, кожа у которого фиолетовая, глаза красные, а язык раз в пять длиньше человеческого, выпрыгивает изо деревьев, накинувшись на Микона, повалив его на землю и ударяя кулаком по лицу. Митана не выдерживает этого и ударяет топором по шее вампира, отрубив ему голову. Это было тяжело, но она смогла даже с одного удара это сделать, хотя она отметила, что прочность шеи была большой.
Что ему надо было от Микона? Он ещё ребёнок и, понятное дело, что взрослые вампиры сильнее его.
Митана замечает, что вампир сгорает белым пламенем, не оставив от себя ничего.
Так, выходит, что у неё в руках сейчас топор, что может убивать вампиров? Это просто идеально, она может стать такой же как Фред или Томинако, а может, даже лучше.
Митана помогает встать Микону, что получил хороший удар по лицу.
– Всё хорошо, – поглаживает она его по голове, – больше нигде нет нечисти, можешь отдыхать, братишка. А даже если кто-то появится ещё, обещаю, я защищу тебя, ведь это моя обязанность, как твоей старшей сестры.
Микон кивает и укладывается спать на бауле, рядом с костром, пока Митана сидит рядом, наблюдая за его ровным дыханием, как его грудь вздымается и опускается.
Будь бы она последней тварью, воспользовалась бы моментом и убила брата сейчас, пока он не несёт угрозы мирным, но она не дура и не уродка, чтобы так поступить со своим родным братиком, которого она на руках носила.
Никогда совесть ей не позволит так поступить, да и суждения у неё не те, брат не несёт угрозы мирным.
С наступлением утра Митана просыпается и баул уже полон Миконом, что залез туда, и Митана берёт его за лямки на спину.
Митана вновь следует весь день по дороге, замечая, что снега-то уже нет, здесь и теплее стало, чем у неё дома.
Митана видит огромную гору, что засажена сиренью.
«Как же мне пройти-то нормально, – беспокоится Митана, – чтобы Микону не слишком плохо было от этого запаха?»
Ещё и гора такая высокая, что она не видит её вершины, так как она выше облаков, её гора хоть и была три с лишним километра, но облака всё равно были выше, но здесь же…
Почему там наверху нет снега?
Митана находит тропу без сирени, она довольно широка, чтобы там можно было спокойно пройти, запах не должен доконать его.
Митана идёт по тропе, удивляясь, как много высажено здесь сирени, она уже прошла не одну сотню метров, а сирень всё не кончается и Митана не видит ей конца, запах этой сирени начинает постепенно вызывать у неё головную боль, что заставляет её ускориться.
Солнце опускается и темень налегает на дорогу, но всё же Митана видит среди лунного света древесный дом, что выглядит очень даже хорошо.
Дорога далась ей очень тяжело, дыхание даётся ей очень затруднительно, здесь воздух гораздо более разряжен, чем у её дома, здесь высота километра на два больше, а это выходит пять километров.
«Этот учитель живёт высоко очень, к такому воздуху, где ещё меньше кислорода, чем у нас, я ещё не адаптировалась к такому, дышать тяжко».
До неё доносится шелест листвы и она поворачивается к берёзе, да, сирень закончилась где-то метров сто назад и тут уже есть другие деревья.
На ветке стоит Мизуно в тени листвы, облокотившись на ствол дерева, смотря на Митану сверху вниз.
– Тяжело дышать, да? – Подкалывает Мизуно, которому уже давно всё равно и он привык к такому воздуху.
– Да, – признаётся Митана, запыхавшись.
«Я даже не почувствовала запаха этого человека, хотя он стоял в паре метров от меня. Даже сейчас я почти не чувствую его запаха, скорее всего, это из-за того, что я не могу нормально дышать».
– Это ты Митана Ёширо? – Серьёзным тоном спрашивает Мизуно.
– Да, – подтверждает Митана, постепенно восстанавливая дыхание, – в бауле за спиной – брат.
– Ясно, – выдыхает Мизуно, видя, что Митана уже так быстро адаптируется к воздуху, и спрыгивает с ветки на землю перед Митаной.
Её акклиматизация проходит очень быстро и это интересует и пугает Мизуна. Только сейчас он обратил внимание на её топор, он выполнен из солнечной стали, это явно не её топор.
Секунду… белые кончики голубых волос? Так это та девочка, что прятал корпус истребителей? Она уже так выросла? Неужели действительно столько лет прошло? И топор этот он вспомнил, её отец – Миван Ёширо пользовался им и окрасился он под него, но в руках этой девушки он не изменил цвета за столько лет. Выходит, что внутренне и отец, и дочь одинаковы? А Миван молодец, братец зачал с Мизатаной красивую дочь, такой племянницей можно гордиться.
Дурацкий корпус, они должны были держать эту семью с этой девочкой под особой защитой, чтобы никакая Шиноями не смогла бы в жизни пробиться к ним. Эта девочка – особый потенциал, корпус должен был взять её на воспитание с рождения и сейчас бы она была, возможно, сильнее многих азунотов, но они забросили её, не развивая силы, и теперь у неё начнётся позднее зажигание скрытых сил, ведь она – последняя надежда всего человечества на победу.
Митана, увидев гримасу маски, пугается её и отстраняется, изображающую недовольство.
– Вы чего так пугаете? Ещё и из тени так выпрыгнули на свет.
– На маску не надо обращать внимания, – просит Мизуно, – ведь за ней спрятан красавчик. Идём в дом, уже темно. Хоть здесь и безопасно относительно, всё же лучше не рисковать лишний раз, а то могут найтись и те, кого такая концентрация запаха не отобьёт.
– Почему здесь вообще нет снега на такой высоте?
– Откуда мне знать? – Разводит руками Мизуно, хотя настоящая причина ему известна, но он не хочет её называть ей. – Пойдём в дом.
Мизуно заводит её в свой дом, половицы в котором не скрипят, стены не продувают, крыша не протекает и внутри порядок. Мизуно зажигает керосиновую лампу, освещая комнату, садится на татами, напротив Митаны, что он жестом пригласил сесть напротив него.
– Покажи мне своего брата, – просит Мизуно.
– Вылезай, братишка, – снимает баул со спины Митана, открывая его и Микон вылезает, возвращая свой рост в изначальный.
Мизуно убеждается, что Микон действительно вампир.
Интересно вышло, что брат этой девушки, которая должна стать спасительницей всего, тоже особенный, хоть и не имеет белых кончиков, что означают возможность изучить солнечный стиль, но он не сможет её научить этому стилю, так как не имеет представления о нём. Этот Микон тоже особенный, раз смог удержать своё сознание, став вампиром, он не утерял сознание, память, его связь с сестрой не была потеряна.
Интересно, если бы ещё две сестры были живы, что могло бы получиться из них?
Микон вопросительно мычит, наклонив голову влево, изучая взглядом Мизуна и он протягивает руку вампиру.
– Меня зовут Мизуно, я учитель Томинака и других охотников, бывший азунот воды, а ты – Микон?
Микон прячется за Митану.
– Да, – неловко отвечает Митана, – братика зовут Микон. Вы простите за такую его реакцию, возможно, он боится Вашей маски, а может, просто не доверяет Вам.
Мизуно отмечает для себя, что он впервые видит такого вампира, который в добром здравии будет бояться человека, а не пытаться его пожрать. Очень интересный парень, похоже, ему стоит обучить не только Митану, но и этого Микона, но как? Как ему обучать чему-либо вампира? Вампиры не могут обучиться стилю использования фа, тем более солнечная сталь – противоположность вампирам и она не примет его, если он возьмёт её в руки. Конечно, он мог бы попробовать отправить его в академию истребителей, но это будет очень тяжело для него и, скорее всего, его там просто убьют, не став и слушать о его особенности поведения.
Что он может дать этому вампиру? Только натренировать его тело, вот и всё, что он может сделать для этого мальчика.
Мизуно обращает внимание на раны Микона, которых уже нет, хотя бинты до сих пор на нём. Интересно, откуда он берёт ресурсы для регенерации ран? Ладно обычные вампиры, они попили крови и вылечились быстро, но откуда у него силы на лечение, если он ничего не ест?
– Любите сирень, – спрашивает Митана, – или это как защита от низкосортных вампиров?
«Она уже сама догадалась, что простым запахом, даже в такой концентрации большой, сильным вампирам ничего не будет? Или это Томинако ей рассказал?»
– Да на оба вопроса, я и люблю сирень с её ароматом и использую как защиту от всяких слабых вампиров, а вообще я – производитель всех свечей сирени, запах которых отпугивает вампиров. Свечи можно всегда иметь при себе, в отличии от ветки сирени какой-нибудь, свеча более долговечная, концентрация запаха в ней гораздо выше.
Митана оборачивается и видит спящего на татами Микона.
– Здесь внутри запах сирени присутствует, но слишком слабо, даже для моего нюха. Микону, скорее всего, вообще всё равно и он не улавливает его даже.
– Она рассажена по всей горе вокруг, – поясняет Мизуно, – и пройти сюда только тропой, по которой ты пришла. А у тебя очень сильный нюх?
– Очень, – соглашается Митана, – я могу чувствовать эмоции запах, так как запах человека при каждой эмоции меняется и я научилась различать эти запахи для опознавания. Так, я могу учуять то, что чувствуют ко мне, даже если пытаются скрыть, правда, дистанция, на которой я улавливаю запах не сильно большая, но всё же больше, чем у простого человека. Например, ваш запах я смогу уловить на расстоянии метров тридцати. Я чувствую сейчас от вас сомнения, но это нормально, мне никто не верил, пока я не доказывала обратного, что моё обоняние сильнее других.
– Я верю тебе, – вглядывается в её лицо Мизуно.
– Вы знали Фреда?
– Почему знал?
– Фред столкнулся с Шиноями, с этой уродкой, он тянул время, боролся, но проиграл и погиб у меня на глазах, сказав, что она пошла к моему дому. Я запомнила навсегда запах этой женщины, так что я смогу распознать её среди толпы даже. Когда я встречу её, узнаю, как вылечить вампира, а потом убью за убийство моей матери и двух сестёр, да и за муки брата тоже.
Значит, Томинако не врал, когда звонил ему после письма, рассказав про найденное тело Фреда и разрушения вокруг.
Выходит, что осталось только двое из рода Ёширо? Эта Митана и Микон.
Когда-то в их семье был ещё один ребёнок, он должен был быть самым старшим, так как был на пять лет старше Митаны. Он должен был тянуть семью, когда Миван ушёл из жизни, но этого ребёнка нет, однажды он просто исчез безвозвратно, и что странно, семья забыла его совсем, они не помнили его, а то, что им говорили про него, они не усваивали и тут же забывали, будто кто-то стирал их воспоминания, что очень странно.
– Что ж, – вздыхает Мизуно, – раз я собираюсь тебя обучать, то должен всё о тебе досканально знать. Как звали твоих сестрёнок?
– Миката и Мизота, они были семилетними двойняшками.
– Продолжай, – просит он Митану, – я должен знать и лично о тебе.
– Ну, все свои пятнадцать лет я жила на горе, высота была три километра. Пять лет я рубила дрова и топила, чтоб был уголь, каждые два дня я спускалась в деревню, чтоб его продать, так как у нас всегда был снег и зима, хоть и не очень холодно. Братик двенадцать лет жил на горе, но кормила всю семью я...
– Не молчи, продолжай.
Митана меняется в лице на грусть.
– Маму звали Мизатана, её убили в возрасте сорока лет. – На глаза Митана наворачиваются слёзы. – Отца звали Миван и он умер от пневмонии пять лет назад в возрасте тридцати восьми лет.
Мизуно хмыкает про себя.
Пневмония? Серьёзно? Настоящей причины никто не захотел говорить? Что ж, тогда и он не будет, ей не станет легче от этого.
– Ладно, не плач, – просит Мизуно, протянув ей платок. – Я всё понял, ты хорошая кандидатка в мои ученицы. Можешь присоединиться к Микону, что уже спит, и ты ложись.
Как он вообще может спать? Вампиры имеют бесконечную выносливость, они не устают, поэтому и не могут спать. Вампир может быть лишь ослаблен из-за нехватки крови и в конце концов умереть от голода.
Интересно, её брат сейчас ослаблен и голоден, и он просто сдерживается, или у него совсем нет потребности в пище в виде крови и плоти? Если он всё же чувствует голод и просто терпит, то насколько хватит Микона, что будет слабеть до тех пор, пока сердце его не встанет?
– А Вы?
– Мне пока рано, оставайся здесь, мне нужно кое-куда сходить.
– Куда Вы собрались? Фред тоже так говорил, ушёл на ночь, а утром я нашла его почти мёртвого, я не хочу, чтобы Вы тоже умерли у меня на глазах.
– Завтра ты всё узнаешь. Мне приятно твоё беспокойство за меня, спасибо, но я не Фред, да и место у нас гораздо безопаснее, Шиноями это место неизвестно, иначе бы она уже давно уничтожила всю гору вместе со мной. Я считаю себя посильнее Фреда, так что не умру.
Тем более он тут ещё и не один, так что ему смогут помочь при необходимости, а её не будет.
– Что ж, – сдаётся Митана, – Вы волевой и мне Вас не переубедить, тогда у меня есть другой вопрос к Вам. Где у Вас одеяла? Они вообще есть? Я хочу укрыть одеялом Микона, чтобы ему не было холодно. Хоть тут и тепло, но всё же на улице ночь, воздух стал прохладнее и я не хочу, чтобы холод по полу морозил моего любимого брата.
– Да, у меня есть одеяла, даже много, возьми в шкафу слева от меня столько, сколько тебе нужно, а я пошёл по своим делам.
Мизуно поднимается с татами и выходит на улицу, Митана чувствует как его запах становится слабее из-за отдаления. Сильное обоняние имеет свои плюсы.
Митана подходит к шкафу и открывает его, на неё сваливается куча одеял, роняя её на пол, погребая собой.
«Нахрена мне их так много свалилось? Мне же пары штук хватило бы».
Митана вылезает из-под толстых и очень тяжёлых одеял.
– Мизуно, – кричит Митана, – Вы что, не могли предупредить, что меня завалит, как только я открою шкаф?
Мизуно стоит на улице, оперевшись спиной на ствол берёзы, слыша крики Митаны. Он всё равно давно хотел навести там порядок, просто руки не доходили, а тут такая удобная возможность скинуть это на кого-то другого.
Мизуно исчезает с места, сделав лишь шаг и уже оказывается в другом, смотря на свой дом свысока, за пару троек шагов он достигает вершины горы, видя свой маленький домик и свет, горящий в нём.
Мизуно достаёт из-под халата свой меч, что сияет при свете луны и блестит. Он сейчас может пойти вслед за своим другом и красиво, на фоне луны, самоубится, но теперь он так не может поступить, потому что эту девочку тогда некому будет обучать. Что ж, тогда он применит этот меч по-другому…